Кеннет Робсон – Корпорация Правосудие (страница 15)

— Что ты понял, приятель? — резко спросил он. — Маленькие ползучие существа в твоей шапке?

— Ты сказал, что самолет снова заберет банду сегодня ночью. А вы, сэр, — великан повернулся к Бенсону, — рассказали нам, как ваша трагедия и ваше появление в этом деле произошли из-за того, что вы проникли в самолет с женой и ребенком в ту ночь. Ну, я, возможно, смог бы сам найти их укрытие на острове, вот так.

Он произнес восемь слов. Глаза Бенсона, казалось, стали еще более бесцветными и, если возможно, еще более яркими. Макмерди смотрел с открытым ртом.

— Фью, — наконец произнес шотландец. — Это самоубийство, чувак! Ты не можешь сделать такое!

— Нет, Смитти, — сказал Бенсон. — Я не могу позволить ничего подобного.

— Я мог бы это сделать, — настаивал великан. — То есть, я думаю, что смог бы. Ты! Он уставился на Макмерди. — На каком самолете они будут лететь?

— Конечно, на S404. На том, у которого есть люк.

— Ты знаешь этот самолет?

— Как свои пять пальцев.

— Нарисуй шасси. И нарисуй в масштабе! Потому что я собираюсь это сделать — и если твой чертеж будет неверным, я вернусь из могилы и буду преследовать тебя.

— Если что-то пойдет не так, у тебя не будет могилы, — мрачно сказал шотландец. — Тебя похоронят в черных водах Онтарио.

Шотландец рисовал шасси S404, очень тщательно.

В бледных и мертвенных глазах Бенсона, когда они остановились на гигантском Смитти, был взгляд, которого не было с тех пор, как его волосы поседели, а лицо побледнело. Но он качал головой.

— Я сказал тебе, Смитти, я не позволю этого.

Большой парень уставился на него.

— И я говорю вам, сэр, я сделаю это. Это единственный выход, если я хочу остаться в живых.

— Нет!

— Вы не можете меня остановить. Вы сбили меня однажды, но вы не сможете сделать это снова. И единственный способ помешать мне — это сбить меня и привязать к полу.

Бледные глаза, словно состоящие из живого пламени, застыли на лице крупного парня. Теперь в лунном лице не было и следа глупости. Оно было полно жизни, интеллекта и решимости. Бенсон на мгновение положил руку на широкое плечо.

— Ты можешь получить все, что у меня есть, если выберешься из этого, Смитти.

— Я не хочу ничего, кроме как работать с вами.

Мак передал ему свой тщательно выполненный чертеж.

— Ты самоубийственный дурак, Смитти. Но у тебя есть свои достоинства, ты, переросший горилла. Хотя, конечно, у тебя нет шансов в этом деле.

— Ты зануда, шотландец, — сказал Смитти, изучая рисунок.

И затем он ушел, а Бенсон смотрел ему вслед со странным блеском в глазах, а песочные брови Макмерди были низко опущены.

— Я бы не сказал ему это в лицо, — сказал Мак, — но он очень храбрый человек.

Бенсон только кивнул.

— И я бы не хотел быть тем, за кем он охотится, — мрачно добавил шотландец.

***

Люди, за которыми охотился Смитти и над которыми, хотя они еще не осознавали этого, все ближе и ближе нависало мертвое лицо человека, чья душа была так же безжизненна, как и его черты, были на пути в аэропорт Буффало.

То есть, четверо из них. Четверо ехали в обычном такси. Это были крупный мужчина с черными волосами на тыльной стороне ладоней, который был пассажиром в ту ночь, когда Бенсон пошел в мужской туалет, двое из трех обычно выглядящих мужчин, которые также были с ним, и новичок — элегантный, худощавый мужчина лет сорока, который постоянно улыбался губами, но не глазами.

— Рена взял чемодан? — спросил улыбающийся мужчина.

— Да, — ответил крупный мужчина с волосатыми руками.

— Самолет полностью забронирован?

— Ты дурак! Конечно. Думаешь, у нас будут другие пассажиры?

— Я слышал, что однажды ночью были.

Крупный мужчина выругался.

— Они не задержались на борту! И такое больше не повторится. Мы все уладили, чтобы этого не произошло.

Такси высадило их в аэропорту — четверых мужчин, которые были одеты и вели себя как любые другие четыре бизнесмена, собирающиеся в короткую поездку на самолете. У каждого был чемодан, рассчитанный на перевозку в самолете. Они пошли к взлетной полосе.

Там, на ровной площадке, стоял транспортный самолет с работающими на холостом ходу пропеллерами. На его носу было нарисовано S402. Но это был S404, тот самый, с люком. Кто-то решил, что смена номеров — такая хорошая идея, что ее следует сделать постоянной.

Четверо шли медленно, и через мгновение к ним присоединились еще три человека из другого такси. К задней части такси был привязан легкий сундук. Водитель и сотрудник аэропорта взяли сундук и перенесли его через ровную площадку к самолету. Они уложили его в хвостовой части.

Трое из второго такси были двумя мужчинами, среднего роста и неприметной внешности, как и те, кто был в первом такси, и одной женщиной. Женщина была довольно симпатичной, за исключением жесткой линии вокруг рта. Кроме сундука, у них тоже был невинно выглядящий авиационный багаж. Никто бы не заподозрил их, просто взглянув на них. Семь человек, летящих в Монреаль. Один с сундуком. И что с того?

Они поднялись на борт. Пропеллеры заработали чуть быстрее. Третье такси подъехало к воротам с визгом тормозов. Из этого такси выскочила фигура, которая выглядела высотой девять футов и шириной пять.

Гигант побежал и помчался к самолету. Он был странной фигурой. Несмотря на свой рост, у него был горб на спине. Это заставляло задуматься, каким высоким был бы этот огромный горбун, если бы его позвоночник остался прямым.

— Задержите самолет! — крикнул он. — Я должен сесть на борт. Мне нужно срочно добраться до Монреаля!

На борту самолета большой человек с черными волосами на лбу подскочил к двери кабины пилота.

— Взлетай! — приказал он. — Какой-то дурак пытается сесть на борт. Поторопись!

— Я не могу взлететь, пока не уберут клинья из-под колес, — сказал пилот. Он энергично махал рукой людям на земле, чтобы они убрали клинья.

***

Рядом с лестницей, ведущей к дверям самолета, горбатый великан, выбежавший из такси, жестикулировал и спорил с сотрудником аэропорта.

— Мне плевать, что самолет полный! Я должен сесть на борт. Я буду сидеть в проходе. И не пытайтесь мне сказать, что такой самолет не сможет взлететь с одним пассажиром сверх нормы! Эти самолеты могут выдержать дополнительную нагрузку в полтонны и взлететь с ней.

Стюард по-прежнему преграждал ему путь. Горбатый великан просто схватил его за воротник, поднял одной рукой на полметра над землей, а затем отбросил в сторону на метр вправо.

Они закрывали дверь самолета. Великан схватил ее и с видимой легкостью вытолкнул, преодолев сопротивление трех мужчин. Затем он оказался внутри, излучая добродушие и глупость по отношению к пассажирам.

— Извините за беспокойство, ребята, но я должен был сесть на борт.

Большой парень с волосатыми руками все еще находился в кабине пилота. Пилот услышал, как вошел великан.

— Мне задержаться здесь, пока вы его выкинете? — спросил он тихим голосом.

— Да! — ответил крупный мужчина с яростью. Затем: — Нет. Вот идут два сотрудника аэропорта, которые не на нашей зарплате. Мы не можем оставаться здесь и устраивать драку, которая закончится тем, что полиция выставит нам счет. Этот плосколицый, переросший калека! Ну... ничего не поделаешь, придется быстро улететь.

Дверь захлопнулась и заперлась. Пилот занял место. Большой самолет промчался по взлетной полосе и величественно поднялся в воздух.

А на одном из сидений, которое всегда было странно пустым, когда эта компания бронировала самолет, сидел Смитти, сияя добродушием всем своим огромным лицом и смотря на остальных с дружелюбным отсутствием интеллекта.

Пилот сказал всего одно слово мужчине с черными волосами на подбородке.

— Куда?

— Перед тем, как мы высадим другого, — резко ответил крупный мужчина. — Восточный конец озера, как только вы увидите вдали маяк. Мы уладим с этим большим дураком, как уладили с тем другим дураком, который был достаточно глуп, чтобы проникнуть на борт. Этот парень сел в Буффало, но он никогда не выйдет в Монреале.

Глава 12. СМИТТИ РИСКУЕТ

Полет на большом транспортном самолете, особенно ночью, не вызывает особого восторга. Движение плавное, из окон ничего не видно, а приглушенный рокот двигателей усыпляет. Пассажиры скорее склонны дремать, чем что-либо еще.

Семеро пассажиров в самолете, летевшем в Монреаль, вели себя так же скучно и сонно, как и любые обычные пассажиры. Время от времени крупный мужчина с волосатыми руками наклонялся вперед и говорил что-то мужчине, который всегда улыбался губами, но не всем лицом. Но это был единственный признак жизни, который проявляли все они.