Кеннет Робсон – Корпорация Правосудие (страница 13)

— Возьми с собой еще одного. Человек, которого мы хотим убрать с дороги, умен. Но вдвоем вы с ним справитесь.

— Я скажу, что мы с ним справимся! — сказал Пит, скривив губы в холодной ухмылке. — Хорошо, босс.

Он повесил трубку. Второй мужчина уставился на него.

— Скажи! Это был босс? Был...

— Я не знаю, — огрызнулся Пит. — Так мы получаем все приказы. Просто парень по телефону. Я не знаю, кто он такой. Пойдем.

— Куда?

— В заведение, где живет — или жила — вдова Мартино! Большие шишки беспокоятся, что Бенсон может пронюхать о том, что с ней случилось, и отправиться рыскать по ее дому. Если он это сделает...

Пит достал свой автомат, посмотрел на полную обойму, снял и снова поставил на предохранитель в ответ.

***

В отеле Эли Бенсон изучал последние выпуски газет. Великан Смитти тоже не отставал. Но Бенсон читал финансовые страницы с глазами, словно пожирающими серое пламя, а Смитти сосредоточился на обычных новостях.

Великан со вздохом отложил последнюю газету.

— Здесь нет никаких упоминаний о том, что копы разыскивают некоего Алджернона Хиткота Смита, — сказал он. — Полагаю, все так, как вы и предсказывали: Дочь Леона перестала вызывать полицию сразу после нашего отъезда. Теперь ее заставляет молчать тот же страх, что и во всех подобных случаях. Она боится, что если заявит в полицию на кого-нибудь — на меня или на кого-нибудь еще, — то с ее отцом будет очень тяжело. Полагаю, мне не придется какое-то время разгуливать на свободе.

Бенсон просто кивнул. Он изучал финансовые новости, которые в той или иной форме повторяли все газеты.

Новость была местной и касалась компании Буффало Тэп энд Ди Воркс.

В течение последних двадцати четырех часов никто не мог связаться с мистером Стивеном Винсентом, секретарем-казначеем компании Буффало Тэп энд Ди. По словам членов его семьи и близких сотрудников, он уехал — на неделю отдохнуть. По мнению этого скромного корреспондента, это выглядит весьма необычно, если учесть, что уже некоторое время невозможно связаться с мистером Лоуренсом Хикоком, президентом той же фирмы. Необъяснимое отсутствие двух высокопоставленных чиновников этого концерна намекает на то, что, возможно, следует провести финансовое расследование. Где же в этом деле столь восхваляемая S.E.C.?

А в другой части той же газеты, в разделе Финансовые операции, бледно-серые глаза привлекло следующее:

Обширные пакеты акций миссис Роберт Мартино, вдовы Доллара Мартино, в компании Буффало Тэп энд Ди Воркс, были выброшены на падающий рынок этих акций со звонком к открытию сегодня утром. Это еще больше усугубило хаос в делах злополучной фирмы. Инсайдеры пытаются угадать, что будет дальше.

Бенсон смотрел на котировки акций, смертельно бледные глаза, словно ледяные мечи, впились в его мертвое лицо.

Акции Буффало Тэп энд Ди, номинал 100, упали до 14.

Бенсон встал, как запыхавшийся серый лис, методично и быстро сплетающий один холодный след за другим в прямую дорожку, на которой уже теплился запах. Смитти тревожно возвышался над ним.

— Куда-то собрались, шеф? Позвольте мне пойти с вами, а? Вы не дали мне ничего сделать. Вы заставили этого рыжего шотландца шнырять в аэропорту Буффало. Но вы не дали мне работы.

— У тебя ее будет много, Смитти. — Эти отрывистые слова прозвучали из уст, неподвижных, как серый камень. Тем временем Бенсон работал перед зеркалом.

Его пальцы, все более ловкие в своей почти жуткой работе, манипулировали странно мертвой плотью его белого лица.

Губы слегка приподнялись в беспечной, счастливой гримасе. Черты лица превратились в суровую и циничную маску. Одна бровь поднялась на долю дюйма выше другой.

Бенсон надел шляпу и согнул ее край и макушку до бесформенности. Он надел пальто и небрежно поднял воротник.

Смитти вдруг кивнул. — Я понял. Репортер.

— Да, — сказал Бенсон. — Там, куда я направляюсь, может быть опасно. Люди поставлены, чтобы блокировать расследование. Если я смогу проскользнуть в это место и выйти оттуда под видом обычного репортера, то смогу избежать неприятностей.

— Если есть вероятность неприятностей, — сказал Смитти, — то есть и вероятность того, что вы не вернетесь. Если вы не вернетесь через определенное время, где мне вас искать?

— Я пойду в дом миссис Роберт Мартино. Если я не вернусь через час, следуй за мной.

Бенсон вышел, а глаза великана все еще с тревогой смотрели на своего нового босса. Бенсон казался больше ледяной фигурой, чем человеком. Его лицо напоминало нечто воскресшее из смерти. Он ни разу не проявил человеческих чувств. И все же было в нем что-то такое, что вызвало у Смитти мгновенное и инстинктивное повиновение. Он чувствовал, что готов пройти ради него сквозь огонь и воду. И теперь он беспокоился о его безопасности!

Если бы он знал о ловушке, расставленной в доме Мартино, ничто не смогло бы удержать гиганта от поездки.

Глава 10. НОВЫЕ ПРЕСТУПНЫЕ ПЛАНЫ

В трех милях от окраины города, на территории в десять акров, ухоженной настолько, что больше походила на общественный парк, чем на частную собственность, находился дом миссис Мартино.

Территория была настолько засажена деревьями, что большой дом не был виден с дороги. Подъездная дорога длиной в сто ярдов заканчивалась большим кругом перед входной дверью, столь же роскошной, как у музея.

У этой двери трое или четверо репортеров пытались попасть в дом. Репортеров было не так много, как если бы речь шла о личной трагедии. Это был только финансовый вопрос, поэтому здесь были финансовые репортеры, которые не слишком настаивали на входе.

Бледный, взволнованный слуга отказывал им в интервью.

— Миссис Мартино не будет вас принимать, господа. Она никого не принимает. Она плохо себя чувствует. Она никого не принимает уже несколько дней. Мне кажется, это ее личное дело, если она хочет продать или купить какие-то акции на рынке. Пожалуйста, уходите, господа.

— Мы уйдем, до подъезда, — сказал самый молодой из мужчин. — Там мы немного подождем. Мы хотим поговорить с миссис Мартино о Буффало Тэп энд Ди. Если она имеет какое-то представление о будущих изменениях — это новость.

— Я уже сказал вам, миссис Мартино ни с кем не будет разговаривать...

К группе подошел еще один мужчина. Он выглядел как типичный репортер, хотя его лицо казалось бледнее, чем у большинства парней, которые бродят под дождем и солнцем, а глаза были немного холоднее, чем у большинства.

Испуганный дворецкий уставился на него.

— Вы тоже, — сказал он. — Вы не можете войти. Никто не может. Миссис Мартино дала строгий приказ не беспокоить ее.

Бенсон уставился на слугу, на дверь и на репортеров.

— Хорошо, — сказал он через мгновение, пожимая плечами.

Он пошел обратно по дороге — и, как только скрылся из виду у входной двери, бросился влево, к укрывающим его кустарникам. Он вернулся к дому, сбоку. Он слышал спорящие голоса впереди, когда поднимался по большому клену, перебирая руками, до ветки, почти касающейся окна третьего этажа.

Он вышел на ветку, шагая уверенно, как большая пантера, и проник через окно.

У входной двери один из финансовых репортеров сказал: — Кто этот парень с невозмутимым лицом? Я его раньше не видел.

— Он не работает ни в одной из газет Буффало, — сказал другой.

Их голоса были слышны. Эти слова услышали два человека, которые присели на корточки в небольшой беседке, чтобы их не было видно над перилами, достигающими пояса. Оба были с оружием. Услышав эти слова, они многозначительно посмотрели друг на друга.

***

Но Питу и его приятелю не нужно было слышать. Они видели, как новоприбывший вернулся к дому и залез в высокое окно, и уже догадались, что он не тот, кем кажется.

Оба опустили свои пистолеты на перила маленькой беседки, нацелив прицелы на это окно. Так, с убийственным взглядом, устремленным на вход, который должен был стать выходом для их предполагаемой жертвы, они ждали.

В доме Бенсон тихо, как кошка, прокрался к лестнице и поднялся на второй этаж. Он слышал приглушенные, суетливые голоса из какой-то комнаты. Он подошел к двери комнаты, из которой доносились разговоры. Он слышал только голоса, но не слова. Он бесшумно приоткрыл дверь на сантиметр и заглянул внутрь.

Это была большая спальня, в которую заходящее солнце освещало двух человек. Один из них был старик с морщинистым, тревожным лицом. Другой — молодая женщина, чей статус в доме было трудно определить. Она была одета лучше, чем служанка, но не так хорошо, как гостья или родственница. Бенсон решил, что она была секретаршей миссис Мартино.

— Что мы будем делать? — спросила девушка дрожащим голосом.

Старик вздохнул. — Я не знаю. Но я знаю, что есть одна вещь, которую мы не можем сделать. Это — позволить кому-либо, и прежде всего журналистам, узнать, что Хелен здесь нет.

— Где, по-вашему, может быть миссис Мартино?

Старик покачал головой.

— Вы знаете не хуже меня, что с моей племянницей произошло что-то ужасное. Прошло уже десять дней, как мы не имеем от нее вестей. Ее... увезли куда-то, кто-то.

— Но зачем? Для выкупа?

— Я не знаю. Мы не получали никаких требований. Возможно, они появятся позже. Я не знаю.

Бенсон повернулся и вышел из комнаты. Он узнал все, что ему нужно было знать — подтвердились его подозрения.

Миссис Мартино не отказывалась от встреч потому, что была больна. Никто не мог с ней поговорить — потому что ее не было в этом доме, чтобы с ней поговорить! Как Хикок и Леон, она исчезла с лица земли.