Кеннет Кьюкер – Эффект фрейминга. Как управлять вниманием потребителя в цифровую эпоху? (страница 42)
Плюрализм имеет свою цену. Логично, что трения оказываются той последней областью, в которой нужно стимулировать развитие плюрализма фреймов. Несогласие, происходящее от столкновения различных фреймов, можно превратить из недостатка в преимущество.
Поддержка плюрализма фреймов в обществе приведет к дискомфорту его членов и конфликтам между ними. Такой плюрализм сознательно опирается на наличие людей, с которыми мы не согласны, и взаимодействие с ними. Это приводит к дискуссиям и дебатам, но в то же время может усиливать напряженность. В конце концов, нормально, когда люди с разными точками зрения конфликтуют друг с другом. Если в обществе нет ясной иерархии или приоритета фреймов (будь то император, папа или король), выбор того из них, который обществу следует принять, остается на волю народа. Если ценятся спокойствие, предсказуемость и эффективность, то перспектива значительного несогласия в обществе может выглядеть устрашающе.
Но в то же время она означает энергию и мотивацию определять траекторию общества. Возможность лежит в том, чтобы направить напряженность по необходимому нам пути: не пытаясь сдержать ее или замаскировать на бумаге, а соглашаясь на дебаты и принимая существование различных и конфликтующих точек зрения. Такое положение вещей было идеалом на протяжении столетий, оно было фундаментом либерализма (в классическом, а не американском значении этого слова), который представляет собой свободу создавать новые представления и открыто говорить о своем несогласии. Но после ужасов Второй мировой войны создание общества, не только разрешающего существование различий, но и защищающего их, стало приоритетом.
Трения, возникающие в результате соприкосновения фреймов, возникают в «публичной сфере», говоря словами немецкого философа Юргена Хабермаса. Так называется пространство, где люди встречаются и обсуждают общественные вопросы. При этом следует представлять себе не утонченные оксфордские дебаты, а те, что происходят в пабах и кофейнях, ассоциациях и клубах. Трения могут оказаться продуктивными, если случаются в подобных местах.
Проблема в том, что дебаты, касающиеся нужд общества, стали достоянием профессиональных политиков, медийных экспертов и других голосов, обладающих влиянием на общество, а не обычных граждан, – иными словами, прямую демократию заменила представительная. В результате люди лишились возможности активного личного участия в политике. Политические дебаты превратились в театрализованные битвы между посредниками, представляющими взгляды граждан, а не между самими гражданами. В этом смысле американцы делегировали свои важнейшие функции и политические голоса Такеру Карлсону с канала
Мы должны возродить публичную сферу, где фреймы становятся явными и могут сталкиваться и комбинироваться. Для этого в первую очередь нужны, как утверждает Хабермас, активисты и группы, которые вовлекали бы граждан в публичные вопросы и подталкивали к участию в общественных дебатах. Эта деятельность дает обществу возможность воспользоваться силой, проистекающей из разнообразия, и решить, в каком направлении двигаться. Совещательная демократия, сочетающая элементы консенсусного принятия решений и власти большинства, превращает дискуссии в центральный элемент политического процесса. Ее сторонники выступают за введение так называемого «совещательного дня», в который люди из разных общин собирались бы вместе в государственный праздник (может быть, им следовало бы даже оплачивать их готовность обсуждать вопросы общественного устройства). Цель заключается в том, чтобы заинтересовать как можно большее количество граждан в участии в своего рода словесных столкновениях, которые являются основой демократического правления.
В более скромном варианте группа людей, обладающих достаточным разнообразием, собирается для обсуждения важного политического вопроса. До и после обсуждения проводится опрос участников. Группу обеспечивают вводной информацией и помощью экспертов, задача которых отвечать на вопросы и давать исходный материал. Столкновение взглядов разрешается. Консенсус не ожидается, но ожидается честное участие в обсуждении и принятие во внимание взглядов других. Совещательные группы такого типа практиковались в десятках стран, а в Великобритании в 1994 году даже превратились в телевизионную программу
Другой способ углубить участие народа в политике и извлечь из трений общественную выгоду – это концепция так называемой уполномоченной демократии. Ее пропагандирует Роберто Унгер, яркий и оригинальный мыслитель, занимающийся альтернативными вариантами устройства общества на юридическом факультете Гарвардского университета. Он призывает «поднять температуру политики» путем активного сталкивания различных ментальных моделей. Например, он отстаивает большую политическую децентрализацию, чтобы «создать “контрмодели” будущего нации».
«Решительно продвигаясь вперед согласно определенной линии, общество должно иметь возможность “застраховать риски” и дать возможность определенным местностям или секторам отойти в сторону от общих решений и экспериментировать с движением по альтернативным путям развития страны», – объясняет он.
Унгер превозносит повсеместные трения фреймов. Что касается образования, оно, по его мнению, должно быть «диалектическим: каждый предмет должен преподаваться минимум с двух противоположных точек зрения», – и эта ценность у него общая с Подольным из Университета Apple. Идея в том, чтобы общество «не застопорилось на какой-то определенной версии себя – мы должны иметь возможность экспериментировать с альтернативными вариантами самоорганизации».
Трения, возникающие в результате плюрализма, не следует воспринимать как угрозу, их вместо этого можно направить на пользу обществу при наличии чувства общего будущего. Во времена, когда легко впасть в отчаяние, основная мысль наших рассуждений оптимистична: мы не подвергаемся воздействию таких сил, которые не можем контролировать. Как раз наоборот, в нашем фрейминге мы вооружены стратегиями, позволяющими построить то общество, которое мы хотим.
Ханна Арендт умерла на Манхэттене в 1975 году вскоре после своего 69 дня рождения. До самого конца она беспокоилась, что «множественность точек зрения», защиту которой считала такой важной, исчезает. Ей не нравилось, что общественные механизмы, позволяющие обучаться на фрейминге других и получать от этого пользу, отсутствуют. Но основание было положено. На нем возводила свое здание Джудит Шкляр.
Как и Арендт, Шкляр – еврейка, ставшая беженкой в результате войны (хотя и была двадцатью годами моложе). Точно так же занималась политической философией, то есть работала в традиционно мужской среде. За четыре года до смерти Арендт Шкляр стала первой женщиной, получившей штатную профессорскую должность в Гарвардском институте государственного управления имени Дж. Кеннеди, пускай через 15 лет после зачисления в профессорско-преподавательский состав. Арендт и Шкляр объединяло отвращение, питаемое к правам личности, – не потому, что они плохи сами по себе, а потому что недостаточны. При помощи одних только прав личности нельзя гарантировать плюрализм взглядов.
Вместо этого, как указывает Шкляр (и как в этой главе объясняли мы), для плюрализма фреймов следует создавать и поддерживать особые социальные условия. Именно это она подразумевала, когда в 1989 году писала в своей главной статье, что «каждый взрослый должен иметь возможность принять столько же эффективных решений без страха или желания угодить, сколько существует аспектов его или ее жизни». Арендт подчеркивала слова «размышление» и «действия»; Шкляр делала упор на «решения без страха».
В некоторых своих взглядах Арендт и Шкляр не совпадали. Более молодой женщине-философу особенно не нравились теоретические идеи Арендт относительно свободы без указания практических путей, которыми эта свобода могла бы быть реализована. Но они были едины в предпочтении плюрализма правлению большинства, а условий – правам. Для Шкляр прогресс общества был непосредственно связан с отсутствием страха, с обладанием не просто абстрактным правом, а конкретной возможностью восстать, противостоять власти так, чтобы не испытывать при этом страха. Именно тогда реализуется плюрализм фреймов.
Материальным символом плюрализма фреймов Шкляр можно считать противостояние двух статуй в Нью-Йорке. С 1989 года «Атакующий бык», массивная 7100-фунтовая статуя из бронзы, насчитывающая 11 футов в высоту и 16 в длину, стоит вблизи маленького парка в Финансовом квартале Нью-Йорка. Бык с раздутыми ноздрями, бьющим хвостом и опущенной к земле головой, представляет собой мощный символ агрессивного капитализма. Однако 7 марта 2017 года перед ним была поставлена другая статуя. В ней всего четыре фута высоты и 250 фунтов веса.
Сверху вниз на быка смотрела фигура «Бесстрашной девочки» работы скульптора Кристен Визбол. С высоко поднятой головой, вздернутым подбородком, болтающимся хвостиком и руками, вызывающе упертыми в бока в «позе власти», маленькая фигурка стала символическим контрапунктом к яростному животному перед ней. Противопоставление статуй символизировало плюрализм фреймов. Оно призвано представлять собой не противопоставление силы и бессилия, а сосуществование. Очевидной иерархии у статуй нет, как и разницы в статусе. Обе установлены на законных основаниях. И тем не менее очевидно, кто сильнее.