Кеннет Кьюкер – Эффект фрейминга. Как управлять вниманием потребителя в цифровую эпоху? (страница 41)
Разумеется, еще многое можно и нужно сделать, особенно в тех местах, которые отстают. Создать такой опыт урока в классе, в котором приветствовались бы различные точки зрения, учителям сложно, ведь они сами могли вырасти в куда более жесткой среде. Чтобы ставить под вопрос взгляды другого, требуется знать больше, в частности – сильные и слабые стороны той или иной точки зрения. Кроме того, требуется умение руководить дискуссией и готовность при необходимости признать превосходство чужой точки зрения. Это сложная задача для профессии, которая и так с трудом справляется с ростом объема знаний, увеличением числа административных задач и сокращением ресурсов. Трудно не поддаться искушению поверить в собственную непогрешимость, когда весь класс кивает и записывает твои слова.
Оспаривать идеи и принимать их столкновение как должное – два навыка, лежащих в основе открытого общества. Рекрутеры долго утверждали, что выпускники-гуманитарии с солидным академическим багажом пользуются преимуществом на рынке труда. Из этого следует, что центральной задачей академического образования, может быть, не обязательно является обучение навыкам, а развитие когнитивного разнообразия: не что думать, а как думать. Это помогает усовершенствовать навыки фрейминга на уровне отдельной личности. С более широкой точки зрения, таким образом мы возлагаем задачу гарантировать многообразие фреймов в нашем обществе на следующее поколение.
То, как мы учим принимать факт, что на мир можно смотреть через несколько разных линз, может оказаться критически важным: видеть и приветствовать различия, вместо того чтобы игнорировать или прятать их. Открыто демонстрируя различия, мы тем самым придаем им достоинство, чтим их и узакониваем. Мы можем говорить о том, что видим. Примечательная область социологических исследований, где этот фактор играет роль, – это разительное отличие в том, как некоторые белые и черные американские родители говорят с детьми о расах.
Благопристойные белые родители стараются не подчеркивать тему расы и не касаться расовых вопросов, исходя из того, что подобным «дальтоническим» методом удастся вырастить детей, которые не будут расистами. Основная мысль, говоря словами Мартина Лютера Кинга-младшего, в том, что имеет значение характер, а не цвет кожи. В то же время темнокожие родители постоянно обсуждают расы и расовые темы с детьми. Быть «дальтоником» означает намеренно игнорировать очевидное и отказываться видеть, как оно влияет на каждодневную жизнь, от того, как человек ходит по магазину, до остановки за нарушение правил уличного движения. Темнокожих детей учат видеть «в цвете», отдавать себе отчет в существовании рас.
Социологи считают, что «дальтонизм» как фрейм стал значительным источником расовой дискриминации. Заявляя, что раса вдруг не должна иметь значения, белые из самых лучших намерений невольно отрицают опыт темнокожих, живущих в условиях ежедневной дискриминации. Фрейм «полного дальтонизма» стирает вариативность и отрицает разнообразие, превращая радугу в неотличимые оттенки серого. Он пренебрегает реальностью и похваляется однородностью, прямой противоположностью плюрализма фреймов.
Альтернативный фрейм, «цветовое зрение» (в терминах, используемых расовыми социологами) не только признает вариативность, но и тем самым подчеркивает боль, трудности и конфликты, вытекающие из отличий, постепенно превращая их в разнообразие, которое и служит плодородной почвой для фрейминга. Цель образования и социализации состоит в том, чтобы видеть в существовании реальных различий в нашем обществе как обязанности, так и возможности.
Третий набор мер заключается в стимулировании плюрализма фреймов и лежит в области миграции и мобильности. Чем больше люди переносят свою культуру и способы мышления с одного места на другое, – где они могут смешиваться и метаморфизоваться, – тем более обогащается среда и могут процветать различные фреймы. В истории человечества регулярно возникали центры свежего динамического мышления, от Афин и Рима до инновационных кластеров, подобных тому, каким была Кремона для скрипок в XVII столетии. Латинский квартал в Париже получил свое название потому, что был перекрестком для ученых со всей Европы, которые использовали латинский в качестве языка общения.
Такую большую важность мобильности и миграции придает открытость, которую они автоматически предполагают. В начале 2000-х годов теоретик урбанизма Ричард Флорида разобрал факторы, определяющие экономический успех или неудачу регионов и городских территорий. О своих выводах он буквально кричал на весь свет в книге
Третий из них, толерантность, ключевой. Места с наибольшей открытостью показали наилучшие результаты. «У них просто шире ментальная карта, если угодно. Там людям дают возможность рисковать, там отсутствует однородное мировоззрение», – говорит Флорида. Креативный класс перемещается туда, где больше толерантности и открытости. Это предварительные признаки многообразия и плюрализма – и экономических дивидендов, которые приносит плюрализм фреймов.
В то же время открытость требует долгосрочных обязательств. Как выяснили на своем опыте относительно толерантные города, наподобие Дубая и Сингапура (имеется в виду, толерантные относительно своих географических соседей), лучшая часть креативного класса сверхмобильна. Как только толерантность начинает уменьшатся, они быстро собирают вещи. Чем гнаться за этой сверхмобильной креативной элитой, может быть более разумным демонстрировать открытость достаточную, чтобы привлечь тех, кто готов приехать и остаться навсегда.
В более широком масштабе плюрализм фреймов общества может быть целенаправленно изменен при помощи миграции. Поскольку рождаемость во многих странах с развитой экономикой низка, иммиграция остается единственным способом компенсировать убыль населения. Но в смысле своих ожиданий от иммигрантов общества различаются. В континентальной Европе, например, десятки лет осуществляются значительные программы расходов из государственного бюджета, призванные помочь иммигрантам быстрее ассимилироваться. Цель в том, чтобы они перестали отличаться, – верная стратегия, когда экономике нужны рабочие руки, а общество не заинтересовано в росте напряженности.
Когда около 2015 года Европа приняла миллионы иммигрантов, главным образом с Ближнего Востока и из Африки, аналитики предсказывали, что их вливание изменит относительную однородность многих европейских государств и приведет к социальной напряженности. Они были правы: так и произошло. Разнообразие не дается даром.
Но с точки зрения человеческого фрейминга не исключено, что вливание мигрантов было скрытым благом. Такого культурного разнообразия в Европе не было десятилетиями. Возросшее разнообразие культур приводит к плюрализму фреймов. Это изолирует европейские государства от угрозы когнитивной монокультуры, способствуя появлению множества точек зрения. Во времена стабильности это не так важно, когда все обстоит благополучно, и необходимости в рефрейминге нет. Но это абсолютно необходимо, когда обстоятельства меняются, и переключение на другие фреймы неизбежно, например, когда общество сталкивается с экзистенциальной угрозой из-за изменения окружающей среды, катастрофической пандемией или глубочайшим экономическим неравенством.
Соединенные Штаты, наоборот, пытаются поддерживать равновесие между мифами о «плавильном котле» и о «тушеном мясе», в котором все кусочки заметны. Можно спокойно жить, не зная ни слова по-английски, в «Корея-тауне» Лос-Анджелеса или в Чайнатауне в Сан-Франциско, среди латиноамериканцев в Южном Техасе, кубинцев во Флориде или бразильцев в Бостоне. Такой подход замедляет ассимиляцию, но дает США устойчивые выгоды от разнообразия. Человек извне видит то, чего не замечают местные, и может применить новые, незнакомые фреймы к их выгоде.
Вспомните: сооснователь Google Сергей Брин родился в России, как и любимый автор консерваторов Айн Рэнд. Генеральный директор Microsoft Сатья Наделла – индиец, как и генеральный директор Google Сундар Пичаи. Финансовый директор Google Рут Порат – британка, Илон Маск, прославившийся своими проектами Tesla и SpaceX, родом из Южной Африки, предприниматель в аэрокосмической отрасли и затем астронавт Анушех Ансари – иранец. Медиамагнат Руперт Мердок из Австралии. Сооснователь Intel Энди Гроув родился в Венгрии, а сооснователь NVIDIA Цзен-Хсун-Хуан – на Тайване. Известный венчурный капиталист Петер Тиль родился в Германии, как и актер Брюс Уиллис. Отец Стива Джобса иммигрировал из Сирии. Один только Барак Обама родился в США.
Все они смогли сломать стереотипы и стать примерами для подражания и тем самым увеличили плюрализм фреймов в Америке и обеспечили возможность страны черпать из богатого и разнообразного репертуара ментальных моделей. Это особенно важно тогда, когда страна ощущает напряженность из-за широкого спектра идентичностей, характерного для политической и социальной жизни Америки.