Кеннет Кьюкер – Эффект фрейминга. Как управлять вниманием потребителя в цифровую эпоху? (страница 22)
На базе, где тренировались военные, из шестов и брезента была построена уменьшенная модель терминала. Люди репетировали свои действия в каждый момент, делали записи, вновь и вновь обсуждали и оттачивали план.
«Первая репетиция прошла не очень удачно, – вспоминает один из спецназовцев Ноам Тамир. – Все было слишком беспорядочно, взаимодействие оказалось не на уровне». Каждая деталь операции: каждое действие и каждая секунда были отрепетированы, проанализированы, еще раз взвешены, оптимизированы, были внесены необходимые коррективы.
Требование внезапности ограничивало некоторые аспекты операции: группа должна была прилететь с черным автомобилем
За несколько минут до полуночи 3 июля небо над озером Виктория очистилось, и стала видна взлетно-посадочная полоса в Энтеббе. Первый из военно-транспортных самолетов
Когда к зданию приблизился первый спецназовец, очередь разбила окно прямо перед ним. Удивительно, что он не был задет, зато увидел стрелка и тоже выпустил по нему пули, а вот они уже достигли цели. Вскоре стрельба раздавалась уже во всем здании. Несколько израильтян ворвались туда и обнаружили еще террористов, в точности, как планировали. Шомрон контролировал их действия по радио из самолетов.
Операция «Удар молнии» продлилась 90 минут: десять на уничтожение террористов, остальное время – чтобы посадить заложников в самолеты, посчитать их (и пересчитать, когда числа не сошлись) и отправиться восвояси. Когда они прибыли в Израиль на следующее утро, оказалось, что 102 заложника спасены, трое погибли в перестрелке, пять военнослужащих ранено, один из них умер – Ионатан «Иони» Нетаньяху (чей младший брат Беньямин позднее станет премьер-министром).
Оглядываясь сегодня на те события, Тамир считает, что успехом они обязаны организаторам операции. «Они были героями, – говорит он. – Мы были на земле, нас учили делать подобные вещи». Но именно Шомрон и офицеры-планировщики подгоняли все детали плана таким образом, чтобы он гарантированно сработал: они занимались не исполнением готовых приказов, а созданием новых идей.
«Это как в шахматах, – говорит Тамир. – Есть разница между тем, чтобы просто двигать фигуры и планировать ходы».
В то же время шахматные мастера не просто представляют свои действия, а с помощью ограничений сокращают число ходов, которые предстоит оценить. Подобным же образом для тех, кто планировал рейд на Энтеббе, значение имел не только широкий спектр идей, но и сужение его путем отбора самых важных требований. Решающее значение имели не только контрфактические предположения, но и то, что набор ограничений умело расширялся и сужался.
Ограничение – третий после каузальности и контрфактических предположений ингредиент, необходимый для успешного фрейминга. Без них воображение могло бы подсказать нам огромное число альтернативных реальностей, настолько слабо связанных с каузальной мысленной моделью, что они никак не повлияли бы на наши действия.
Ограничения – это правила и условия, определенным образом направляющие наши контрфактические предположения. Мы можем играть ими, ослабляя и ужесточая, добавляя новые или снимая старые. Ограничения превращают фрейминг из гимнастики ума в основу действий, которые что-то значат. Пример можно увидеть в том, как израильские военные приложили усилия к строительству модели терминала, где могли бы тренироваться солдаты. Или вспомните Бена Бернанке в Федеральной резервной системе в сентябре 2008 года. Ослабив идеологическое ограничение, запрещающее государству вмешиваться в дела рынка, он тут же сумел прийти к контрфактической идее о деньгах с вертолета и реализовать ее на практике. Ограничения не только объясняют нам, что происходит: они указывают правильное направление реакции.
Люди, исключительно хорошо овладевшие фреймингом, понимают, что их воображение нуждается в границах – умственных преградах, ментальных барьерах – не чтобы задушить их идеи, а чтобы направлять их. Ограничения могут высвобождать творческие способности, а не глушить их, указывая зону возможного, в рамках которой риски для дальнейшей работы ума приемлемы.
Некоторые новаторы даже сознательно приветствуют ограничения, поскольку они направляют их творческие способности. Именно так поступал Теодор Сьюз Гейзель (известный как доктор Сьюз), один из самых известных детских авторов, когда создавал свою превосходную сюрреалистическую книгу в стихах «Зеленые яйца и ветчина» в 1960 году. Его друг и издатель Беннетт Серф поспорил на 50 долларов, что тот не сможет написать книгу, используя всего 50 односложных слов. В книгах, предназначенных для обучения чтению маленьких детей, ограниченный словарь представляет собой конкурентное преимущество, но такие рамки были слишком жесткими. И тем не менее доктор Сьюз, у которого на кону стояло самолюбие, не смог противиться искушению доказать, что и такое возможно. (Он выиграл пари, воспользовавшись всего 49 односложными словами и 50-м словом
Американский хореограф Марта Грэм создала современный танец, убрав одни ограничения и введя другие, пускай для завороженных ее работами зрительных залов и не слишком очевидно, какие именно. Когда она начала заниматься хореографией в 1920-е годы, женский танец включал в себя в основном классические формы, например балет. Женщины носили корсеты, стеснявшие движения и, важнее всего, дыхание. Лишив своих танцоров тесных одежд, Грэм прибавила им выносливости и стиля. Свобода также имела символическое значение свежего веяния в атмосфере удушающих социальных ограничений, стеснявших женщин в те времена.
В то же время, чтобы ее техника не стала бесплатной для всех, она должна была добавить новые ограничения. Так называемая техника Марты Грэм лежит в основе современного танца. Она опирается на дыхательный цикл, противопоставляющий «сжатие» и «расслабление». Были и другие ограничения: например, в 1930 году в самой знаменитой ее работе Lamentation («Оплакивание») танцор был буквально заключен в трубу из материи. А кроме того, техника Грэм содержит ограничение, может быть, неожиданное для других танцевальных трупп: это зарегистрированная торговая марка.
Как у Марты Грэм и доктора Сьюза, ограничения должны не стеснять, а открывать новые возможности. Архитектор Франк Гэри считает, что секрет его успеха как раз в ограничениях, с которыми ему приходится справляться. «Как художник, я работаю в условиях ограничений. Закон всемирного тяготения – одно из них, – говорит он с усмешкой. – Но в рамках этих ограничений я располагаю пятнадцатью процентами свободы, и эти-то проценты и есть пространство для моего искусства». Гэри вспоминает, что самым трудным случаем в его практике было то, когда его попросили построить дом для богатого заказчика без всяких ограничений. Он чувствовал себя парализованным. Полная свобода обернулась пустотой.
Именно в этом смысле ограничения, – устанавливая пределы открытому пространству наших мечтаний, – на деле могут оказаться более освобождающими, чем лимитирующими. Но важны не ограничения сами по себе, а то, что мы с ними делаем. Изменяя их, мы задаем контуры своих альтернативных реальностей. Значение имеет сам факт сдерживания воображения. Ослабление и ужесточение ограничений подобно манипуляциям с клапанами на сложной технике: чтобы достичь желаемого результата, нужно найти верное сочетание регулировок.
В качестве примера можно привести фотографию. Делая снимок, большинство из нас хотело бы, чтобы он получился четким. Но в действительности существует несколько факторов, которые ограничивают то, какой снимок можно получить в итоге, например, фокус, выдержка, диафрагма, светочувствительность. Современную камеру можно переключить в автоматический режим, и тогда все эти параметры она будет устанавливать сама. Но профессионалы часто решают сами, какие факторы доверить автоматике, а какие исключить: например, поместить один предмет в зону резкости, а другие намеренно размыть, – и получить таким образом желаемый результат.
Главное заключается в продуманной манипуляции ограничениями, причем так, чтобы в результате прийти к подходящим вариантам контрфактических предположений. Но какие именно ограничения следует ослабить? В конце концов, не все из них имеют значение. Марта Грэм освободила грудную клетку балерин, но не сняла с них пачки. Доктор Сьюз согласился с ограничением на число слов, используемых в книге, но не стал писать ее без буквы «е» (подобно тому, как в самом деле поступил французский литератор Жорж Перек в 1960-е). Сосредоточившись на несущественных ограничениях, мы упускаем из виду необходимое. В то же время, сосредоточившись на всех сразу, мы тоже ничего не добьемся. Выберите слишком мало ограничений – и перестанете обращать внимание на существенное, захватите слишком много – и появится риск упустить что-нибудь важное.