Кеннет Дун – Триста процентов (страница 10)

– И что он тогда сделал?

– Уехал к себе. Эван был очень расстроен. На следующий день он пытался звонить Синтии, чтобы уговорить ее прийти в «Зеленый дракон» и поговорить в спокойной обстановке. Но ее коллеги отказывались звать ее к телефону, объясняя, что им нельзя пользоваться им в личных целях. Наконец Синтия ему перезвонила. Она согласилась с ним встретиться. Сказала, не может уйти с работы, потому что ее очередь дежурить, но вечером ее соседки по квартире отправятся развлекаться, и в это время он может прийти и с ней поговорить, если не будет отвлекать ее от приема звонков.

– И Эван?

– Конечно, он пришел. К девяти вечера, как они и договорились. Они проговорили около часа. То есть, наверное, меньше, потому что, по словам Эвана, Синтия постоянно отвечала на звонки и переключала кнопки между четырьмя телефонами, стоящими на ее рабочем столе. И ему удалось убедить Синтию перестать дурачиться и вернуться домой, чтобы выйти за него замуж!

– Что?

– Мой сын говорит, что они пришли к согласию. Синтия сказала, что на следующий день она сообщит хозяйке о своем уходе, соберет вещи и позвонит Эвану в «Зеленый дракон», чтобы он за ней приехал. Сын сам сообщил мне об этом на следующее утро по телефону, а я тут же побежал сообщить радостную весть Лао Чену.

– Как я понимаю, вместо этого в «Зеленый дракон» явилась полиция.

– Да, – Линь склонил голову. – Они арестовали Эвана на глазах у всей общины. Какой позор. Девушки из этого дома рассказали о ссоре накануне и о том, что Эван целый день звонил Синтии. В полиции решили, что он прокрался в дом вечером и убил ее в приступе ревности, потому что она ему отказала. В комнате нашли его отпечатки пальцев. Но ведь они и должны там быть, ведь он провел с Синтией около часа! Полицейские ничего не хотели слушать. Как только Эван признался, что был в квартире вечером, его немедленно отправили в камеру. Затем они допрашивали его много часов и требовали, чтобы он признался в убийстве. Эван сам попросил их сообщить обо всем мне и мистеру Чену. Когда мы приехали в Лос-Анджелес, оказалось, что слушанье по залогу уже состоялось, и Эвана отправили в тюрьму. Естественно, мы наняли ему лучшего адвоката…

– Китайского? – спросил я.

– Роберта Шустера из «Шустер, Огэй и Макнамара», – бесстрастно заявил Чен. – Я также как и господин Линь ни на секунду не поверил, что Эван мог причинить вред моей дочери. Он исключительно порядочный молодой человек, преданный сын и должен был стать наилучшим мужем для Синтии. Их брак был предрешен на небесах. Думаю, моя дочь в конце концов это поняла, но оказалось слишком поздно…

Морщинистое лицо Чена перекосилось от страдания. Затем он овладел собой, вновь расположив складки вокруг рта и носа в строгой геометрии, и вынул из внутреннего кармана черного пиджака чековую книжку.

– Назовите необходимую сумму, мистер Стин. Можете не считаться с расходами. Я заплачу любые деньги, чтобы покарать истинного убийцу моей дочери.

Глава 14

Когда китайские джентльмены ушли, я повертел в руках чек и подмигнул Гэри.

– Да, я знаю, мы не любим дела об убийствах, – сообщил я собаке. – Во-первых, из-за подобной мелодрамы. Это свойственно людям, тебе не понять. Мы, люди, иногда хотим, чтобы и наши собаки были такими. Сочиняем истории о том, как верный пес выследил убийцу своего хозяина и вцепился ему в горло. Но мы-то с тобой знаем, что он скорее утешится сахарной косточкой. Во-вторых, копы жутко не любят, когда кто-то вмешивается в их работу. И потом – вдруг Эван Линь и правда это сделал? Хороший мальчик, преданный сын, добрый друг, каким его считала Синди. Когда столько лет ходишь по струнке, легко потерять над собой контроль.

Я поднял трубку и набрал номер своего старого приятеля лейтенанта Вэла Крэддока, который за полгода, что мы не виделись, совершил очередной карьерный скачок – он был переведен в отдел убийств Центрального Бюро, отвечающего за деловой центр и восточный Лос-Анджелес. Ходили слухи, что в лос-анджелесской полиции планируется организовать единый отдел убийств и ограблений, который занимался бы исключительно резонансными делами, и я не сомневался, что Вэл будет одним из первых кандидатов, чтобы возглавить там одно из подразделений. Не сказать, чтобы мой друг был гениальным сыщиком, но он умел играть по правилам.

В его работе даже самый ушлый комар не нашел бы щелочки, чтобы подточить свой нос. Вэл не допускал ни малейшего отклонения от процедур, тщательно составлял все отчеты, а в делах, отданных в прокуратуру, как правило, содержались железобетонные доказательства.

Я не был уверен, что убийство телефонистки-китаянки, совершенное ее парнем из чайнатауна Сан-Франциско в припадке ревности, попадает под определение «резонансных», но если есть малейшие сомнения в вине Эвана Линя, то мне хотелось бы, чтобы Вэл первым о них услышал.

– Какие могут быть сомнения? – промычал Вэл с набитым ртом, когда мы встретились за ленчем в ирландской таверне «Шинангэнс» в районе Марина дель Рей. Место на этот раз выбирал я, а к этой таверне я прикипел пару месяцев назад, потому что меня охотно пускали туда с Гэри, а повар даже специально складывал для него в отдельную миску обрезки.

Название было говорящим13. Хотя только в Лос-Анджелесе я знал не менее пяти ирландских пабов с подобным именем, но сейчас мне показалось оно символичным.

– Почему ты опять влез в безнадежное дело? Черт, я обещал Долорес не пить пива и сесть на диету. Она говорит, что мне скоро потребуется перешивать парадную форму.

Долорес была очередной амбициозной подругой Вэла, на которую у него были самые серьезные виды.

– Меня наняли.

– Родственники парня? Ну-ну.

– Нет, отец жертвы. Мистер Чен. Он не верит, что Эван Линь мог убить его дочь.

– Да ладно?! Во дает. Чертовы китайцы. То есть не обижайся.

– Я не обижаюсь.

– Ну, они держатся своих, ясное дело. Конечно, им легче думать, что девчонку задушил какой-то ужасный маньяк из Лос-Анджелеса, а не ее собственный жених, который приехал аж из самого Фриско, чтобы закатить скандал. Кстати, все ее товарки говорят, что девчонка не собиралась за него замуж. Она мечтала о работе на радио и вроде бы успела завести какого-то хахаля из белых.

– А Синди Чен была задушена?

– Да. Но вначале ее избили. Телефонной трубкой. У нее здоровые гематомы на черепе, разбит нос, выбиты зубы. Эти трубки из бакелита весьма тяжелые. Уже когда она лежала на полу, ее ударили несколько раз ногой в живот. Когда мы арестовали Линя, на нем были такие остроносые итальянские туфли, парень вообще довольно пижонистый. Док сказал, что синяки на ребрах и животе мисс Чен соответствуют. Потом он, видимо, понял, что натворил, и решил заставить девушку замолчать навсегда. Поэтому накинул ей на шею телефонный провод и задушил. Сам понимаешь, ее смерть не была легкой.

– Отпечатки Линя есть на телефонной трубке?

– Нет. Он ее протер. Судя по всему парень еще и вымыл руки, потому что следы крови обнаружены в раковине.

– Однако он все равно ухитрился наследить в квартире.

– Да, мы обнаружили его пальчики на чайной чашке и на подлокотниках кресла, в котором он сидел.

– Странно получается. Вытер орудие убийства, но забыл про то, что пил с жертвой чай.

– Всякое случается в таком состоянии. Мозги начинают криво работать, сам знаешь. Наверняка Линь не собирался изначально убивать мисс Чен. Он пришел к ней в очередной раз качать права и требовать вернуться. Вначале они мирно беседовали за чаем, потом снова начали ссориться. Учти, девушка продолжала работать, она отвечала на звонки и наверняка игнорировала выпады своего жениха. Может быть, потребовала, чтобы он ушел. Это стало последней каплей. Он выхватил у нее из рук телефонную трубку и ударил по голове, а потом по лицу. Когда мисс Чен упала на пол, начал пинать ногами. Знаешь, нельзя столько времени водить жениха за нос, особенно китайского. Мы послали запрос в полицию Сан-Франциско, вдруг этот Эван Линь состоит в каком-нибудь тонге14.

– Не забывай, я лично разговаривал с Синди Чен за сутки до ее гибели. Она утверждала, что ее отношения с Эваном исключительно дружеские, они знакомы с детства, он занят в бизнесе своего отца. И речи не шло о какой-то криминальной истории или бешеной ревности.

– Красивым девушкам всегда кажется, что парни у них с рук едят. А мисс Чен, судя по всему, была милашкой на китайский манер. По телу в морге этого, конечно, уже не скажешь, но я видел семейную фотографию у нее в комнате. Она с родителями и братьями в традиционных нарядах. И ее соседки утверждают совсем иное. По поводу отношений мисс Чен и Линя. Пара кричала на повышенных тонах на площадке у лестницы. Правда, в какой-то момент они перешли на китайский, поэтому никто не может точно передать содержание беседы. Но когда управляющая конторы вышла на шум из своего офиса, она увидела, что мисс Чен вбежала в квартиру и захлопнула дверь перед носом мистера Линя. Управляющая, мисс Плоткин, потребовала, чтобы Линь немедленно удалился, пригрозив вызвать полицию.

– То, что другим кажется ором и руганью, на самом деле может быть мирной китайской беседой. Помню по работе в патруле. Это как с итальянцами. Они кричат «ла донна миа» и «корпо де дио» так, будто сейчас перережут друг другу глотки, а на самом деле просто выясняют, что готовить на ужин. А что говорит сам подозреваемый?