Кеннет Дун – Рука седой зимы (страница 5)

Тут я наконец заметил, что Стелла Гонсалес своими бездонными глупыми глазами неотрывно смотрит на пятидолларовый банкнот. Легкие деньги – от них в «Краун Шор» никто не отказывался.

– Я не хочу неприятностей, мистер Лонгбоу, – наконец выдавила горничная.

– Поверьте мне, я тоже, миссис Гонсалес. Просто откройте дверь и зайдите тихонько в номер. Если хотите, я могу остаться в коридоре. Просто хочу убедиться, что с Кэролайн все в порядке.

– Хорошо, – подумав, согласилась она, взяла деньги и, аккуратно сложив, убрала купюру в карман передника.

Затем достала из связки мастер-ключ и подошла к 317-му номеру. И вдруг неожиданно настойчиво забарабанила костяшками пальцев по двери.

– Что вы делаете? – зашипел я.

– Я не имею права вторгаться в номера постояльцев без стука, – решительно ответила мексиканская мегера, ошпарив меня невозмутимым черным взглядом. Может, дамочка была и не так уж глупа, ведь пятерку она уже прикарманила.

Пока я продумывал разные варианты действия, она вновь постучала. Дверь так никто и не открыл, и это заставило меня надеяться, что парочка внутри всерьез увлеклась своими постельными упражнениями.

– Поверьте, я бы не стал просить, если бы не беспокоился, – снова забубнил я.

Вдруг из-за двери донеслись два резких хлопка, напоминающих выстрелы.

– Скорее! – закричал я.

Вместо этого упрямая миссис Гонсалес отпрыгнула на два шага от двери. Я достал из наплечной кобуры собственный пистолет, что заставило женщину попятиться еще дальше.

– Дайте мне ключ! – крикнул я. – И немедленно бегите к управляющему. Путь он пришлет сюда мистера Пьюри, а сам вызывает полицию.

Женщина меня не слышала. Она неотрывно смотрела на мое оружие, а в конце концов оглушительно закричала. Я с трудом подавил желание немедленно вырубить ее ударом рукоятки по виску, стянутому аккуратным накрахмаленным чепчиком.

– Миссис Гонсалес! Стелла! Отдайте мне ключ и бегите вызывать полицию, – воззвал я к ее разуму и многолетней выучке.

Наконец мексиканка послушалась.

Открывая дверь, я мысленно все еще представлял себе сценарий того, как я должен был провести этот вечер. Как я ворвусь в спальню, сделаю несколько нажатий затвора, поскольку выдержку и экспозицию я заранее отрегулировал в собственном номере. Потом спокойно удалюсь. Вряд ли кто-то из присутствующих захочет раздувать скандал: ни горничная, взявшая у меня деньги, ни жена, пойманная с любовником, ни гостиничный детектив, который все еще надеется на свои двадцать баксов. А уже через полчаса или около того я буду дома в сухих носках читать Диккенса и поедать пару бифштексов из холодильника, зажаренных на электрическом рашпере.

Никогда нельзя ничего планировать до счастливого финала.

Пригнувшись, я проскользнул в холл номера, миновал прихожую и небольшую кухню и вкатился в просторную комнату, начинающуюся зоной отдыха с диваном, креслами и телевизором, и заканчивающуюся королевской кроватью под балдахином. Несмотря на открытую балконную дверь, в помещении все еще витал запах пороха.

Первым я увидел труп парня, встреченного мною у лифта. Он лежал на ковре между диваном и кроватью, а его рубашка была красной от крови. Я подошел к юноше и наклонился, чтобы проверить признаки жизни. Судя по отверстиям, стреляли с близкого расстояния, одна пуля пробила легкое, а другая угодила прямо в сердце.

Что-то в этой комнате не давало мне покоя. Что-то на кровати. Обогнув труп, я приблизился к ней и увидел, что в самом центре на скомканных бордовых простынях лежала женщина в шелковом пеньюаре. Ее тело было покрыто густой темной массой, а рядом с кроватью валялось окровавленное покрывало. Несмотря на заостренные черты, я сразу узнал миссис Мэррик по фотографии, которую мне дал ее муж.

Только после этого я почувствовал, что помещение заполнено удушающим запахом смерти, и меня едва не стошнило на гостиничный ковер.

Глава 5

– Значит, ты видел, как покойный постучал в дверь, а потом зашел в этот номер, и после этого в комнату уже никто не заходил до того самого момента, как вы с горничной услышали выстрелы? – спросил меня лейтенант Вэл Креддок.

– Именно так. Я даже записал время, он пришел шесть пятьдесят. Потом я дал им время, чтобы, так сказать, поприветствовать друг друга. Около десяти минут. Я заходил в свой номер, чтобы взять фотоаппарат, но все это время моя дверь была открыта, и я поглядывал в коридор. Затем я уже хотел было спуститься в лобби, чтобы заручиться помощью местного детектива Пьюри, но увидел миссис Гонсалес с тележкой. Наверное, еще минут пять мы с ней разговаривали. Все это время я не упускал из виду дверь 317-го, так что могу ручаться, что через нее никто не входил и не выходил.

– Мой коллега уже пообщался с миссис Гонсалес. Она утверждает, что ты представился мужем мисс Ривз и назвался фамилией Лонгбоу.

– Ну, мне надо было что-то быстро придумать, чтобы проникнуть в номер. Зато мистеру Пьюри я назвался собственным именем и даже показал лицензию.

– И охота тебе по-прежнему заниматься такой грязью, Дуг, – поморщился Крэддок. – Шнырять по отелям, выслеживать любовников в постели.

– Работа не хуже любой другой, – пожал я плечами. – Конечно, когда объектов моей слежки не убивают прямо у меня под носом. Кстати, как тебя занесло в Санта-Монику, Вэл? Это же вроде не твой участок.

– Я теперь работаю в городском департаменте особо важных преступлений. Санта-Моника входит в нашу юрисдикцию.

– А это преступление особо важное? – заинтересовался я. – Кто этот парень? Неужели и правда какая-то знаменитость?

– Его зовут Дезмонд Фойл, – понизил голос Вэл. – Только не вздумай разболтать репортерам. Парень был подающим надежды актером. Я сам про него впервые слышу, но вроде бы он успел пару раз удачно выступить на телевидении, а теперь ему предложили контракт со студией. Сам я телевизор не смотрю, да и на кино у меня времени нет. Но Фойла считали восходящей звездой. Его зверское убийство, да еще и при таких двусмысленных обстоятельствах… ммм… пожалуй, это тянет на особо важное. Значит, говоришь, тебя сегодня днем нанял муж молодой леди?

– Я отдал тебе его визитную карточку и свои записи.

– Леонард У. Мэррик. Эй, ребята, кто-нибудь уже проверил адрес этого Мэррика?

– Он есть в справочнике, шеф, – откликнулся один из полицейских. – Живет в Вудленд-Хиллз недалеко от Канога-авеню. Вот точный адрес.

– Отсюда по шоссе совсем близко, если ехать через Гленвью и Малхолланд, – задумчиво сказал Крэддок. – Ты со мной, Дуг?

– Я?

– Ну, а кто же еще? Ведь это твой клиент. Надо сообщить ему о смерти супруги.

Вэл сел в служебную машину с одним из офицеров, а я следовал за ними на своем «плимуте». После того, как мы свернули с прибрежного шоссе, дорога, извиваясь вела нас через холмы, но поскольку дождь утих, добрались мы довольно быстро, примерно за полчаса.

Дом Мэрриков представлял собой типичное строение для этой местности. Три этажа модернистской прямоугольной конструкции каскадом спускались по склону, а внизу под широкой террасой я разглядел поблескивающую гладь бассейна и обширную площадку местного гольф-клуба, изрядно прибитую прошедшим ливнем. Нам пришлось сделать крюк, чтобы объехать все эти угодья, пока мы взбирались по дороге на холм, а потом найти подъездную дорожку к самому дому, который со стороны улицы выглядел, как скромное одноэтажное бунгало.

Дверь открыла степенная служанка в белом переднике и чепчике, напомнив мне Стеллу Гонсалес, только в скандинавском исполнении. Она равнодушно взглянула на удостоверение Крэддока и решительно заявила:

– Хозяин только что сел ужинать. Вы не могли бы прийти позднее или позвонить по телефону и назначить встречу?

– Послушайте, милочка, – Вэл едва ли не ткнул удостоверением ей в лицо. – Мы из полиции, и дело не терпит отлагательств. Передайте мистеру Мэррику, что мы хотим с ним побеседовать немедленно.

– Едва ли он после этого захочет ужинать, – пробормотал мне Вэл, едва служанка удалилась, пыхтя от возмущения.

Я вспомнил, что Мэррик намеревался поужинать в своем клубе в городе, где у него на семь вечера уже был заказан столик. Впрочем, он мог изменить свои планы и отправиться домой, чтобы ожидать моего звонка без посторонних ушей.

В дом нас войти не пригласили, но для Вэла это не было преградой. Он решительно толкнул дверь и прошел в широкую гостиную, внешняя стена которой представляла собой панорамное окно, выходящее на огромную террасу, с которой открывался потрясающий вид на долину и поле гольф-клуба. Комната была оформлена в современном минималистском стиле, никаких шкафов с книгами или буфетов с посудой, в одном углу я заметил хромированный бар, а в другом неплохую стереосистему с ящиком для пластинок. Белые стены украшали несколько картин с претензией на абстракционизм.

– Смотри, – обратился я к Вэлу, показывая на единственный портрет в комнате.

На полотне высотой в добрых пять футов была изображена девушка в бело-синем платье. Она лукаво улыбалась, показывая ямочки на щеках, а ее густые белокурые волосы были уложены в романтичную прическу в стиле конца прошлого века, спускаясь завитыми локонами на лоб и обрамляя лицо.

– Это она? – спросил меня Вэл.

Я достал фотографию, которую мне дал Мэррик. Художник, конечно, немного приукрасил портрет, но сходство было очевидно. Те же черты, хотя и более изящные, пухлые губы, голубые глаза, ямочки на щеках, пшеничные волосы, правда, с другой прической.