Кеннет Дун – Красное озеро (страница 4)
– Как ты узнала мой номер? И вообще как ты меня нашла?
– Через общих знакомых. А что ты так разволновался? Боишься, что я появлюсь у тебя на пороге и поставлю новую миссис Бартоломью в неловкое положение?
– Миранда, прошу…
– Эл Коллинз видел тебя в городе. Ну и я давно знаю, что ты женился на богатой наследнице. Не волнуйся, я тебя не выслеживала, просто слухами земля полнится. Я и так не стала с бы тобой общаться. Но Эл пересказал в общих чертах ваш разговор… Послушай, как ты можешь быть таким черствым. Неужели большие деньги убили в тебе остатки порядочности и сострадания?
– Не понимаю, о чем ты.
– Почему ты и твоя жена вышвыриваете бедняжку из дома?! – закричала Миранда. – У нее умер муж, она почти на сносях, а вы цинично присылаете ей предписание о выселении! И продаете дом каким-то чертовым капиталистическим оккупантам, хотя прах Пьетро еще не успел осесть над озером Джаспер!
– Подожди, что? О чем ты говоришь?
– О доме Пьетро Гаспари в Джаспер-Лейк. Ведь он принадлежит твоей чертовой жене.
Я был настолько ошеломлен, что не успел даже возмутиться, что Миранда называла Эми непечатным словом. Она всегда была несдержанной на язык, особенно когда волновалась.
Повисла пауза.
– И ты еще имел наглость сказать Элу, что тут ничего нельзя поделать! – продолжала бушевать Миранда. – Честно говоря, я была уверена, что тут какое-то недоразумение. Что вы цивилизованные люди и сможете войти в положение Бернадетт…
Я лихорадочно соображал. Вспомнил случайно подслушанный разговор Эми по телефону, когда она объяснила, что хочет срочно избавиться от какой-то «лачуги в глуши» из-за кончины арендатора. Тут нечего обсуждать, сказала жена.
– Подожди. Ты что… не знал? – неожиданно осенило Миранду. – Ты не был в курсе, что твоя женушка владеет домом Гаспари в Джаспер-Лейк… Но Эл сказал, что ты вспомнил Пьетро…
– Да не помню я никакого Пьетро! – взвыл я. – Просто прочел о его смерти в манчестерской газете, а имя показалось мне смутно знакомым.
– Ты никогда не интересовался ни моим творчеством, ни моими друзьями, – сухо произнесла Миранда.
Я понял, что сейчас настанет тот момент в разговоре, когда я снова выйду кругом виноватым.
– Чего ты хочешь, Миранда?
– Поговори со своей женой. Может, она просто не понимает, в каком положении оказалась Бернадетт. Объясни ей все про Пьетро и про… ситуацию. Она же женщина, черт возьми.
Мне захотелось немедленно бросить трубку на рычаг и попросить свою секретаршу мисс Блисон больше никогда не соединять меня с этой особой. Я не помнил этого незадачливого художника и не знал, почему он решил свести счеты с жизнью. Ни разу не встречал его вдову. Понятия не имел, что он все эти годы арендовал дом у Эми, и зачем именно сейчас ей взбрело в голову его продавать. И тем не менее, каким-то непостижимым образом оказался главным парламентером в этой истории.
Но Миранда хорошо меня знала. Я не мог бросить трубку, для этого я был слишком цивилизованным.
– Я поговорю с женой. И попробую сам разобраться в ситуации. Где находится этот Джаспер-Лейк?
– В округ Мерримак, на тридцать миль западнее Конкорда. Городок небольшой, скорее поселок на берегу озера, но очень известный. Неужели ты никогда не слышал о Джаспер-Лейк?
– Ни разу.
– Ну как же. Его прославил еще в начале века Максимилиан ЛеВиан.
– Звучит, как псевдоним циркового фокусника. Максимилиан ЛеВиан Великолепный.
– Ты не можешь быть таким дремучим, – недоверчиво сказала Миранда. – Или зачем-то нарочно меня дразнишь. Не может быть, чтобы ты не слышал о ЛеВиане. Это классик американской живописи, он также прославился как поэт, переводчик и исследователь.
Подумав секунду, я решил, что это имя определенно где-то уже слышал. Может быть, видел у знакомых в Бостоне пару картин ЛеВиана в гостиной. Я быстро сделал пометку в блокноте.
– Как давно Пьетро Гаспари жил в этом доме?
– Десять лет, – охотно ответила Миранда.
– Миссис Гаспари показывала тебе арендный договор? Он долгосрочный или ежегодный с правом продления? Каким образом осуществлялись платежи? Была ли предусмотрена возможность приоритетного выкупа недвижимости?
– В том-то и дело… что арендного договора не было, – выдохнула Миранда.
– Как это?
– Был простой письменный контракт, дающий право Пьетро Гаспари на безвозмездное пожизненное проживание в доме.
– Безвозмездное?!
– Именно. Пьетро не платил ни цента. Только сам оплачивал все текущие расходы, ремонт и содержание. Именно поэтому все и думали, что дом – его собственность. Но ты не обратил внимание на слово «пожизненное». В договоре четко указано, что он заканчивается в случае смерти Пьетро или в том случае, если он сам захочет переехать. Ни слова о праве выкупа или о том, что он может передать его другим арендаторам.
– Очень странно.
– Да уж. Он даже Бернадетт не рассказал о том, что лишь живет в этом доме на птичьих правах, когда они поженились два года назад. Представляешь теперь, какой для нее был шок, когда на следующий день после кремации пришел этот поверенный, мистер Чиппинг, и заявил, что Берни должна в двухнедельный срок перевезти все свои вещи, потому что владельцы выставили дом на продажу. А потом еще Берни узнала, что все остальное имущество и картины по старому завещанию остаются брату Пьетро. А ведь тот даже не приехал на похороны! Когда она узнала, что твоя… жена является владелицей дома, то хотела сама поехать в Бостон, найти ее адрес и умолять не выселять ее. Глупый план, так бывает только в романах. К тому же этот дом – вилла Гаспари, как его тут называют – стал местной достопримечательностью. Ты бы его видел! Пьетро все перестроил, расписал стены, сделал резной портик. Туристы специально приезжают полюбоваться на виллу Гаспари. А твоя жена хочет продать землю, чтобы на ее месте построили очередной безликий мотель.
– Послушай, – Миранда набрала побольше воздуха и вновь зашелестела в трубку.– Если вам все эти годы было плевать на дом в Джаспер-Лейк, то может просто оставить все, как есть. Ведь дело не в деньгах, как я понимаю. Если бы Пьетро не умер, то все было бы по-прежнему.
В ее словах было разумное зерно.
– Кстати, а почему он решил покончить с собой? – спросил я.
– Никто толком не знает. У него случались периоды… запоев. Бернадетт вроде научилась с этим справляться, но в последнее время Пьетро все больше нервничал. Из-за неудачи на конкурсе, из-за рождения ребенка…
– Я сделаю, что смогу, – пообещал я.
– Спасибо, Тео. Сообщишь мне, что тебе удалось? Я могу оставить номер телефона, по которому меня можно найти.
– Лучше не надо. Если мы с Эми что-то решим, думаю, миссис Гаспари первая об этом узнает. Кстати, единственное, чего я совсем не понимаю – как ты оказалась втянута в эту историю?
– Ну как же… Я живу в Джаспер-Лейк. Я думала, ты знаешь.
С этими словами Миранда сама положила трубку, вновь заставив меня почувствовать себя в чем-то виноватым.
***
После разговора с бывшей женой я вызвал секретаршу и попросил ее раздобыть мне любую информацию о Максимилиане ЛеВиане.
– Вы знаете, кто это? – спросил я мисс Блисон.
Девушка старательно задумалась, потом беспомощно посмотрела на меня.
– Простите, сэр. Имя звучит знакомо, но я не помню, чтобы мы вели с ним дела.
– Думаю, он был художником. И скорее всего давно умер.
– О. Простите, сэр. Может, лучше, если я позвоню в Гарвард и найду для вас какого-то профессора искусств?
Я обдумал эту идею, но пришел к выводу, что все получается больно хлопотно. К тому же мне не хотелось опять выставлять себе невеждой, да еще перед каким-то неизвестным искусствоведом.
– Не стоит. Просто сходите в публичную библиотеку и возьмите мне книгу, где есть биография Максимилиана ЛеВиана. Также будет неплохо, если вы принесете мне альбом с репродукциями его работ. И спросите библиотекаря, есть ли у них книги, в которых упоминается Джаспер-Лейк. Это вроде бы город, в котором жил ЛеВиан.
Мисс Блисон все послушно записала и вышла из кабинета. Примерно через час я получил желаемые книги, включая толстый цветной альбом из тех, что в квартирах университетских преподавателей и прочих людей с претензией на интеллигентность принято небрежно оставлять на журнальном столике. Правда, я не знал, котируется ли сейчас ЛеВиан среди прогрессивной публики. Или он уже перешел в область устаревших классиков, которых покупают ради надежной инвестиции? Эми было лень даже вешать на стену семейные фотографии, так что мы никогда не обсуждали приобретение картин.
При этом у нее оказался дом в поселке художников, который она предоставила в бесплатное пользование одному из них. Или все это было как-то связано еще с Илаем Коэном? Ведь Эми упоминала, что ее дедушка выиграл дом в карты. Я попытался вспомнить, когда умер старый Илай. Кажется, двенадцать лет назад, накануне восемнадцатилетия Эми. А Миранда сказала, что Гаспари живет в Джаспер-Лейк десять лет. Впрочем, она легко могла ошибиться на пару лет, ведь сама она в то время была в Европе.
Я открыл книгу и начал искать информацию о Максимилиане ЛеВиане. Это было несложно, поскольку усердная мисс Блисон, видимо, с помощью библиотекаря отметила нужные места закладками.
Книга была посвящена американскому импрессионизму, ярким представителем которого и являлся ЛеВиан. В его биографии указывалось, что родился он в 1852 году в Вермонте в семье эмигрантов из Канады. В его роду были французские аристократы. В возрасте восемнадцати лет совершил путешествие во Францию, устроившись кочегаром в машинное отделение парохода. Там он познакомился с представителями течения импрессионизма и попал под их влияние. Водил дружбу с Клодом Моне и Эдгаром Дега.