Кения Райт – Жестокий трон (страница 97)
Наши мечи сталкивались снова, снова и блять снова. Каждый удар отзывался дрожью в моих руках.
Толпа взревела, одни кричали от восторга, другие от ужаса.
Адреналин бушевал во мне.
Он замахнулся, целясь мне в шею, и я пригнулся, когда лезвие просвистело у самого уха. Затем я нанес ответный удар снизу вверх, заставив его отскочить назад.
Он ухмыльнулся:
— И это все, на что ты способен, мальчишка?
Я не ответил. Вместо этого я двинулся вперед, вынуждая его пятиться, и обрушил на него безжалостный шквал ударов. Звон наших клинков эхом разносился по арене, заглушая все остальное.
Он отражал мои атаки, но напряжение уже сказывалось. Пот стекал по его лбу, дыхание становилось все чаще.
И вдруг он переместился и развернул
Я отскочил назад, едва избежав удара, и закрутился в воздухе.
Как только я приземлился, он снова бросился на меня, но я ударил его ногой в бок. От удара его отбросило, и сапоги заскользили по плитам.
Часть толпы взорвалась криками.
Я не дал ему опомниться. Я рванул вперед, атакуя.
Он махал клинком вслепую, и в его движениях проступала отчаянность. Я ушел под удары и, сделав быстрый разворот, вогнал клинок ему в бок.
Брызнула кровь. Темная, блестящая дуга рассекла воздух.
Женский крик ужаса пронзил тишину, и я знал — это была одна из моих теток.
Он пошатнулся и схватился за рану. Его лицо исказила боль.
Вороны на дереве взметнулись в криках, яростно забили крыльями.
Я пошел вперед.
Он посмотрел на меня с жестокой усмешкой.
— Ты же не думаешь, что это конец?
— Подойди поближе. Я тебя не слышу.
Он тихо, мрачно рассмеялся, а потом, резко рванув, сорвался с места.
Глава 30
Черные перья, алая кровь
Лэй
Движения моего отца были рваными, когда он мчался к Великому Белому Цветку.
Я не колебался.
Мои ноги гулко били по плитке, и я бросился за ним. Я держал Парящую Драгоценность перед собой.
— Ну и кто теперь трус!
Он не обратил на меня внимания, добрался до основания дерева и запрыгнул на него с какой-то невозможной грацией. Я едва не споткнулся.
Он ухватился за нижнюю ветку и стремительно полез вверх. Вороны с шумным карканьем сорвались с места и ринулись на него.
— Да пошли вы все нахуй! — он размахивал клинком в диких, яростных дугах, разрезая темную стаю и карабкаясь все выше.
Перья и кровь осыпались вниз, смешиваясь с белыми лепестками, которые падали с ветвей дерева, словно снег.
Я все равно не переставал бежать. Я добрался до подножия дерева, подпрыгнул и ухватился за ту же самую ветку, которой воспользовался он.
Дерево было шершавым под моими пальцами, скользким от крови воронов и раздавленных лепестков, но я держался крепко.
Я поднял взгляд, чтобы увидеть, куда он делся.
Надо мной он карабкался все выше, его клинок сверкал, пока он продолжал рубить безжалостных воронов.
Мертвые птицы падали вокруг меня. Некоторые из их безжизненных тел с глухим стуком ударялись о землю, пока я подтягивался на ветку.
Я рванулся за ним в темноту, сильнее сжимая Парящую Драгоценность. Я поднимался все выше и выше сквозь воронов и лепестки, отбрасывая листья с пути.
Ветви застонали под моим весом. Надо мной отец двигался с дикой ловкостью человека, который сражался и с природой, и с собственной судьбой. Его клинок сверкал в тусклом свете, рассекал воронов, окруживших его.
Перья, кровь и сломанные лепестки продолжали сыпаться вниз. Тетя Мин закричала:
— Будь осторожен, Лэй! Спусти его с этого дерева!
Мне не нужно было ее предостережение, чтобы понять, что она имела в виду. В голове всплыл еще один урок Сунь-цзы.
Для любого другого человека это дерево стало бы непреодолимым препятствием в бою.
Это было бы очевидным недостатком.
Но для моего отца?
Это была площадка для игр.
Я был уверен, что отец выбрал это дерево именно потому, что оно давало ему преимущество в высоте, обзоре и непредсказуемости. Каждая ветка была для него и оружием, и щитом, и опорой, с помощью которой он мог маневрировать вокруг меня.
Вороны, хоть и атаковали без остановки, только усиливали хаос, мешали мне. Их присутствие скрывало его движения и затуманивало все его намерения. Неровная поверхность ветвей делала каждый шаг опасным. Любая ошибка могла стать смертельной.
Я подтянулся на следующую ветку. Кора впивалась в ладони. Легкий аромат цветов смешивался с медным привкусом крови и тяжелым, земным мускусом древнего дерева.
Легкие горели от подъема, но я не останавливался.
Я не мог остановиться.
Не раньше, чем все закончится.
Мимо меня пролетел мертвый ворон, его крылья безвольно повисли, а безжизненные глаза отражали бледный свет луны.