Кения Райт – Жестокий трон (страница 79)
Шуба соскользнула с моих плеч и упала на землю.
Мой разум метался, пытаясь догнать происходящее. Сад, светлячки, кольцо, мужчина, стоящий на коленях передо мной… это было слишком, слишком идеально, слишком подавляюще.
Я уставилась на него, и мое сердце гулко билось в голове.
Его взгляд не дрогнул, и на лице появилась нервная улыбка.
— Скажи что-нибудь, Мони… не оставляй меня в подвешенном состоянии… только не сейчас…
Глава 24
Кольца и откровения
Лэй
Я опустился на одно колено перед Мони.
Сердце гулко билось в груди, словно военный барабан.
Это было не просто предложение, я связывал нас на всю жизнь.
Кровная клятва.
Обет перед Богом.
Обещание, что никто никогда не посмеет тронуть ее, обнять ее или завладеть ею.
Ни в этой жизни, ни в какой другой.
Она была моей.
Она всегда была моей. Но когда я поднял взгляд на нее, грудь сжала неожиданная, леденящая тревога.
Эта мысль была как зазубренный клинок, который разрезал мою уверенность и оставил меня до ужаса обнаженным.
Само представление о ее отказе было немыслимым.
Если бы она отвергла меня, если бы хоть на миг заколебалась, я не знал бы, что делать.
Смог бы я позволить ей уйти, не надев моего кольца?
Нет.
Ответ был мгновенным.
Первобытным.
Я не отпустил бы ее.
Не смог бы.
Сегодня ночью я был готов сражаться за нее, истекать кровью, пожертвовать всем, лишь бы она оказалась рядом со мной добровольно. Глубина моего собственничества, то, как оно терзало меня изнутри, делало меня похожим на человека, цепляющегося за последние остатки рассудка, потому что оно не позволило бы ей этой ночью
Глаза Моник расширились, а губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но слова так и не сорвались. Несколько секунд она просто смотрела на меня, ее грудь стремительно вздымалась и опадала. Каждое мгновение тянулось вечностью, и мои нервы рвались все сильнее.
Две светлячка скользнули вокруг нас, и я хотел закричать, хотел потребовать ответ, но вместо этого остался неподвижным, сжимая маленькую коробочку так крепко, что костяшки побелели от боли.
И тогда, наконец, ее глаза заблестели от слез.
Я напрягся.
Одна слеза скатилась по ее щеке, и она выдохнула дрожащим дыханием:
— Да…
Я сглотнул.
— Да?
Она нервно кивнула.
— Да, малыш. Конечно же, да.
Облегчение обрушилось на меня, как приливная волна, вырывая дыхание из легких.
— Какого хуя ты так долго тянула?
Она тихо рассмеялась.
— Успокоишься уже?
— Я думал, что мне придется силой надеть это кольцо тебе на палец.
— Лэй… — она вытерла слезы с щеки. — Ты просто лишил меня дара речи…
— А ты до усрачки напугала меня. — У меня дрожали руки, когда я достал кольцо из коробочки. — Черт возьми.
Из ее глаз хлынули новые слезы, но на лице сияла улыбка — мягкая, прекрасная, и я хотел навсегда выжечь ее в своей памяти.
— Прости, — сказала она, вытирая щеку тыльной стороной ладони. — Я не ожидала, что ты сделаешь предложение именно сегодня.
И тогда она протянула руку, и именно в этот момент я увидел это.
На ее пальце уже было кольцо.
Не на
Мое облегчение обратилось в лед, застывший в жилах.
Я уже видел это кольцо раньше. Оно принадлежало моей матери.
Ярость пронзила меня, стремительная и беспощадная. Я заставил себя медленно подняться с колен, стараясь не напугать Моник, но внутри ярость была живым существом, которое ревело и рвалось наружу, ломая свою клетку.
Наглость моего отца не знала границ, и теперь он метил ее — мою женщину — чем-то настолько личным, настолько интимным.
— Лэй? — голос Моник был мягким, возвращая меня к ней. — Что случилось?
Я не ответил сразу. Мой взгляд вцепился в кольцо, будто это была ядовитая змея, свернувшаяся и готовая к броску.
Медленно я протянул руку к ее ладони.
— Когда мой отец подарил тебе это?
Она замялась.
— Перед тем, как мы пошли на пир.
Ее слова снова ударили во мне волной ярости. Зубы стиснулись так, что челюсть свело от боли, пока я изо всех сил пытался удержать голос ровным.
— И что он сказал?
Ее брови нахмурились, словно она пыталась вспомнить.