Кения Райт – Жестокий трон (страница 47)
Бок врезался в металл. Из легких вышибло весь воздух.
На миг все превратилось в размытое пятно. Яркие вспышки боли полыхали за веками, пока я боролась с темной пеленой, норовившей затянуть мой разум. Во рту я почувствовала вкус крови и поняла, что при падении прикусила язык.
А потом услышала шаги мужчин, приближавшихся ко мне.
И вдруг сквозь туман боли прорезался хриплый голос:
— Эта черная сучка моя!
Ко мне рванул здоровяк с перекошенной, уродливой ухмылкой. Его рука метнулась вперед, ладонь раскрыта. Он собирался схватить меня за горло.
С новой волной адреналина я переборола боль и скатилась с койки как раз в тот момент, когда его пальцы сомкнулись в пустоте.
Он по инерции пролетел мимо меня, сбитый с толку моим резким движением, и рухнул лицом прямо на железо.
Я стремительно поднялась на ноги, крепко сжимая пистолеты, и без колебаний нажала на курок.
Его тело дернулось от попадания.
Ухмылку на его лице сменила маска удивления.
Кто-то врезал мне кулаком в затылок.
Я пошатнулась вперед, развернулась, прежде чем окончательно прийти в себя, и выстрелила дважды. В замкнутом пространстве грохот выстрелов прозвучал, как раскаты грома. Крики заполнили воздух, еще больше мужчин бросились ко мне. Я рванула влево, снова выстрелила и попала мужчине в колено. Он рухнул с воплем, сбивая с ног стоявшего рядом.
Впереди громоздилась стопка ящиков.
Я прибавила шагу.
Добравшись до них, укрылась за ними и выстрелила несколько раз.
Тела падали.
А потом — тишина.
Сладкая.
Спокойная.
Тишина.
Я дышала прерывисто, хрипло, сидя на корточках за ящиками, сердце яростно колотилось о ребра.
В шатре воцарилась тишина, нарушаемая только стонами раненых и переступанием ног, когда мужчины переминались с места на место.
Я выровняла дыхание.
Я осторожно выглянула.
Пули и пистолеты могли и не быть оружием, которое «Четыре Туза» предпочитали, но блеск стали был в каждой их руке. Ножи, мечи и копья сверкали в тусклом свете, и мужчины, державшие их, теперь не бросались вперед, а держались настороже.
Я посмотрела влево, и с ужасом осознала, что успела уложить немало людей. За мной тянулась цепочка тел, кто-то стонал от боли, кто-то уже не шевелился.
Я моргнула.
Очевидно, что даже при численном перевесе не каждый хотел рискнуть и словить пулю в голову. А я сегодня четко показала им, что могу попасть в цель, даже когда на меня нападают.
Я снова перевела взгляд на них, оценивая оставшихся вооруженных мужчин.
Я уже убила самых дерзких — тех, что стояли у доски с фотографиями, того злобного читателя и игроков в маджонг.
Сейчас большинство тех, на кого я смотрела, были те самые мужчины, что точили оружие и держались в глубине шатра. И… у некоторых из них дрожали руки, когда они сжимали свое оружие.
Я всмотрелась внимательнее, и они смотрели на меня настороженно, будто теперь понимали, на что я способна, и страх наконец пробился сквозь их закаленные лица.
Двое мужчин, смелее или, может быть, отчаяннее остальных, шагнули вперед. Их мечи блеснули в тусклом свете фонарей. Они двигались медленно.
Холодный ужас скользнул по моему позвоночнику.
Я не решилась проверить, сколько пуль у меня осталось. Пространство словно сжималось вокруг, когда двое приближались.
— Ну давайте, — пробормотала я, поднимая пистолеты.
Мужчины это заметили и сорвались с места, бросившись прямо на меня. Я нажала на курки.
Оружие взревело в моих руках, яростная отдача пробежала по моим рукам, пока пули разрывали воздух шатра.
Один рухнул, его грудь разорвалась алым фонтаном; другой лишь пошатнулся, с яростным оскалом на лице, продолжая наступать.
Следующая пуля врезалась ему в грудь. Он качнулся, его меч с грохотом упал на пол. И сам он следом обрушился.
Несколько мужчин, все еще стоявших на ногах, сделали шаг назад. Не вперед.
А потом снова наступила тишина.
Тишина, пропитанная ужасом.
Она натянулась, словно тонкая нить, и грозила порваться. Многие смотрели на тела убитых. Волна ужаса прошла по толпе.
К моему удивлению, еще больше мужчин осторожно отступили.
Несколько справа метнули взгляды от меня друг к другу, будто подталкивая кого-то рискнуть и сделать следующий шаг.
Грудь тяжело вздымалась, когда я вышла из-за ящиков. Комната утопала в запахе железа и смерти. Ноги подкашивались, но я заставила их стоять крепко, прямо.
Я развела пистолеты в стороны и скривила губы в усмешке.
— У меня столько пуль, сколько мужчин здесь внутри!
Еще несколько человек отступили.