Кения Райт – Сладкое господство (страница 8)
Холодный, твердый фарфор раковины не давал никакого утешения, но я вцепилась в него. Я пыталась выровнять дыхание, но каждый вдох приносил с собой запах крови и перед глазами снова вставало это жуткое зрелище — отрубленная голова Янь.
Танди подала мне полотенце.
Лан медленно провела рукой по моей спине.
— Все хорошо. Он ушел. Мы что-нибудь придумаем.
Фен протянула мне стакан с водой.
— Госпожа, вы хотите, чтобы мы позвали Хозяина Горы?
В груди закрутилась воронка вины.
Глава 3
Я сидел в комнате для чайной церемонии.
Персонал проделал потрясающую работу: стены были украшены цветами и растениями, всюду располагались нежные лепестки и аккуратно переплетенные листья. Казалось, будто сам сад вошел внутрь и с размаху изрыгнул на все помещение — настолько все утопало в зелени и цветах.
Я глубоко вдохнул, позволяя аромату цветущей вишни мягко заполнить легкие.
Мои мысли вернулись к прошлой ночи.
Мы с Моник только что занимались любовью под деревом сакуры.
Мы лежали вместе, обнаженные и переплетенные, среди мягкой травы и пышных цветов, освещенные нежным лунным светом.
Это было так, будто мы были Адамом и Евой — одни, в своем собственном раю
Я водил пальцем по спине Моник, рисуя сердечки, пока она лежала, прижавшись щекой к моей груди.
— Какой у тебя любимый цвет?
Она чуть повернула голову в мою сторону и ухмыльнулась.
— Это что, какой-то тест?
— Тест?
— Если я не скажу «синий», ты что, взбесишься и начнешь поджигать разные уголки Парадайз-Сити?
Я усмехнулся и покачал головой.
— Я не настолько потерян для общества.
— Потерян.
— Какой у тебя любимый цвет?
— А зачем тебе? И если я скажу, ты нормально отреагируешь, если я буду его носить?
— Пока он будет под синим — да.
Она закатила глаза и снова положила голову мне на грудь.
— Ты и этот твой синий.
— Так ты скажешь или нет?
Она засмеялась, и это был такой красивый смех, что он словно разлился по всей ночи.
— Мой любимый цвет — розовый.
— Хммм.
Я вернулся в настоящий момент и снова оглядел прекрасно оформленную комнату. Среди множества ярких цветов, украшавших стены, я заметил розовые бутоны.
Теплая волна разлилась по груди, а на лице расплылась самая идиотская улыбка.
Чен наклонился ко мне:
— Ты в порядке?
— А что? — Я повернулся к нему. — Я разве выгляжу так, будто со мной что-то не так?
— Ты выглядишь так, будто сожрал кучу наркотиков.
— Я не под кайфом. Я просто влюблен.
Чен нахмурился.
— Тут много розового на стенах.
Чен оглядел цветы.
— Ты прав. Хочешь, я прикажу ребятам снять розовые цветы и…
— Нет. Нет. Моник любит розовый. Это ее любимый цвет.
Чен тяжело вздохнул.
— Господи боже.
— Что?
— Ничего. Просто я сижу тут, переживаю, что ты вот-вот убьешь дядю Лео, а ты, оказывается, вон там, с обожанием глазеешь на розовые цветочки.
— Ну… я же не могу убить своего отца при всех этих камерах и испортить Моник ее чайную церемонию.
— Верно.
Я повернулся в сторону, где сидел этот омерзительный ублюдок.
Передо мной тянулся длинный стол, а его полированная деревянная поверхность отражала мягкий свет люстры, висевшей над головой.
Я сидел в центре, занимая главное место в этой церемонии.
Слева от меня находился Чен, а справа — мой отец, который разговаривал с дядей Сонгом и тетками.
Это был первый раз за долгое время, когда мы находились так близко друг к другу, и над нами не нависала тень насилия. Конечно, мне до сих пор хотелось схватить свой парадный меч и перерезать ему глотку, но я видел, что он был начеку и
Разве не он сам учил меня быть именно таким?
Я пристально вгляделся в него.
Он сидел в кресле с такой настороженной готовностью, что это невозможно было не заметить.
Пиджак был расстегнут, обеспечивая быстрый доступ к арсеналу ножей, которые, я точно знал, были спрятаны у него под одеждой.