Кения Райт – Сладкое господство (страница 32)
Теперь я по-настоящему понял, что имел в виду отец, когда говорил, что мне придется делить ее. Тогда я думал, что он говорил только о Востоке, но он имел в виду всех в империи от Парадайз-Сити до Шанхая.
Мони легонько толкнула меня локтем:
— Лэй, ну серьезно… что случилось?
— Ничего. — Я проглотил раздражение, насколько смог, и повел ее прочь. — Пойдем, я покажу тебе «Мираж».
Глава 11
Ветер доносил запах соли..
Когда мы подошли к поместью и оказались прямо перед этим огромным строением, нас будто окутало отражение океана. Стены словно исчезли, уступив место бескрайнему горизонту.
Я посмотрел на Мони.
Она приоткрыла губы, внимая этой картине. Для нее это чувство, наверное, было и нереальным, и завораживающим, как будто она стояла на самом краю мира, там, где суша сливается с океаном в одно целое.
— Боже мой. — Она оглядывала пространство. — Не верится, что вы все называли это просто пляжным домиком, когда это… искусство… и абсолютная элегантность.
Я ухмыльнулся.
Мы пошли дальше, и восторг Мони начал передаваться мне, понемногу вытесняя грусть.
— Такое… завораживающее место. — Она приблизилась ко мне, будто боялась, что это поместье может поглотить ее целиком.
Вопреки себе, я усмехнулся.
Когда Мони рядом, все, и раскинувшийся особняк, и безупречный пляж, и пышные сады, воспринимается иначе, ярче.
В повседневной суете я привык воспринимать все это как должное.
Но с Мони здесь все казалось более прекрасным, более значительным. Будто ее присутствие раскрывало суть этих мест, заставляя меня видеть величие, которое я давно перестал замечать.
Я переплел пальцы с ее пальцами и повел ее дальше, к парадному входу.
У входа нас встречал грандиозный фонтан, где вода танцевала вокруг огромного мраморного дракона, вырезанного из белого камня.
Я указал на дракона:
— Это Цзяолун.
— А кто он такой?
— Легендарный безрогий дракон, про которого верили, что он обожал отдыхать где угодно, где есть вода.
Струи вытекали из его раскрытой пасти и стекали по чешуе, создавая симфонию брызг и ряби, сверкавших в солнечном свете.
— Это из одной из любимых историй моего отца.
Она посмотрела на меня:
— Расскажи.
Я остановил ее прямо перед фонтаном:
— Однажды Цзяолун плыл по океану и увидел прекрасную человеческую девушку, которая собирала цветы у берега. Она была дочерью рыбака и любила дарить отцу цветы, когда он возвращался на берег на закате.
— Как мило с ее стороны.
— Возможно, Цзяолун тоже подумал, что это мило. Но больше всего его поразила ее красота. До того момента он даже не считал людей кем-то значимым, всего лишь крошечные существа, что бродят по земле.
— Он что-то сказал ей?
— Нет, но несколько дней подряд Цзяолун возвращался в то же самое место в океане и с тоской наблюдал за ней издалека.
— С тоской почему?
— Он и сам не знал. Он просто чувствовал, что она должна принадлежать ему. — Я поднял взгляд к его огромной пасти, из которой с ревом извергалась сверкающая вода. — Он продолжал вот так молча приходить месяцами, пока однажды не смог больше оставаться в океане.
Жажда ее любви и внимания сожрала его целиком.
— О, боже, и что он сделал?
— Цзяолун поднялся над поверхностью. Вода стекала по его массивному телу, издавая такой грохот, что она испугалась. И именно тогда она обернулась.
— И что она сделала?
— Закричала.
Мони улыбнулась:
— Я бы тоже закричала.
— Тогда она уронила цветы, которые собирала для отца, и бросилась прочь.
— Он погнался за ней?
— Ага, к несчастью.
Улыбка исчезла с ее лица:
— К несчастью?
— Человек не может убежать от дракона. Всего за пару секунд он взмыл над ней, но она продолжала бежать и начала звать на помощь. И именно в этот момент он понял, что их история не станет историей любви. Она слишком сильно его боялась, и… ну…
— И что?
— Это разбило ему сердце.
— И что он сделал?
— А что ему еще оставалось? — Я пожал плечами. — Он спикировал вниз и сожрал ее.
Мони нахмурилась:
— Лэй, что это вообще за история такая?
Я рассмеялся.
— Он ее съел? — Она наклонила голову в сторону. — Серьезно?
— Цзяолун должен был заполучить ее, и он решил, что если хотя бы сможет ее
— Это пиздец как безумно.
— Еще бы. — Я усмехнулся. — Но вся суть сказания, в том, насколько глубоки могут быть чувства и до чего может довести страсть.
Ее глаза встретились с моими, в них смешались насмешка и предупреждение.
— Все это, конечно, красиво, Лэй, но только не вздумай меня сожрать.