Кения Райт – Сладкое господство (страница 115)
Я тоже посмотрел на Бэнкса и Шефа Фу, внимательно наблюдая за каждым из них.
Оба выглядели так, будто за праздник успели влить в себя куда больше пары бутылок пива, щеки у обоих слегка порозовели, а в глазах стояла смесь надежды и неуверенности.
Шеф Фу стоял прямо, с руками за спиной, но я видел, как у него дергались пальцы от нервов.
Бэнкс теперь слегка подпрыгивал на носках.
Дима мельком взглянул на листок в руке.
— Победителем сегодняшнего соревнования по грилю, по единогласному решению...
Сердце глухо ударилось в груди, и я невольно усмехнулся про себя, осознавая, насколько сильно втянулся во все это.
— Бэнкс!
Толпа взорвалась ликующими криками и аплодисментами.
Джо вскочила и начала хлопать:
— Это мой двоюродный брат!!!
На сцене Бэнкс вскинул руки вверх, празднуя победу, а лицо у него буквально сияло от настоящей, чистой радости.
Он повернулся к Шефу Фу, который, надо отдать должное, улыбнулся с достоинством и слегка наклонил голову в знак уважения.
Бэнкс улыбнулся во весь рот и обнял Шефа Фу, и оба засмеялись вместе.
Я, хлопая в ладони, встал вместе с Джо, и остальные судьи тоже поднялись со своих мест.
Дима махнул нам рукой, давая знак утихомириться.
Многие действительно сбавили шум, но остались стоять.
Дима заговорил громче, перекрывая остатки гомона:
— Несмотря на то, что нам безумно понравились блюда Шефа Фу, давайте сразу скажем честно, они были просто фантастическими!
Кто-то выкрикнул из толпы:
— Шеф Фу!
Дима кивнул:
— Да. Все верно. Но я хотел добавить, что блюда Бэнкса стали настоящим, без всяких оговорок, теплым праздником афроамериканской культуры. Большая Мамочка сегодня была бы горда.
Один из моих людей вручил Бэнксу огромный трофей.
Другой передал Шефу Фу трофей поменьше.
Марсело, который тоже стоял и хлопал вместе с остальными, крикнул:
— Речь! Речь!
Джо покачала головой:
— Ну, не знаю, стоит ли. Бэнкс еще начнет танцевать опять.
Моник толкнула ее локтем:
— Оставь его. Пусть радуется.
Я поднял взгляд на сцену.
К нему подошел один из его помощников, может быть, это был Салти или Сейвори, и передал микрофон.
Бэнкс, весь такой на седьмом небе, схватил микрофон и наклонился к нему. И вся его уверенность, весь этот фирменный самоуверенный настрой тут же вернулись.
— Хочу сказать одно, спасибо всем, особенно «Четырем Тузам».
Мои ребята заорали, и несколько из них, уже конкретно поддатых, вскинули кулаки в воздух.
Меня вдруг странно кольнуло чувство, будто за мной наблюдают, и я посмотрел в ту сторону.
Точно. Дима смотрел прямо на меня.
Я приподнял брови.
Он жестом указал на всех смеющихся вокруг, люди в зеленом, синем, желтом, и я уже знал, к чему он ведет.
Я снова перевел взгляд на Бэнкса.
Он вытер пот со лба:
— Чувствую себя так, будто только что взял «Грэмми» или что-то вроде того.
Толпа рассмеялась.
— Впрочем, в каком-то смысле так и есть. Думаю, мои танцы точно помогли с судьями.
С этими словами Бэнкс сделал легкое вращение на месте.
Джо покачала головой и села обратно:
— Господи.
Бэнкс снова вытер лоб:
— Если серьезно, я хочу поблагодарить Большую Мамочку. Она там, наверху, смотрит на меня и, наверное, сейчас смеется над всей этой движухой.
Хлоя подняла руки и, уже с заплетающимся языком, крикнула:
— За Бооольшуууую Мамочку!
Это сразу привлекло внимание Моник.
— Она что, уже в хлам?
Я прочистил горло:
— Возможно, она немного подвыпила.
— Какого хрена?
— Тетя Сьюзи, может быть, налила ей бокал вина, но не переживай, я за ними присматриваю.
— Но...
— Все будет нормально. Мы же все сегодня празднуем.
Моник выдохнула медленно и долго:
— Ладно.
Бэнкс продолжил: