Кения Райт – Прекрасная месть (страница 60)

— Очень интересно.

— Почему?

— Это станет великой легендой для Востока. Если ты победишь, это еще сильнее закрепит твою власть.

— Почему ты так думаешь?

— Вместо того чтобы просто притащить тело Лео обратно на Восток без объяснений, легенда будет гласить, что Лэй так сильно любил свой народ, что, когда его отец сошел с ума и погряз во тьме, он пролил кровь...

— Я не собираюсь сражаться с ним по его правилам. Но даже если бы и сразился, его смерть была бы не ради людей и не ради Востока. Она была бы ради Шанель и Ромео.

— Но Восток увидит это совсем иначе. И, возможно, это принесет покой душе Лео, — снова послышался скрип пера на его конце. — Может, он считает, что одно из незавершенных дел в его жизни, оставить тебя в наилучшем и почетнейшем положении на Востоке.

— Ничего у него не выйдет.

— Нет?

— Я просто убью его.

— Как?

— Любым способом.

— И тебе нужна моя помощь?

— Нужна.

— Что я должен сделать, Лэй?

— Останься в живых.

Я отключил телефон и пошел обратно.

Когда я вошел в номер, меня накрыло ощущение пустоты. Я опустил взгляд на лежащие на полу наручники.

Нет.

Нервы заиграли.

Где Моник?

Я сжал кулаки у боков, борясь с желанием закричать ее имя. Из ванной донесся характерный скрип, кто-то поворачивал кран.

Ааа.

Я поднял брови, подошел к наручникам, поднял их с пола и направился к ванной.

Следом раздался гул, поток воды ударил о дно душевой кабины, как ливень по жестяной крыше.

Она моется?

Я остановился у двери.

Она в порядке? Может, ей что-то нужно?

Я знал, что должен был просто подождать, пока она сама выйдет. Но... мне нужно было убедиться, что с ней все хорошо. Только так я мог унять свой страх.

После потери Ромео и Шанель весь мир казался перекошенным.

Я не мог допустить, чтобы еще кто-то умер.

Я повернул ручку.

Дверь скрипнула и приоткрылась.

Я сразу заметил валяющуюся на полу кофту с Печенькой, залитую кровью. Под ней лежали ее джинсы.

Разумеется. Она не захотела больше носить одежду, испачканную кровью отца.

Эхо капель усилилось, превратившись в ровный барабанный гул.

Я должен уйти.

Но вместо этого я остался стоять в дверях и, дюйм за дюймом, поднял взгляд к душевой.

Стекло душа окутал густой туман, размыв четкие очертания Моник. И все же... я различал изгибы ее тела, соблазнительный силуэт, растворенный в пару.

В груди кольнула вина, когда я вторгся в ее личное пространство.

Но тело кричало другое — снять одежду, зайти к ней в душ и на ощупь изучить каждую обнаженную линию ее тела.

Что ты творишь? Уходи.

Но я так и не смог заставить себя оторваться.

А что меня ждало в номере? Только сидеть и снова тонуть в горе по Шанель. Или еще хуже, сидеть и ломать голову, как выследить и убить отца.

Ни один из вариантов не заставил меня уйти.

Сглотнув, я еще немного задержал взгляд на Моник, ее тело расплывалось в клубах пара. Я видел, как намыленная вода стекала по изгибам ее груди, по тонкой линии бедер.

У меня сорвался глухой стон.

Хватит. Уходи.

С усилием оторвавшись, я тихо прикрыл дверь, отступил назад и уставился на нее.

Зачем я это сделал?

Вздохнув, я покачал головой, будто мог таким образом стереть этот момент из памяти.

Может быть, Моник оказала на меня более глубокое влияние, чем я думал?

Или же я просто схожу с ума от горя по Шанель?

Больше всего… Оставляя Моник рядом, насколько сильно я играл на руку отцу?

Если бы я был умнее, я бы ее прогнал.

Но, к несчастью, она была единственной, кто принес мне хоть какое-то утешение после потери Ромео и Шанель.

Пошел ты, отец. Я держу Моник рядом не из-за тебя. Я держу ее рядом потому что... потому что должен.

Мне нужен был покой.

И она его давала.

А пока я буду защищать ее от отца и постараюсь хоть немного облегчить ее боль от утраты.

На этом все.

В дверь номера постучали.

Ну, что еще?

Застонав, я двинулся к двери и открыл ее.

Один из моих людей вкатил в номер тележку.