Кения Райт – Прекрасная месть (страница 17)
Когда они ушли, я кинулась к телефону, схватила его и начала набирать номер отца. Пока в ухе шли гудки, я впопыхах забежала в комнату и стащила с себя пижамные штаны.
Он не ответил.
Когда включилась голосовая почта, я заговорила:
— Пап, верни Датчу деньги. Срочно! Они говорят, что заберут нас. Твоих дочерей! Если ты и правда нас любишь, как всегда говорил, то исправь это. Пожалуйста! Перезвони!
Я тут же набрала номер Хлои, одновременно натягивая джинсы.
Хлоя ответила с первого гудка:
— Мони?
— Все в порядке.
— Ч-что это было? Почему ты так долго не... — Хлоя всхлипывала в трубке.
— Хлоя, успокойся. — Я открыла ящик комода и вытащила нераспечатанную открытку ко дню рождения от отца. На ней был его адрес. — Со мной все нормально...
— Я уж подумала, что тебя... что тебя убили или изнасиловали, или...
— Хлоя, дай трубку Джо. — Времени не было. Я осталась в пижамной кофте, схватила кожаную куртку и выскочила за дверь.
— Но что вообще происходит, Мони? — голос Хлои дрожал.
— Расскажу все, когда вы будете в безопасности, Хлоя. Ладно? Все будет хорошо. — Я засунула открытку в карман куртки. — Пожалуйста, позови Джо.
Голос Джо раздался в трубке:
— Какого хрена?
— Не матерись.
— Нам можно возвращаться?
— Ни в коем случае. — Я натянула кроссовки и поспешила в гостиную. — Тебе нужно найти, кто подбросит вас в Южный Парадайз. Возьми Хлою и Тин-Тин. Все трое должны остаться у тети Бетти.
— Да мы их с похорон не видели. Они будут смотреть на нас как на дурных.
— Придумай что-нибудь. Но когда Бэнкс вернется, расскажи ему, что случилось. — Я начала искать кошелек и вдруг поняла, что человек Датча унес его вместе со всеми моими документами.
— Ты уверена, что хочешь впутывать Бэнкса? Он же поехавший...
— Папа украл у Датча 75 тысяч.
— Бляяядь!
— Не матерись. — Я выскочила из квартиры.
— Да какая разница, матерюсь я или нет! Нам пиздец!
— Джо, ну хватит. Перестань материться, мне это помогает держаться. — Я рванула по коридору и врезалась в лестницу. — Доберитесь до тети Бетти. И, пожалуйста, не угоняй машину. Нам не нужны новые проблемы. Спроси у кого-нибудь из своих подружек, может, кто-то сможет быстро вас подкинуть.
— Ладно. Мы как раз у Сэла, заказываем панкейки. Тин-Тин в восторге.
— Возьмите с собой и сразу езжайте в Южный Парадайз.
— Мы то поедем. А
— Поищу отца в его точке в Чайна-Тауне. Попробую все уладить. — Я перескакивала через ступеньки. — Берегите себя и напиши мне сразу, как сядете в машину. Потом напиши, когда приедете.
— Хорошо, Мони.
— Я тебя люблю.
— И я тебя, сестренка.
Я сбросила звонок, вылетела на первый этаж и чуть не врезалась в женщину с ребенком.
— Простите!
И уже в следующую секунду была снаружи.
Глава 4
Я потратила пятнадцать долларов на такси через весь город.
Чайна-таун в Глори занимал всего четыре квартала и располагался на окраине. У входа — арка с двумя огромными статуями львов, приветствующими посетителей. Всего два китайских ресторана и пара мелких бизнесов, и больше ничего.
В самом конце — Парк Будды, а напротив, по слухам, жил отец.
Я уже сходила по указанному адресу в открытке на день рождения, и постучала несколько раз.
Никто не открыл.
Потом обежала оба ресторана, заглянула в каждый бизнес — его нигде не было. Те немногие, кто говорил по-английски, сразу понимали, о ком речь, но говорили, что сегодня его не видели.
Я расхаживала по краю Парка Будды, пытаясь понять, что делать дальше.
У отца была женщина, с которой он жил в Чайна-Тауне. Имени ее я так и не узнала, он не смел произносить его в моем присутствии. Стоило ему открыть рот, я сразу поднимала руку и обрывала его.
Мама тогда проходила химиотерапию, а он уже водился с этой азиаткой. Я видела ее однажды — длинные черные волосы до самой задницы, блестящие, красивые. Именно о них мама и говорила, лежа в постели в слезах, укрыв лысую голову платком.
Иногда я думала: а если бы не все это предательство, не ее разбитое сердце... выжила бы мама?
Когда она умерла, я сказала ему, что для меня он тоже мертв. Сказала это прямо на похоронах — в тот момент, когда гроб опускали в землю. Потом взяла Тин-Тин и Хлою за руки и ушла.
А Джо врезала ему в лицо. Он рухнул, а она просто развернулась и пошла за нами к машине.
С тех пор мы его больше не видели.
После всего этого я начала ненавидеть азиатов в целом. Не могла смотреть фильмы или шоу, где был хоть один азиат. Это было неправильно, и я это понимала, но каждый раз перед глазами вставали мамины слезы, ее бесконечная депрессия из-за той женщины с длинными, красивыми волосами.
Я достала телефон и снова набрала папу. Опять автоответчик.
Мой голос надломился от отчаяния:
— Возьми трубку! Черт возьми!
Встречный бегун перешел улицу, как будто боялся пробежать мимо меня.
Я огляделась, надеясь, что больше никого не напугала.
Еще несколько человек перешли улицу, бросая на меня встревоженные взгляды и жестами указывая в мою сторону.