Кения Райт – Прекрасная месть (страница 125)
— Чего ты хочешь, Лэй? — Моник снова закрутила бедрами в этом развратном, дразнящем круге.
Вся моя решимость начала рушиться.
— Черт возьми... — прошипел я сквозь зубы. — Ты ведь понимаешь, что творишь со мной.
— Что именно? — с ленцой крутанула бедрами она. — Вот это ты имеешь в виду?
Глаза Моник затуманились от желания. Ее киска скользила вверх-вниз по всей длине моего толстого, покрытого венами члена, она терлась об него, двигая бедрами вперед-назад. Грудь покачивалась, соски сводили с ума. Ее лоно сжималось вокруг меня все сильнее.
— О, Моник... — все, что я мог сделать, это закрыть глаза и раствориться в этом ощущении.
Она управляла процессом.
Медленно подняв бедра, дала мне насладиться каждым мгновением, когда ее влажность скользила по всей длине моего члена. А потом, с глухим стоном, рухнула обратно — до самого конца.
Лицо исказилось от сумасшедшего удовольствия.
Она снова начала двигаться, вверх-вниз, в стороны, лаская мой член своей текучей, горячей киской.
Волна удовольствия прокатилась по моим венам, накрывая с головой, пока она не сбавляла ни ритм, ни напор.
Эта влажное, обжигающее трение сводило меня с ума.
Все было настолько ярко, что я откинул голову назад и зарычал от чистого, животного восторга.
Моник задрожала, по ее телу было видно, что для нее это тоже сводящее с ума ощущение.
Я протянул руки и сжал ее грудь:
— Тебе нравится меня дразнить?
— Да... — простонала она, выгибаясь.
Я скользнул пальцами к ее соскам и начал играть с ними, пока она продолжала двигаться — плавно, жадно, оседая и скользя по моему члену.
Каждая клетка моего тела вспыхнула огнем.
Мы двигались в унисон, и стоны, и дыхание становились все громче, все отчаяннее.
И вдруг Моник остановилась, зависнув надо мной. Она посмотрела мне в глаза — в этом взгляде читался немой вопрос:
— Лэй...
Я сжал ее соски:
— Да.
— Мы можем?..
Я знал, что она имеет в виду.
Я чувствовал ее желание, исходящее от нее жаром.
И, если быть честным... жажда войти в нее разрывала меня на части.
Я хотел ее до безумия. Но в то же время... я не хотел потом жалеть.
С трудом пробиваясь сквозь туман возбуждения, я убрал руки с ее прекрасной груди и положил их на ее бедра:
— Мне все еще нужно время, чтобы подумать.
На ее лице отразилось разочарование, и мне было больно это видеть.
Сердце сжалось.
Я не хотел, чтобы она почувствовала себя отвергнутой. Никогда.
— Хорошо... Я понимаю, — прошептала Моник. Она словно почувствовала мое внутреннее метание, провела пальцами по моему лицу и потянулась к поцелую.
Наши губы слились в страстном поцелуе, мой язык исследовал ее мягкость, а ее — танцевал в ответ.
Мы продолжали целоваться, пока Моник медленно не начала двигаться снова. Сначала нежно, обхватывая мой член своей тугой, влажной киской, словно снова изучала его каждую грань, пока я ласкал и вкушал ее рот.
Но очень скоро мы оба растворились в чистом, всепоглощающем желании. Наши тела двигались в опьяняющем ритме, который уносил нас все глубже в безумие.
Я оторвался от ее губ и крепче сжал ее зад, удерживая на себе.
Это все равно не помогло.
Мой член жаждал оказаться в ней по самые яйца.
Мне нужно было сбросить Моник с себя, пока я окончательно не потерял остатки самообладания.
— Черт побери...
Она ухмыльнулась:
— Что?
— Ты знаешь.
— Нет.
— Оставаться девственником рядом с тобой — это, блядь, невозможно.
— Сомневаюсь. У тебя был целый гарем, и ты как-то справлялся.
— Мой гарем — это не ты. Поверь. Никто еще не доводил меня до такого срыва.
— Правда? — Она качнула бедрами, и ее зад задрожал у меня в руках.
Я застонал:
— Прекрати.
Ее смешок был откровенно дерзким, когда она остановилась:
— Опять дразню?
— Блядь, да.
— Отлично.
Я облизал губы:
— Отлично?..
Ее веки опустились наполовину, голос стал томным:
— Я хочу тебя трахнуть.
Эти слова словно ударили током по всему телу.