Кения Райт – Грешные клятвы (страница 8)

#БанановаяЛюбовница #ЭтоНеЧерныйДворец #НеМойХозяинГоры

🕒 14 часов назад · Приложение The E

🔁 3 репоста · ❤️ 10 лайков · 💬 1 ответ

Во мне вспыхнул яростный, убийственный пожар. Все перед глазами потемнело, мысли слиплись в одну — уничтожить. Мне было мало просто убить. Я хотел стереть из истории всю эту ебаную родословную.

С резким динь двери лифта распахнулись.

Гробовая тишина.

Я вышел вперед, полыхая гневом, одержимый одной целью, найти и покарать того, кто позволил себе такую расистскую мразь.

Все молча шли за мной.

Я открыл комментарий к этому поганому посту.

@TheEast4Life 🕊️🔵

В ответ @RoyalRumors

Мама позвала врача, и врач сказал: «Больше никаких обезьянок, скачущих на кровати!»

#ОбезьянийХозяин

Я застыл. Пальцы дрожали от ярости.

— Я хочу знать, кто эти ебаные расисты, которые…

— Мы уже выяснили, кто они, — неловко ответил Чен.

Остальные сомкнулись вокруг меня.

— Отлично. — Я сунул ему бумаги. — Тогда вместо тренировки я еду к ним домой –

— В этом не будет необходимости, Хозяин Горы, — Чен передал стопку Болину.

Я наклонил голову набок:

— И почему, блядь, не будет?

Лицо Чена перекосилось от ужаса:

— Потому что твой отец уже навестил их прошлой ночью.

Глава 2

Фальшивые новости

Лэй

Напряжение сжало плечи.

— Чен, что произошло, когда мой отец навестил этих инфлюенсеров?

Он прибавил шагу:

— В спортзале уже готова видеозапись с новостей, ты все увидишь сам.

Мы свернули в коридор, ведущий к дворцовому спортзалу.

Живот неприятно скрутило.

Я оказался в эпицентре внутреннего шторма, какого раньше не знал.

Моник стояла рядом. Последние дни ее сила и грация не переставали вызывать у меня восхищение.

Я хотел одного, чтобы Восток принял ее. Чтобы мой народ обнял ее так же, как это сделал я. Но путь к этому, судя по всему, будет вымощен сплошным дерьмом.

С одной стороны, моя роль Хозяина Горы давала мне власть — реальную, ощутимую, такую, которую я мог бы направить на то, чтобы заставить всех признать Моник.

Заставить их полюбить ее? Да это, блядь, проще простого.

Во мне вскипела ярость — ярость защитника, нашептывающая: Сделай это.

Но такой путь, основанный на страхе и принуждении, шел вразрез со всем, во что я верил.

Маме бы это не понравилось.

К тому же их вынужденное принятие стало бы пустой победой — победой, которая только посеет обиду и раскол на Востоке.

Я должен показать им, какая она потрясающая. Когда они узнают ее поближе — они поймут.

Я жаждал, чтобы Моник приняли за то, кто она есть, чтобы мой народ увидел в ней то, что видел я, женщину с беспримерной отвагой, добротой и внутренним стержнем.

Я хотел, чтобы ее приняли не из страха и не по долгу, а потому что почувствуют: в ней есть глубина, сила, и она способна обогатить не только мою жизнь, но и жизнь всего Востока.

Но этот путь требовал терпения. И веры.

В то, что перемены возможны. Что сердца и умы могут открыться.

Блядь.

Это был риск, с полным осознанием, что за ним может последовать отказ и боль.

Я не знал, как поступить.

В конце концов… все сводилось к тому, каким Хозяином Горы я в итоге стану… когда отца больше не будет.

Востоку пора двигаться в новом направлении.

Да, встречались и разумные заголовки, но большинство звучало узколобо, с предвзятостью и запахом старых догм о «чистоте».

Пришло время перемен, и Моник может помочь мне в этом. Она — свежий взгляд. Новая перспектива.

Но вести за собой, быть примером, пробуждать перемены через понимание и уважение — куда сложнее.

Ответов не было.

Мы вошли в зал Дворца. Атмосфера сразу окутала меня, как старое, хорошо знакомое объятие, наполненное бодрящей энергией. В воздухе смешались запахи пота, натертого дерева и слабый, почти неуловимый аромат мази.

Я огляделся, отмечая потертые тренировочные маты, устилавшие пол. Их поверхность хранила следы бесчисленных шагов, здесь танцевали, скользили, били с размаху.

На стенах — традиционные фрески и оружие: мечи, посохи, нунчаки.

Рядом с оружием на стенах висели свитки с изящной каллиграфией, в них были наставления и вдохновение для тех, кто стремился постичь не только физическую, но и духовную суть нашего пути.

В одном из углов зала группа учеников двигалась синхронно. Их движения были текучим воплощением силы и грации. Звук ударов деревянного оружия и глухие шлепки тел, перекатывающихся по полу, наполняли пространство.

Несколько учеников заметили меня, но никто не поклонился и не опустился на колени.

В этом зале мы были равны.

Чен провел нас на другую сторону, где уже установили большой экран.

Дак встал по правую руку от меня.

— Не заморачивайся, — сказал он. — Разберемся.