Кендра Эллиот – Третья тайна (страница 40)
Отец сосредоточился на своей тарелке, стараясь подцепить вилкой последние кусочки.
В животе у Мерси заурчало. Но тут она вспомнила обезображенный труп Роба Мюррея.
— Нет, спасибо. Роуз пока останется наверху.
— С ней всё в порядке? — спросила Дебора.
— Да. Только не давите на нее. — Мерси посмотрела на отца, но тот продолжал есть, не поднимая взгляда. — Она сама решит, как лучше для нее и ее ребенка.
После этих слов Карл Килпатрик поднял голову и открыл было рот, но передумал и вернулся к почти пустой тарелке.
— Я еду домой, — объявила Мерси и, приподняв бровь, взглянула на Трумэна: — Не заставляй меня оттаскивать тебя от пирога.
Шеф полиции в два счета прикончил недоеденный кусок, вытер рот и встал:
— Дебора, передайте Роуз, что пирог просто чудесный.
Мать Мерси снова просияла, глядя на Трумэна. Дейли пожал руку Килпатрику-старшему и попрощался.
Выйдя из дома, он остановил Мерси, прежде чем она успела сесть в машину.
— Как Роуз?
— В порядке. Просто растеряна.
— Ник — хороший парень и, похоже, испытывает к Роуз сильные чувства.
— С чего ты взял?
— У меня есть глаза. Колыбель, которая стоит в гостиной, — особый подарок. Надеюсь, Роуз не собирается избегать Ника.
— Не собирается. Она хочет дать шанс потенциальным отношениям.
— Рад слышать. — Трумэн выглядел донельзя довольным. — Кажется, твоей матери я понравился, — с ухмылкой произнес он. — Она угостила меня пирогом.
— Я заметила.
Трумэн прислонился к ее автомобилю и обнял Мерси. Она вздохнула, словно сбрасывая тяжкий груз, накопившийся за этот долгий день, и растаяла в его объятиях. Хватит думать о трупах, сердитом отце, сбежавшей подозреваемой…
От Трумэна веяло надежностью и уютом. Она прижалась губами к его шее, и он напрягся. Продемонстрировав свою власть над ним, довольная Мерси поцеловала его возле уха.
— Кейли сегодня ночует у подруги, — прошептала она.
Трумэн закрыл глаза. Его тело пробила дрожь от приятных ощущений за ухом.
— Больше ни слова. — Он страстно поцеловал ее и подтолкнул к водительской дверце. — Я поеду следом.
20
Я никогда не видела отца.
Когда я подросла и начала замечать, что у детей в книжках есть и мама,
В тот день мы шли по лесной тропинке к излюбленному месту матери, где она возносила свои молитвы: на солнечной поляне между высокими соснами. Мать часто уходила туда на несколько часов. Называла это «поиском гармонии с природой». Она научила меня повсюду замечать маленькие чудеса. Каждый листик, каждая птица и даже земля под ногами — у всего вокруг имелась удивительная история. Я любовалась поразительными сплетениями лиственных прожилок и задумывалась, каким образом листва меняет цвет и, в конце концов, увядает. Следила за полетом птиц, и мне ужасно хотелось присоединиться к ним — стать невесомой, воспарить. Откуда Бог черпал вдохновение для этих хрупких созданий, порхающих с дерева на дерево? Когда я зачерпывала горсть земли, мне открывались новые миры — миры песчинок, минералов и гальки.
Можно узнать столько всего нового, если найти время…
Мы добрались до места. Посреди поляны торчало несколько старых пней. Мать поставила толстую свечу на самый большой и жестом пригласила меня сесть на пень поменьше. Зажгла свечу, закрыла глаза и задышала глубоко и ровно, впитывая лесные запахи. Через мгновение она присела рядом и встретилась со мной взглядом.
— Твой отец в тюрьме.
Не знаю, какой ответ я ждала, но точно не этот.
— Почему?
Мать затихла.
— Долгая история.
— Разве не за этим ты привела меня сюда?
Она взглянула на свечу.
— Да, ты права.
Я ждала продолжения, зная, что торопить ее нельзя. Мать все объяснит, когда будет готова… но кровь буквально закипела в моих в жилах. Мой отец — преступник. Меня переполнял стыд, как если бы множество людей узнали мою грязную тайну. Однако слова Оливии слышали только деревья и земля.
Или же… другие тоже знали? Может, моей матери сторонились в магазинах и на улице отчасти из-за моего отца? Поэтому к нам никто не ходит — кроме ее клиентов?
— Знаешь, я тоже когда-то была молодой. Красивой. Мужчины провожали меня взглядами…
— И по-прежнему провожают.
Я никогда не считала мать старухой, хоть и знала, что, когда я родилась, ей было уже почти тридцать.
Мать фыркнула:
— Они смотрят не так, как раньше.
Я ждала продолжения.
— Я встретилась с твоим отцом на дискотеке.
Я никак не могла представить свою замкнутую мать посреди толпы.
— Замолчи и слушай. Повторять я не буду. Никогда.
Я сжала губы. Она не шутила: в жизни не видела у нее такого выражения лица. Грустного и мечтательно-задумчивого. Мать сидела не так, как всегда, не выпрямившись, а морщины на ее лбу стали глубже. Я ощутила ее землисто-бежевую ауру — не такую, как обычно: не спокойную синеву, пахнущую океаном. И приготовилась внимательно слушать.
— Он был красив и обаятелен. Под его взглядом я вся таяла. А какие слова он говорил… Знал, как соблазнить.
Я сморщила нос.
— Тогда я жила в маленьком домике на окраине Бенда. Он жил в центре города, но вскоре стал проводить у меня все свободное время. Через три месяца мы сыграли свадьбу.
Мать, уставившись на свечу, медленно расплылась в улыбке. Я жадно ловила каждое слово и пыталась представить ее влюбленной.
— Он редко говорил о делах. Я знала только, что он работает на важного человека и его очень ценят. Он описывал свою работу как «делать все, что потребует босс». Только потом я узнала, что ему часто приходилось использовать пистолет.
— Пистолет… — шепотом повторила я. Оружие было для меня чем-то загадочным — в книжках его носили пираты и солдаты.
— В первый же год наши отношения стали рушиться. Его часто не бывало в городе, и он никогда не говорил, куда уезжает. «Это по работе» — вот единственное объяснение, которое я получала. — Кончики ее пальцев коснулись края подбородка. — Я научилась не настаивать и не переспрашивать.
Я проглотила ком в горле, ощутив исходящую от матери боль. Ее резкий запах обжег мне нос.
— Однажды утром я обнаружила на его рубашке и брюках следы крови. Он пришел в три часа ночи, разделся и молча лег в постель, пока я тоже молча стояла рядом. — Мать сделала паузу. — От него пахло смертью. Я знала, что не стоит задавать вопросы. Я все выстирала и вывела пятна, но каждый раз чувствовала их, когда он надевал эту одежду. Как будто его душа пропахла кровью. Босс становился все требовательнее, а сам он — все вспыльчивее. Не реже раза в месяц тень смерти витала в нашем доме. Я тайком стала искать способ развестись. Выяснила, что его босс — страшный человек: под видом помощи он отнимал у людей всё. Если кто-то нуждался в деньгах, он давал их, но взамен требовал полной преданности и покорности. Отчаявшиеся люди были готовы пойти на сделку с дьяволом.
Я слушала как зачарованная. История словно прямиком из моих книг…
— А потом он стал моим врагом.
Я ощутила материн страх и печать. В глазах потемнело, голова закружилась.
— Подробности сейчас неважны, но его арестовали. Пока он сидел в камере, его босс пришел в полицию и предъявил доказательства его преступлений. Все улики указывали на моего мужа: босс предусмотрительно не оставил никаких собственных следов. На суде я дала показания против мужа. Не смотрела ему в глаза, говорила, сцепив зубы, и ощущала сочувствие присяжных. Он сел за три убийства и за издевательства надо мной. Надолго.
Я ждала продолжения, но мать молчала. Тогда я спросила: