Кэндис Робинсон – Убийство Морозного Короля (страница 9)

Но почему в видении она выкрикивала его имя? И кровь… это было что-то новенькое. Сердце заколотилось в ушах, заставив комнату закружиться.

Он встал из ванны, вода каскадом стекала по его стройной фигуре. В воздухе витал мускусный аромат корицы и гвоздики. Как только он взял полотенце, дверь открылась, и раздался горловой голос.

Я даже не могу спокойно принять ванну.

— Ваше Величество, — пробормотал Ксезу с порога и поклонился, прежде чем войти в огромную комнату. — Фрейлина уснула… Не следует ли вам…

— Что? — огрызнулся он. — Отнести ее в постель? Нет. — Морозко насухо вытер лицо, а затем и все остальное тело. Он взглянул на дворецкого и обернул полотенце вокруг своей нижней половины.

Ксезу сложил руки за спиной.

— Какие у вас планы на нее?

Морозко поджал губы. Он не знал, сколько времени потребуется, чтобы все встало на свои места, и сможет ли он ждать так долго. Чем дольше он откладывал пролитие ее крови, тем слабее становилась печать. Тем сильнее пострадает равновесие в королевстве, и кто знает, что станет с Фростерией? Его острые клыки впились в нижнюю губу, пронзив кожу.

— Я не знаю. — Он посмотрел на пылающий очаг в уборной и пожал плечами. — Полагаю, ее смерть.

— Вы… что-то видели, Ваше Величество? — Ксезу сжал брови, встретив взгляд Морозко.

Его дворецкий был посвящен в то, что он видел, потому что Морозко доверял ему, несмотря на то что он был человеком. Возможно, потому, что он мог по своей прихоти угрожать жене Ксезу, а может, потому, что между ними существовало взаимное уважение. Морозко не мог сказать, да и не хотел.

— Не только подменыши грызли лед. На этот раз это была… деревня, и она была там. На земле тоже была кровь. — Морозко бредил, даже он это понимал, но образы в его голове были такими нечеткими, кроме подменышей и лица Эйры.

Ксезу попытался скрыть гримасу, но это ему не удалось.

— Я уверен, что вскоре вам явится еще одно видение, которое внесет ясность. И что бы вы ни решили, это будет справедливо, Ваше Величество.

Он был уверен? Морозко подошел к дворецкому и, наклонившись вперед, возвысился над ним.

— Это так, или ты говоришь это просто для того, чтобы потешить мое самолюбие?

Ксезу опустил глаза, но не стал упираться.

— После стольких лет службы у вас, Ваше Величество, разве я когда-нибудь обману вас подобным образом?

Ответ был отрицательным. Его нынешний дворецкий никогда бы не решился на такое. А его предыдущий? Он сделал. И он был мертв.

Морозко жестом велел ему уйти, и дворецкий кивнул.

— А ты, Ксезу, не привязывайся к деве. Она — всего лишь веточка, проносящаяся по коридорам. Ты понял?

Ксезу встретил его взгляд, горло сжалось.

— Конечно.

— Тем не менее, позаботься о том, чтобы в восточном крыле для нее согрели комнату с птичьей клеткой. Поищи в сундуках смену одежды. Я уверен, что ей что-нибудь подойдет.

В глазах Ксезу мелькнул намек на удивление, но он отвел взгляд и кивнул, прежде чем выйти из комнаты.

— И, Ксезу, она не должна ничего пить до ужина, понял?

Брови дворецкого сошлись, словно пытаясь понять, что Морозко припрятал в рукаве, но затем он решил, что лучше не надо. Ксезу хмыкнул и исчез в коридоре.

Оставшись в одиночестве, Морозко зарычал и бросился к ширме, за которой ждала его одежда. Он натянул черные брюки, зашнуровал их, затем натянул белую льняную рубашку. Длинные пальцы методично закатали рукава до бицепсов. Одевшись, он взял в руки кожаный ремень и завязал волосы в узел.

Не было смысла оставлять Эйру чхать в гостиной. Кроме того, уже наступило утро. Первые лучи солнца заглядывали за горизонт, заливая землю пурпурным светом. Морозко полагал, что настроение Эйры будет только гноиться, как открытая рана, становясь все более ядовитым с каждой минутой — спит она или нет. Ему было все равно, насколько она уныла, но если бы она представляла для него проблему, если бы она угрожала его настроению, он бы сразу же начал беспокоиться.

Он пошел по коридору, с каждым шагом мышцы напрягались от досады. Дойдя до того места, где он оставил Эйру, Морозко кивнул охраннику, Кусаву.

— Я проверил ее один раз, Ваше Величество.

— Только один раз? — Губы Морозко дернулись, и он задумался, осталось ли что-нибудь в комнате. Он толкнул дверь и обвел взглядом комнату, пока не заметил Эйру, спящую в шезлонге. Он не сомневался, что она была уставшей от физической подготовки к празднику, стресса, связанного с его приездом, и поездки во дворец.

Морозко мог оставить ее там, пока она не проснется, а мог разбудить и проводить в комнату, которую приготовил для нее Ксезу. Решив выбрать последнее, он вошел в комнату, стараясь не издать ни звука. Подойдя к шезлонгу, он на мгновение оценил ее смягчившиеся черты, которые до этого были искажены хмурым выражением лица. Так близко он мог разглядеть женщину в своем видении. Кто ты? размышлял он, нависая над ней. Он подумал о том, чтобы опрокинуть шезлонг и снова задеть ее, но предпочел дотянуться до ее плеча. Не успел он ее тряхнуть, как веки ее распахнулись, на лице был написан ужас, и она замахнулась на него. Морозко поймал ее нежное запястье и слегка сжал.

— Что ты делаешь? — Эйра задыхалась, ее грудь вздымалась.

Он цокнул языком и покачал головой.

— Сейчас, сейчас. Я бы не советовал бить твоего милостивого хозяина, птичка, — процедил он сквозь стиснутые зубы и прижал ее к своей груди, заставив подняться на ноги.

Сон мгновенно исчез из ее глаз. Она была яркой, настороженной и готовой сражаться с ним.

Он усмехнулся и ослабил хватку, но не отпустил ее.

— Для тебя приготовлена комната.

— Комната? Не имеешь ли ты в виду тюремную камеру? — Ее губы изогнулись в тонкую линию.

Морозко изогнул бровь.

— Я думал о камере, но ты недолго продержишься в чреве замка. Ты бы замерзла, а пролить твою кровь — та еще задача. — Он закатил глаза. Пренебрежение Эйры к тому, что он ей предлагал, уже порядком надоело. Многие ли жертвы могут похвастаться тем, что живут во дворце, в одном крыле с королем? Он отпустил ее запястье и направился к двери. — Мне проводить тебя?

Эйра подняла подбородок, и по слабой дрожи ее губ он понял, что она борется с приливом ненависти. Что бы она сказала, если бы он позволил ей свободно выплеснуть свои эмоции?

Он обошел ее и повел по коридору в сторону восточного крыла, где находились его покои. Возможно, с его стороны было глупо держать ее так близко к месту, где он спал по ночам. Но, учитывая, что стража стояла на посту возле его и ее покоев, он не думал, что маленькая птичка будет так уж сильно беспокоиться.

Пройдя три четверти длины стены, Морозко остановился и открыл дверь.

— Здесь ты будешь жить. — Он шагнул в дверь и быстро осмотрел комнату. Как и было велено, очаг пылал, и голодное пламя липло к свежим поленьям. Стены, напоминавшие северное сияние, были зелено-голубыми, за исключением тонких золотых линий, создававших иллюзию клетки.

— Добро пожаловать в клетку, птичка. — Он протянул руку, помахав ей в знак приветствия. Посреди комнаты стояла роскошная кровать, а у дальней стены — огромный платяной шкаф.

— С таким же успехом она может быть и так, — хмыкнула она.

Морозко кивнул в знак согласия.

— Да, может быть, и так, но эта комната называется птичьей клеткой. — Он поймал себя на том, что любуется этой комнатой, вспоминая, как прятался здесь, когда был маленьким. Только он и его волчонок, притаившийся в углу птичьей клетки. Тогда здесь стояли десятки проволочных клеток с птицами. Но когда убили его мать, Морозко прибежал в эту самую комнату и выпустил их на свободу, потому что ни один зверь не заслуживает того, чтобы сидеть в клетке. Большинство вылетело через балконную дверь, но некоторые остались. Он не стал допытываться, почему выбрал для нее одну из своих любимых комнат.

— Тебе стоит переодеться во что-нибудь более качественное. — Он не удостоил ее взглядом, вместо этого он посмотрел на кровать, где ее ждала одежда.

Эйра не замерзла бы в платье с меховой подкладкой, которое принес ей Ксезу. Она была человеком и не могла переносить холод так, как он — его дворецкий знал это слишком хорошо.

— Мне не нужны твои краденые платья, — прошипела Эйра, привлекая его внимание к себе.

Его лицо вспыхнуло от негодования, и он бросился вперед.

— Позволь мне перефразировать, если я дал тебе понять, что мне не все равно, чего ты хочешь. Ты переоденешься в это платье, приведешь себя в приличный вид и встретишься со мной вечером за ужином. — Морозко пошел прочь, но у двери остановился. — О, и я не краду платья. Я держу под рукой запасную одежду на случай, если какое-нибудь из них будет уничтожено в процессе траха. Однако это было оставлено мне в подарок.

Эйра плюнула в его сапог и отпрянула от него, ее грязная коса раскачивалась, как маятник.

— Ты промахнулась. — Он поднял брови и ухмыльнулся. — Я позабочусь о том, чтобы для тебя приготовили ванну, и дам указания слугам. Если ты предпочитаешь мою помощь, я с удовольствием прижму тебя к себе и вымою сам.

Она хмуро посмотрела на него через плечо.

— Я бы предпочла, чтобы меня мыло животное.

Усмехнувшись, он вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и прислонился к стене. Раздражать Эйру было занятно, но это лишь отвлекало от более важного дела — выяснить, кем она была во всем этом безумии.