Кэндис Робинсон – Озма (страница 20)
— Нам стоит продолжить путь. Наверное, ближе к порту найдется место получше, чтобы мы могли успеть на первый же корабль до Оркланда.
— Почему это должен быть именно первый корабль? — спросил он ровным голосом. У них не было четкого плана нападения на Волшебника, и это не давало Джеку покоя. Ни у кого из них не было боевых навыков, по крайней мере, насколько он знал, а у Озмы не было магии. Если только и это не было ложью. Его магия могла заставлять вещи расти, но она всё еще была совершенно не проверена. Убийство одной ундины не делало его готовым к битве. Казалось, им просто повезло с Момби, а Волшебник был не из тех, с кем стоит шутить. Джек не видел его два года, но до этого смертный старел на его глазах, посещая ферму, становился хрупким и безумным из-за своей зависимости от фруктов. И всё же от него исходила сила. Волосы на руках Джека всегда вставали дыбом во время его визитов, а чувство тревоги сохранялось долго после его ухода.
— Наверное, не обязательно, — уступила Озма. — Но ведь ты хочешь увидеть море.
Джек приподнял бровь.
— Разве?
— Может, я ненавижу воду.
Озма покраснела и робко улыбнулась ему, направляя фургон на ровную травянистую площадку у дороги.
— Я просто предположила… Раз уж ты всю жизнь прожил на ферме.
Джек внимательно изучал её, отчаянно пытаясь увидеть какой-то физический признак того, что Озма и Тип — одно и то же существо. Ничего. Только эти чертовы голубые глаза, которые он так любил.
— Я давно перестал чего-то хотеть.
Улыбка Озмы погасла.
— Не говори так.
— Скажи мне, — он наклонялся всё ближе и ближе, а затем приподнял её подбородок, — как ты думаешь, что мне тогда осталось?
Её взгляд упал на его губы, когда она заговорила:
— У тебя впереди вся жизнь—
Джек фыркнул, отпуская её лицо.
— Не трудись, Цветочек. Разве что ты сможешь сказать мне, что Тип всё еще жив…
Озма открывала и закрывала рот.
— Я принесу нам что-нибудь поесть из фургона, — сказала она упавшим голосом.
Джек опустил голову, пока она слезала с сиденья рядом с ним. Неужели он ошибался? Неужели это лишь выдавание желаемого за действительное? Он крепко зажмурился, прежде чем слезы успели выступить на глазах. Не было никакого другого объяснения, кроме того, что Озма — это Тип.
Но почему она всё еще лжет ему?
Глава 13
Озма
Джек весь день вел себя с ней как-то иначе… И это наверняка было из-за прошлой ночи, проведенной на поле под звездами. Тот чертов поцелуй. Тот прекрасный поцелуй. Поцелуй, о котором она не могла перестать думать, даже когда скрылась в хижине Джека, пытаясь уснуть. Вместо сна она изучала собственное тело — свою грудь, влажные складки между ног, ощущая то, что было приятно, но могло бы стать еще лучше, коснись её руки другого. А потом она вышла проверить, как он, и нашла его в фургоне с той запиской Момби, которую ей следовало сжечь, а не хранить. К счастью, она быстро нашлась, что ответить.
Озма выпрямилась на сиденье фургона, отгоняя воспоминания о ночи и сосредоточившись на деревьях, усыпанных яркими плодами и орехами. Карта в её жилах вспыхнула, и она поняла: если они срежут путь через лес, то доберутся до моря быстрее. Натянув поводья, она направила оленя прочь с песчаной дороги.
— Ты куда? — спросил Джек, хватая её за запястье.
— Так быстрее. Доверься мне.
Она улыбнулась, поймав его неуверенный взгляд. И тут же мысленно прокляла себя: ведь именно в этом была причина странного поведения Джека — не в поцелуе, а в том, что он всё еще не доверял ей до конца. Вероятно, он думал, что она пыталась соблазнить его ради какой-то коварной цели. Хотя нет, это вряд ли, ведь она ничего не просила, пока прижималась к нему, чувствуя каждый изгиб его восхитительных губ. Озма поспешно отогнала эти мысли и уставилась на чистое небо.
Взглянув на него, она внутренне вздохнула, понимая, что должна дать ему хоть какое-то объяснение.
— Я знаю, куда ехать, Джек, потому что, хоть у меня и нет магии, внутри меня есть нечто, что знает расположение земель и морей. Словно внутренняя карта. Возможно, это и есть магия, а может, просто часть меня. Вот как я ориентируюсь.
— О. Значит, мы не должны заблудиться.
Джек прикусил губу с таким видом, будто хотел сказать что-то совсем другое, но сдержался.
Озма выгнула бровь:
— Уж точно не заблудимся.
Они углублялись в чащу, пока всё вокруг не заполнили деревья с кронами в форме грибов. Ветви переплетались и извивались, словно змеи, а солнечный свет тускнел, пробиваясь лишь сквозь узкие щели в вышине.
— Слушай… Озма, — произнес Джек, закладывая руки за голову.
— Уже не «Цветочек»? — спросила она, пытаясь разрядить обстановку и крепче сжимая поводья. Но его тон заставил её занервничать.
Он усмехнулся и сорвал несколько листьев с ветки, разрывая их на мелкие кусочки.
— О, ты определенно слаще любого цветка.
Затем его лицо стало серьезным, губы сжались в тонкую линию.
— Я хочу извиниться за прошлую ночь. Я не хотел называть тебя Типом.
Значит, он хотел обсудить именно это…
— Это всё равно была моя вина. — Она поморщилась. — Мне не стоило… этого делать.
— Ну, не знаю. — Джек ухмыльнулся.
Озма нахмурилась. Чего он не знает? Он хочет, чтобы она это повторила? Он путался со шлюхами и глушил тыквенный эль, чтобы забыть Типа. Но даже если он и видел в ней нечто желанное, ей нужно было придерживаться своего решения и не сковывать его узами короны. И всё же эти сочные губы и длинные пальцы продолжали притягивать её взгляд.
Фургон подскочил и накренился, в воздухе раздался громкий треск. Озма и Джек повалились вперед, олень хрюкнул, пытаясь развернуться, и замер. Внезапный толчок вправо заставил Озму соскользнуть с сиденья; она выпустила поводья и, хватая руками воздух, приземлилась на землю. Она застонала от резкой боли, пронзившей позвоночник. Джек едва не рухнул прямо на неё, но успел подхватить её и перекатиться, так что она оказалась сверху на нем.
— Ты цела? — прохрипел Джек, приподнимая её подбородок. — Раны от ундины не открылись?
— Я в порядке, — соврала Озма. Спина всё еще ныла, но боль постепенно утихала. Она огляделась, проверяя, не напал ли кто на фургон, но рядом стоял только олень. — А ты?
— Бывало и хуже. — К Джеку вернулась его ухмылка, и он усадил их обоих так, что она оказалась у него на коленях. — Это напоминает мне прошлую ночь. Твоё тело прижато к моему, ноги обнимают мои бедра. — Он коснулся пряди её волос, наматывая её на палец. — Я говорил тебе, как мне нравится этот золотой цвет?
Что-то было не так. То, как он смотрел на неё — будто хотел поцеловать прямо сейчас.
— Ты тайком приложился к элю в дороге или головой ударился?
Озма быстро встала, покидая его объятия, и отряхнула платье от грязи. Она посмотрела на переднюю часть их повозки: одно из колес отвалилось, из-за чего фургон сильно накренился.
— Просто разряжаю обстановку.
Он осмотрел их транспорт и подошел к ближайшему дереву, где валялась часть сломанного колеса.
— По крайней мере, на нас не напали.
— Это только замедлит нас. Не мог этот фургон хотя бы до порта дотянуть?
Возможно, ей стоило выбрать длинный путь по песчаной дороге. Теперь возвращаться будет еще дольше.
— Видимо, фургон не был рассчитан на мягкую почву. — Он постучал костяшками пальцев по ближайшему дереву.
Озма одарила Джека сердитым взглядом и зашагала к оленю. Тот вскидывал голову и топал на месте. Горячий воздух из его ноздрей бил ей в лицо.
— Перестань дергаться, — сказала Озма, протягивая руку, чтобы успокоить животное, поглаживая его мягкую шерсть. Она перевела взгляд с колеса на Джека. — У тебя ведь нет ничего, чем можно это починить?
— Да, я как раз ношу в карманах огромные новенькие колеса. — Он похлопал себя по штанам и покачал головой. — Конечно, нет. Я бы и не знал, как заменить колесо, даже если бы попытался. Момби всегда использовала для такого магию. Она наверняка специально оставила его расшатанным. — На его лице расплылась озорная гримза, подчеркивая веснушки. — Не то чтобы я сам так не поступил бы.