Кен МакЛеод – Ночные проповеди (страница 59)

Макоули прав. Чтобы взять Ливингстона, надо отыскать хоть какую-то связь между ним и преступлениями Хардкасла, только так завзятые скептики и прожженные политиканы выпишут полноценный ордер на обыск. Фергюсон почти не сомневался, что, перевернув дом, офис и церковь Джона, найдет какие-нибудь серьезные доказательства. А то уж так идеально и чистенько робот скрыл все свои дела от лучшего друга! Подумать только, он даже сам собрал печатный пресс и печатал на нем прокламации.

Хардкасл поддерживал контакты с другими роботами. Но как их установить? К андроидам в космосе и на лифте сейчас не подступиться – там все наглухо перекрыла взбудораженная служба безопасности. А еще убийца общался с роботами из Ваймангу…

А ведь Михаил упоминал Ваймангу. Кто-то оттуда дал ему контакты Джона Ливингстона. Фергюсон прокрутил заново вчерашний утренний разговор, о котором успел совершенно забыть – сперва из-за своих сомнений, потом из-за катастрофы в «Динамичной Земле».

Вот оно, имя, – Джон Ричард Кэмпбелл.

Фергюсон отправил запрос на запись, полученную Михаилом от его источника. Спустя пару минут файл прибыл. Просматривая его, инспектор невольно восхитился: голосовое послание сопровождали в качестве примечаний клипы из личных записей и отрывки новостей. Была включена даже запись звонка Кэмпбеллу.

– Я узнал эту женщину, – сообщил Лодырь. – Она работала с Михаилом Алиевым в операции на кладбище Грейфрайерс.

– О да, помню – очень изобретательная и полезная девица эта Джессика.

Фергюсон пересмотрел отрывок, где новозеландец узнал Хардкасла.

– Но все-таки зря она не расспросила его получше. Роп настырно и громко постучал щупальцем по шкафу. Фергюсон раздраженно посмотрел на напарника.

– Отчего ты сам его не спросишь? – осведомился Лодырь.

– Что?

– Просто позвони ему, – Лодырь указал на планшет. – Номер здесь. Его даже не надо искать в сети.

– Хмм, не знаю, может, стоит сообщить об этом Фрэнку…

– Да вряд ли.

– Ладно, уговорил, – согласился инспектор и позвонил.

– Алло?

– Джон Ричард Кэмпбелл?

– Да, это я. Кто говорит?

– Детектив-инспектор Фергюсон, полиция Лотиана и Приграничья. Я звоню из Эдинбурга, Шотландия.

– А-а! Я… в общем, ожидал этого, да.

– Почему?

– Ну я обещал кое-кому позвонить… ну и не позвонил, как-то так… в общем, долгая история. Чем могу помочь?

– Вы случайно говорите не о Джессике Стопфорд и Джоне Ливингстоне?

– Да! Вы об этом знаете?

– Все знаю. У меня тут запись.

– Вот же черт! – вырвалось у Кэмпбелла. Он вздохнул. – Извините. Что ж, она предупреждала. Хотя… так даже и легче. Что вы хотите узнать?

– Вы сказали, что встречались с Хардкаслом и поддерживали регулярные контакты с людьми, бывшими с ним при вашей первой встрече. Вы можете рассказать об этом подробнее?

– Могу, но… погодите-ка, я вас лучше переключу на кое-кого еще. Мы можем открыть общее виртуальное пространство?

– Да, можем.

– Замечательно! У новозеландской полиции нет таких… ну неважно. Вот!

В поле зрения инспектора возник вход в общее пространство. Фергюсон пригласил Лодыря присоединиться.

За столом в небольшой уютной комнате сидели двое. По темным окнам и горящей лампе можно было понять, что снаружи ночь. Один из сидящих был знаком инспектору по записям, сделанным Джессикой, – это и был Кэмпбелл.

Он указал на собеседника:

– Это Брайан Уокер из ФБР. Ему… есть что вам рассказать. У него получится лучше, чем у меня.

Американец посмотрел на виртуальный образ Фергюсона, сухо улыбаясь.

– Здравствуйте, инспектор. Он имеет в виду, что я могу коротко и ясно изложить вам то, что он часами рассказывал мне. Но для начала проверьте мое удостоверение личности.

Фергюсон подчинился и сообщил:

– Готово.

– Поехали, – вздохнул Уокер.

Сначала он с очевидным, хоть и сдержанным неодобрением рассказал, что каждую среду рано утром Кэмпбелл искренне беседовал с горсткой роботов о вере, а те передавали сигнал в Свободную конгрегацию Западного Лотиана, где трансляцию слушали во вторник вечером. Джон Ричард называл эти сеансы «ночными проповедями». Затем Уокер очень схематично обрисовал собственное расследование, оно в последнее время переключилось на срочные послания Фергюсона и предупреждения «Паранойи», которые они отослали охранной службе «Газпрома» на лифте.

Инспектор сразу понял, что, даже если власти США и раскроют какой-то заговор, заслуг Фергюсона они признавать не станут. «Газпром», «Эксон» и правительство США разберутся по-своему, без огласки. В общем, типичный капитализм по-русски. Если и в самом деле на лифте имел место саботаж – дело аккуратно прикроют. Слишком большие финансы замешаны, слишком большой коммерческий риск. Никто не станет выносить сор из избы. А Фергюсон окажется козлом отпущения за то, что забил ложную тревогу, по крайней мере так это будет описано в официальной истории.

Инспектора отвлекла на мгновение неожиданная темнота за окном. Он взглянул на часы: утренняя солета пришла на десять минут раньше обычного. В утреннем выпуске новостей сообщили, что зеркало отклонилось еще сильнее после попытки выправить его траекторию. Но пока лифт не вернется к нормальной работе, сделать ничего нельзя…

– Это же солеты! – выкрикнул инспектор, перебивая. – С самого начала – солеты!

– На кой хрен они кому-то сдались? – осведомился Уокер. – Если их обвалить, вреда они не причинят. Они же тоньше туалетной бумаги.

– Если они станут разваливаться и гореть, зрелище выйдет впечатляющее. А их замена будет стоить нефтяным компаниям и правительству США десятки миллиардов.

Кэмпбелл шлепнул кулаком по ладони.

– Джон Ливингстон сказал мне однажды, что не одобряет солеты. Они, по его мнению, богохульны.

– Интересно-то как, – отозвался Фергюсон, слегка присвистнув. – Но чтобы его прижучить, этого мало.

Он в задумчивости постучал пальцем о край планшета.

– Эти ваши ночные проповеди – насколько они секретные?

– Ну я роботам говорил в лесу, и все. Тут вроде и не знал никто, – отозвался Джон Ричард смущенно.

– Я имею в виду у нас.

– А-а! У вас – совсем не секретные. Они собираются в доме на Линлитгоу. Там на дверях расписание субботних служб, то есть воскресных, молитвенное собрание в четверг вечером, а во вторник, ближе к ночи… э-э, лекция, как они говорят. Все без особой огласки, но никаких секретов. Конгрегация небольшая, человек двадцать, но иногда заходят незнакомые, полюбопытствовать. Интересно же, что там происходит. А там сперва Ливингстон заводит молитву, и все молятся с ним, а потом я говорю с экрана.

– А вы откуда знаете? У вас двусторонняя связь, как в общем виртуальном пространстве?

– О, нет, – Кэмпбелл покачал головой. – Я иногда видел их на телефоне или в видеоочках – как люди подходят снаружи, заходят, смотрят на меня на экране.

– Кто-то из конгрегации посылал вам запись со своих очков?

– Нет, это…

Он закрыл глаза, потом закрыл ладонями лицо. Убрал руки, затем разомкнул веки. Глубоко вздохнул.

– Вот дерьмо. Забыл я сказать: это был Грэм Орр, Хардкасл по-вашему. Когда он приходил – хотя и не каждый раз – я мог видеть его глазами.

– Записи остались на вашем телефоне?

– Наверное. Они ведь по умолчанию записываются, так? – Он почесал за ухом. – Ну я и не проверял никогда.

– Проверите в другой раз, – посоветовал Фергюсон. – Вы еще поддерживаете связь с Ливингстоном?

– Я звонил ему сегодня. Брайан велел передать, что у нас все нормально. Я и передал.

– Передали, значит. А как насчет ваших роботов? Что они рассказали ему?

– Насколько я знаю – ничего. Они сказали, что опасаются прослушки. Да и Ливингстон, как они думают, может быть под наблюдением.