Кен Лю – Стена Бурь (страница 111)

Прихлебывая суп, Луан вспоминал, с какой странной интонацией представители спасшей его семьи шептали слово «Дара». Не исключено, впрочем, что под действием горячечного бреда он что-то неправильно истолковал. В голове у него крутилось слишком много вопросов, чтобы копаться в таких мелких деталях.

Он решил действовать без обиняков и спросил:

– Откуда вы узнали про Дара? И как выучили наш язык?

Принц и принцесса многозначительно переглянулись.

– Это длинная история, – ответил юноша, снова посмотрев на Луана.

– Наверное, будет легче показывать, чем рассказывать, – добавила его сестра.

На этот раз во время перелета над сушей и морем Луан сидел в седле и был привязан ремнями. Управляла крылатым зверем – который назывался гаринафином – Вадьу, занявшая место в седле перед ученым. Этот гаринафин был гораздо мельче тех, что доставили его сюда, и Луан ощущал каждый взмах могучих крыльев, пока принцесса вела скакуна вдоль береговой линии.

– Узнаёшь эти корабли? – спросила Вадьу.

Не заметить то, о чем она говорила, даже с такой высоты было невозможно. В бухте под ними на якорях стояли двадцать с лишним кораблей, каждый размером с небольшой город. Эти суда были достойны памяти человека, мечтавшего соединить острова Дара подводными туннелями; размах проектов покойного императора находился почти за пределами понимания смертных.

– Так, значит, экспедиция Мапидэрэ все-таки прибыла сюда, – пробормотал Луан.

– Да, очень давно, двадцать с лишним лет назад! – крикнула принцесса, перекрывая шум ветра. – Я тогда еще не родилась!

А затем, пока они кружили над легендарным флотом городов-кораблей, ставших теперь безмолвными памятниками грандиозным планам Мапидэрэ, Вадьу поведала Луану о событиях, преобразивших мир льуку.

В течение десятилетий, если не веков, народ поросших мелколесьем степей вел простую жизнь кочевников-скотоводов, полагаясь на помощь своих крылатых товарищей гаринафинов: те охраняли стада, а также служили людям средством передвижения. Жизнь в Укьу была монотонной и однообразной, но вполне приемлемой.

Затем однажды, словно видение из древних мифов о создании мира, на горизонте вдруг возникла флотилия кораблей, громадных, как плавающие острова.

Прибытие чужеземцев из Дара перевернуло мир льуку вверх ногами. Гости показали льуку, насколько узок их мир и какого множества благ и выгод, связанных с развитой цивилизацией, они себя лишают, не уделяя должного внимания науке, искусству, этикету и прочему.

Создавалось ощущение, что до прихода дара льуку были всего лишь червями, ползающими в траве, даже не догадываясь, как высоко парит сокол, способный с одного взгляда лучше понять величие мира, чем черви, накапливающие опыт тысяч поколений.

Пришельцы из Дара оказались превосходными учителями, и льуку и их почетные гости долгие годы жили душа в душу. Вот так Вадьу и Кудьу освоили язык дара – у них имелись заботливые и талантливые наставники.

Но потом вдруг грянула беда. Гости из Дара пали жертвой некоей неведомой болезни и все до единого умерли в течение нескольких дней, как ни старались льуку спасти своих друзей и учителей.

– Вон там находятся их могилы, – проговорила Вадьу, направляя гаринафина по низкой дуге вдоль полосы земли поодаль от побережья.

Луан посмотрел вниз и увидел аккуратные ряды из тысяч сделанных из кости надгробий. Сами курганы были величиной с небольшую хижину в Дара. Зрелище повергло путешественника в безмолвную печаль. Какой ужас, должно быть, испытали Вадьу и ее соотечественники, видя, как их заморские друзья погибают столь непостижимым образом.

– Мы оплакивали их годами, – продолжала принцесса. – И отец дал клятву исполнить последнее желание пришельцев из Дара: похоронить их кости на родине.

Луан кивнул. Кон Фиджи учил, что души усопших не обретут покоя, пока не вернутся в ту землю, на которой родились. Вот по какой причине обитатели Дара всегда прилагали огромные усилия, чтобы непременно доставить своих мертвых домой, и вот почему массовые захоронения в чужих землях солдат, погибших во время восстания и войны между Хризантемой и Одуванчиком, так тяготили его соотечественников.

Однако наряду с этим Луан отметил также и некую странность. Могилы и надгробия были такими однообразными по форме и цвету, как если бы их сделали по заранее подготовленному плану. Может ли массовое захоронение, огромное кладбище, созданное после неожиданной эпидемии заразной болезни выглядеть таким аккуратным, таким… свежим?

– Мы почитаем людей Дара всеми возможными способами, – сказала Вадьу. – Адмирал Крита, который привел экспедицию к этим берегам, до сих пор смотрит на нас, так же как и глаза его супруги, женщины льуку, полюбившей его. Мы сохранили их головы по обычаю нашего народа, поместив на вершину флагштока перед великим шатром в Татене.

Луан кивнул. Это объясняло, откуда взялись два металлических шлема и мумифицированные останки голов, которые он видел висящими на шесте. Но какое-то смутное подозрение не давало ему покоя. То, как эти головы были выставлены, походило скорее на предупреждение, на жестокое торжество варварства. Но быть может, в нем просто говорят стереотипы, обусловленные узостью мышления? У народа льуку своя самобытная культура, свои обычаи, и Луан дал себе зарок не подходить к новому миру с собственными устоявшимися критериями.

По возвращении в Татен Луана Цзиа поселили в шатре, который делили принц и принцесса льуку. Объяснили они это тем, что, поскольку их гость из Дара – определенно ученый человек, ему полагается стать их учителем, а заодно жить с ними.

– Вот твоя книга, – промолвил Кудьу. Он благоговейно взял «Гитрэ юту» обеими руками и протянул ее Луану. – Ты, должно быть, невероятно умен и образован, раз имеешь при себе такой толстый том.

– В надежде найти способ помочь душам наших уважаемых гостей из Дара найти путь домой мы сохранили города-корабли так хорошо, как только могли, – сказала Вадьу. – Увы, нам не хватает знаний ваших моряков.

– Пока гости из Дара были живы, они не раз пробовали найти обратную дорогу, – продолжил Кудьу. – Отец всегда оказывал им помощь, какая требовалась. Но, к сожалению, ни одна из эскадр, посланных на поиски, не добилась успеха… Некоторые вообще не возвращались, и лишь океан годы спустя выбрасывал на берег обломки судов.

– Имеются ли у вас записи об экспедиции императора Мапидэрэ и о деталях дальнейших исследований? – задал вопрос Луан.

Ему не хватило сил сдержаться. Перспектива столкнуться с загадкой была слишком соблазнительной, а разрешив ее, он не только сможет доставить в Дара тела членов экспедиции Мапидэрэ, но и возвратится домой сам.

Кудьу и Вадьу снова переглянулись, принц извинился и вышел.

– От наших гостей из Дара мы узнали, что Острова окружает непроницаемая Стена Бурь, – промолвила Вадьу. – Это правда?

– Правда. – Луан кивнул. – Мне удалось перебраться через нее исключительно благодаря удаче.

– И чтобы вернуться назад, тебе придется преодолеть Стену Бурь снова, не так ли?

– Да, а потому необходимо найти способ, как это сделать. Придется хорошенько поломать голову.

– Если тебе что-то нужно, только попроси. Помощь тебе – это самое малое, чем мы можем отплатить людям Дара за все, что они для нас сделали.

Луан снова кивнул. Его просто ошеломила столь трогательная забота принца и принцессы о пришельцах из далекой страны. Они куда искуснее многих философов Дара следовали завету Кона Фиджи, предписывающему обращаться с чужеземцами как с богами.

Кудьу вернулся с ворохом свитков и карт.

– Здесь бортовые журналы, которые вел адмирал Крита во время путешествия в Укьу, а также предварительные планы последующих исследовательских миссий.

– У вас сохранились записи о том, где и когда были обнаружены обломки этих погибших миссий?

– Да. – Принц показал ученому, где смотреть.

Луан изумился, как быстро и ловко удалось Кудьу собрать такой обширный материал. Создавалось ощущение, что все это было подготовлено загодя, а его гостеприимные хозяева ждали только, когда он попросит…

Луан тряхнул головой. Слишком уж он стал подозрительным и мнительным – дурная привычка, сформировавшаяся еще в Дара, где политика и интриги пронзали все сферы, связанные с властью. Здесь другая земля, иные правила. Нельзя оскорблять недоверием принца и принцессу, которые пытаются почтить память чужеземцев, прибывших из-за моря и ставших им друзьями.

Это новый мир, полный чудес, новых зрелищ и неизведанных дорог. После столь продолжительного одиночества в бескрайнем море человеческое общение было для Луана слишком ценным деликатесом, чтобы не насладиться им сполна. А потому принц и принцесса, неизменно любознательные и уважительные, разбудили в его душе учителя, всегда стремящегося нести знания свежим молодым умам. Радость открытий и исследований пьянила, и он не в силах был сопротивляться соблазну испытать свои силы, бросив вызов очередной загадке.

И тем не менее вечно настороженный Луан Цзиа не мог полностью подавить гложущие его сомнения. А потому решил на всякий случай принять меры предосторожности.

Целыми днями ученый просиживал за столом. Луан корпел над таблицами с цифрами и записывал вычисления на лотке с мокрым песком; он сравнивал карты из бортовых журналов Криты с теми, которые сам начертил в «Гитрэ юту»; штудировал наблюдения адмирала за Стеной Бурь и сопоставлял их со своими собственными; соотносил записи о ветрах и приливах со временем восхода и захода солнца; жонглировал датами, выстраивая их в логические цепочки; искал между ними связи и делал выводы; он цеплялся за каждую мелочь в записях, казавшуюся важной или необычной; строил модели и выдвигал гипотезы.