Кен Лю – Стена Бурь (страница 106)
К крыльям змея были присоединены тросы, шедшие в кокон, и, дергая за них, Луан мог менять угол наклона и положение крыльев, до определенной степени управляя полетом. Когда по иллюминаторам побежали водяные струйки, затуманивая видимость, у Луана возникла иллюзия, будто он находится не в небе, но под водой, а кокон превратился в одноместную подводную лодку, погрузившуюся в какой-то странный, фантастический океан. Мчась сквозь озаряемые сполохами молний облака, он ощущал необычайное возбуждение, которое испытывал в последний раз, пикируя с гор Эр-Ме к процессии тирана Мапидэрэ. Луан понимал тогда, что идет на верную смерть, но был уверен также, что в эти последние минуты его жизнь достигнет своего пика. Он станет первым человеком, кто пролетит свозь испещренный молниями тайфун, первым, кто сумел пронзить Стену Бурь, преграждающую путь в легендарную Страну бессмертных на севере.
Хохоча и дико улюлюкая, как если бы он снова был молодым человеком, одержимым страстью и устремленным к цели, Луан с силой потянул за тросы змея и ринулся в самое сердце штормовой стены.
Затем раскат грома сотряс весь кокон, и у Луана застучали зубы. Последовала яркая вспышка, словно бы поглотившая весь окружающий мир. Кожу пощипывало, и она как будто отделилась от его тела. Последней мыслью было: «Так вот что значит испытать удар молнии? Отчасти это схоже с тем, как если бы тебя охватил огонь».
Луан очнулся. Он не понимал, где находится: в стране живых или на дальнем берегу Реки-по-которой-ничто-не-плавает.
Все тело его было в ушибах, но кости вроде как не сломаны. Боль тупым ножом ковыряла паутину, опутавшую его мысли.
«Я не умер».
Его немного подбрасывало вверх, а потом опускало вниз, как если бы штормовые облака вдруг обрели массу и стали густыми и плотными. Снаружи рокотал гром. Темно-синий свет заливал внутреннее пространство кокона.
«Я все еще лечу?»
Какое-то ярко-оранжевое существо с черными полосами скользило за иллюминатором над ним. Луан удивился, как медленно летит эта птица – столь же замедленно текут и его собственные мысли.
«Насколько удивительной должна быть эта птица, чтобы летать в такой шторм! Интересно, это естественная среда ее обитания?»
Ученый ощущал в голове необычайную легкость.
Последний раз он испытывал подобное, когда у него закончился воздух при подъеме змея на недостижимую прежде высоту. Луан тогда списал это ощущение на переутомление, простую усталость, но теперь понял: сие означает, что кокон находится в безвоздушном пространстве.
На этот раз, не собираясь подниматься высоко, Луан не запасся баллоном с воздухом. Но если он не на большой высоте, то почему воздух закончился?
Желтая фигура с синими полосами скользнула мимо иллюминатора.
«Еще одна птица?
Нет, крылья слишком маленькие.
Она плывет, а не летит.
Да это же рыба.
Вода. Я под водой».
Мысли с трудом протискивались в его ум, пробиваясь через головокружение и смятение, заполнившие мозг подобно тому, как густой ил затягивает дно пруда, где растет лотос.
«Мне нужно выбираться».
Лихорадочно шарящие пальцы нашли наконец задвижку на дверце кокона, он сжал ручку и дернул.
И охнул от напора хлынувшей внутрь воды, прежде чем сообразил, что следует задержать дыхание. Кокон, построенный так, чтобы держаться на воде, был утянут на глубину весом потерпевшего крушение змея. Луан выбрался из кокона и энергично заработал руками и ногами, стремясь наверх. Полотно из отвердевшего шелка окружало его со всех сторон, прижимая книзу. Чтобы добраться до поверхности, до воздуха, нужно было обогнуть крылья.
Легкие горели огнем, руки и ноги слабели и тяжелели. Он находился слишком далеко от края змея. Ему никогда отсюда не выбраться.
Луан перестал бороться. Плотная одежда, служившая для защиты от холода, напиталась водой и тянула вниз, на дно океана.
«Как замечательно было бы увидеть перед смертью новые земли, но всякому путешествию приходит конец. Мы приходим из Потока и в Поток должны вернуться».
Луан уже собирался закрыть глаза и открыть рот, чтобы глотнуть холодной воды, которая положит конец его жизни, когда что-то зашевелилось у него близ сердца, словно барахтающееся животное. Заинтригованный, в последних проблесках сознания, он освободил неведомый предмет из складок халата.
Появилась книга. Страницы ее перелистывались сами собой, напоминая замедленные взмахи птичьих крыльев или шевеление плавников каракатицы. Книга плыла к поверхности, оставляя за собой след из размытых чернил. В тусклом подводном свете золотые буквы словно бы горели на белых страницах.
То была «Гитрэ юту», волшебная книга, подаренная молодому Луану богом Луто, который изменил его жизнь и потом не единожды спасал ее.
Мастер Цзиа потянулся, последним отчаянным усилием схватил книгу за корешок и почувствовал, что его тащат к поверхности. С громким всплеском он вынырнул из воды. Луан вцепился в раму плавающего змея и жадно хватал ртом воздух, в точности как это было десятилетия назад, когда он появился у берегов Тан-Адю на разбитом плоту. Вдалеке виднелась Стена Бурь, тайфуны и циклоны которой все так же соединяли небо с морем.
Но в той части, где сейчас оказался он сам, море было совершенно спокойным. Каркас упавшего змея поскрипывал, когда легкие волны то поднимали, то опускали его, как будто укачивали в колыбели дитя. Луан купался в ярком свете солнца, теплый ветерок ласкал лицо.
В восточной стороне показалась радуга, правый ее конец скрывался в вихрях штормов. До путешественника постепенно дошло, что Стена Бурь осталась к югу от него.
Он каким-то образом перелетел через нее на своем змее.
Трепеща от радости, облегчения и страха, Луан выловил из воды намокшую «Гитрэ юту» и положил ее сушиться на покачивающуюся поверхность змея. Все сделанные им за долгие годы записи размылись, и чистые страницы словно бы намекали на избавление от прошлого с его интригами и предательствами и обещали новое будущее, встречу с неизведанной землей.
Золотая строка проявилась на мокрой еще странице: «Ты теперь сам по себе». Мгновением позже к ней добавилась вторая: «И это хорошо».
– Спасибо, учитель, – прохрипел Луан Цзиа. А потом рассмеялся.
Луан Цзиа дрейфовал по бескрайнему океану на самодельном плоту, который смастерил из обломков гигантского змея. В качестве основания он связал воедино бамбуковые шесты, затем сделал из кусков шелка навес, чтобы укрываться от солнца и дождя. Ему удалось соорудить грубый парус и мачту, тоже из бамбука и шелка, но плот влекло сильное течение, поэтому Луан лишь в самой незначительной степени способен был управлять своим судном. Кокон, так и оставшийся прикрепленным к змею, плыл рядом с плотом, как буй.
День за днем течение, словно могучая река, бежало на запад, в сторону заходящего солнца. Слева оставалась Стена Бурь, постоянный спутник, видневшийся на горизонте. Справа простирался открытый океан, и Луан гадал, что за земли лежат там вдали – населены ли они бессмертными или иными существами, создателями экзотических чудес, которые он непременно должен увидеть. Стайки диранов, играя сверкающими всеми цветами радуги хвостами, скользили над самой водой, а время от времени вдалеке всплывали и пускали фонтаны крубены и киты. Луан шептал молитвы, обращаясь к чешуйчатым властелинам моря на языках дара и островов Тан-Адю, обитатели которых установили, похоже, особые связи с этими созданиями. Проголодавшись, он рыбачил, сделав лесу из вырванной из одежды нити, а крючок – из бронзовой заколки для волос. Испытывая жажду, пил дождевую воду, скопившуюся на крыше навеса. Дожди тут шли почти каждый день.
Луан гадал, скоро ли достигнет места, где находится затонувший континент, легендарная родина народа ано. Увидит ли он пики гор над волнами, последние атоллы великой некогда цивилизации? Или же сейчас проплывает, сам того не подозревая, над городами из мифов и сказаний, подобно воздушному кораблю, обзор которому преграждает густая облачность?
Время от времени тайфуны и циклоны, образующие Стену Бурь, расступались, и возникал узкий проем, своего рода канал между двумя материками. Эти мирные долины между штормовыми горами сохранялись в течение нескольких часов, а иногда даже и дней, прежде чем стена смыкалась снова.
Луан размышлял, что если удастся разгадать закономерность в их перемещениях, то появится возможность безопасно миновать Стену Бурь. Иногда один из составляющих ее циклонов покидал свое место и пускался в хаотическое странствие по открытому морю, и тогда ученый не на шутку опасался, что он может направиться к его плоту. По счастью, вращающиеся смерчи неизменно уклонялись с его курса, однако Луан сомневался, что и другие путешественники могут оказаться такими же везучими. В конечном счете он не знал никого, кто увидел бы этот феномен и вернулся в Дара поведать о нем, если не считать туманных отсылок в древних сагах. Быть может, Стена Бурь имела свои собственные представления о том, кому можно проходить сквозь нее и кому позволено без вреда удалиться из ее окрестностей.
Поскольку заняться было нечем, Луан Цзиа начал делать записи в книге. Одна из пойманных им рыб, молодой марлин, недавно пообедала кальмаром. Выпотрошив марлина, он извлек наполовину переварившегося кальмара и выдавил из его мешка между жабрами темную жидкость, способную заменить чернила. Вместо ручки ему послужил шип марлина. Луан описывал новых рыб, которых ловил, и делал зарисовки, отражая перемещения составных частей Стены Бурь; кроме того, он сочинял стихи и мысленно разговаривал с «Гитрэ юту» как с близким другом.