Кен Лю – Говорящие кости (страница 88)

Только очень самоуверенные и недалекие люди могли поверить, что дара, которые всего лишь десять лет назад обзавелись крылатыми скакунами, сумеют волшебным образом стать в большей степени льуку, чем сами льуку, и победить в прямом столкновении – гаринафин против гаринафина – врага, прожившего в симбиозе с этими животными бессчетное множество поколений.

Молодой император прекрасно понимал, что его гаринафины меньше и моложе, да и числом они уступают тем, что находятся в распоряжении льуку. К тому же наездники-дара отнюдь не так опытны и умелы, как их противники. Дара лишены преимуществ многовекового опыта и традиций, приобретенных в ходе тысяч сражений. Бросать льуку прямой вызов в схватке на гаринафинах было равносильно самоубийству.

Фиро помнил весьма поучительную древнюю историю, случившуюся еще в эпоху государств Тиро. Много веков назад жил в Гане король, страстный любитель гонок на колесницах, который не жалел денег, чтобы покупать самых быстрых лошадей, строить самые легкие колесницы и нанимать самых умелых возниц. Спустя десять лет в его распоряжении оказалась самая лучшая упряжка на свете. Ни один из королей Тиро не мог его победить, и он выигрывал одну гонку за другой, повышая ставки. В конце концов у него больше не осталось соперников, никто не хотел с ним состязаться.

И тут вдруг пришел один разбойник по имени Дофино – говорили, что родился он девочкой, но предпочел выйти в мир мужчиной, – и бросил королю Гана вызов. Этот человек прославился как вождь мятежа проституток, и его последователи были свирепыми воинами, не гнущими шеи ни перед герцогом, ни перед монархом.

– Каких лошадей выставляешь ты на гонку? – спросил король Гана.

– Я приобрел их совсем недавно, – ответил Дофино. – Заглянул на рынок к югу от Тоадзы и торговался с барышниками до тех пор, пока они не согласились уступить их мне по сходной цене.

– А что у тебя за колесница? – осведомился король, несколько сбитый с толку.

– Встретил я тут у городских ворот золотаря, – продолжил разбойник. – Мне его повозка показалась очень крепкой, вот я ее и купил. Сниму пару досок с бортов и удалю пару колес, получится красота.

– А как зовут твоего возницу? – задал следующий вопрос король, еще более ошарашенный.

– Да я сам буду править, понятное дело.

– Как давно изучаешь ты искусство гонки на колесницах? – поинтересовался король, изрядно занервничав. Видимо, Дофино – величайший в мире возница, раз он осмеливается бросать ему вызов с упряжкой из купленных на рынке коней и простой телегой.

– Я вообще не знаю, как управлять колесницей, мне покуда не приходилось этого делать, – признался Дофино. – Не было нужды, потому что мои разбойники сражаются пешими. Но гонки на колесницах мне нравятся: это выглядит так весело, и к тому же я слыхал, что ты обещал отдать город тому, кто тебя победит. Ну вот я и приехал. Давай состязаться.

Король Гана расхохотался. Он все смеялся и смеялся и никак не мог остановиться.

– Ты хоть знаешь, что я стал править колесницей раньше, чем научился ходить? Мне достаточно посмотреть в глаза коню, чтобы рассказать про все его способности. Только послушав звук колес, я способен угадать вес колесницы и ее скорость. Я на память знаю имена пятисот лучших возниц во всем мире. Я вижу сны о гонках и обедаю в конюшне. Неужто ты на самом деле думаешь, что сумеешь победить меня?

– Пока не попробуешь, не узнаешь, – ответил ему Дофино. – Так ты согласен со мной состязаться?

– Ладно, – сказал король, в голосе которого теперь прорезалась угроза. – Но если я выиграю, то казню тебя.

Разумеется, Фиро не собирался совершать столь глупой ошибки и вызывать льуку на поединок на гаринафинах. Гаринафины – это важная составляющая успеха, но, чтобы свести баланс в гроссбухе своей армии, Фиро намеревался вписать в графу «дебет» немало иных строк.

Мечта о полете принимала в Дара различные формы. Начиная с самых первых молитвенных фонариков, приводимых в действие нагретым от свечи воздухом, и до гигантских воздушных кораблей императора Мапидэрэ, наполненных таинственным подъемным газом из озера Дако, целые поколения инженеров старались воплотить в жизнь человеческую фантазию о том, чтобы парить в небесах, подобно птицам.

Луан Цзиаджи, побуждаемый стремлением отомстить ксанскому тирану за свою семью, был в числе первых, кого заинтересовали возможности летательных аппаратов тяжелее воздуха. Досконально изучив полет воздушных змеев, он вычленил принципы, благодаря которым те держались в небе. Как выяснилось, привязывающая змей к земле бечевка имела определяющее значение в создании подъемной силы, которая не позволяла конструкции упасть. Она обеспечивала разворот змея против ветра, а поток обтекающего крылья ветра поднимал его.

На базе этих принципов и наблюдений за полетом птиц был изобретен змей, не имеющий привязи. Крылья, приводимые в движение мускульной силой человека, перемещали машину вперед, а также создавали подъемную силу, возникающую в результате действия воздушных потоков, обтекающих поверхности крыла. Беспривязный змей не претерпел значительных усовершенствований со времен самой первой модели, использованной при покушении на жизнь тирана Мапидэрэ, и Луан впоследствии передал секрет изобретения своей любимой ученице Дзоми Кидосу.

После того как Дара, лишившись озера Дако, утратил вместе с ним и единственный свой ресурс подъемного газа, имперские ученые обратили взоры на военный потенциал аппаратов тяжелее воздуха. Правда, последующее открытие навозного газа как альтернативы тому, что добывали в Дако, положило конец этим исследованиям. Однако когда Фиро задумал свою освободительную кампанию, Дзоми поделилась знаниями о беспривязном змее с Рати Йерой и ее друзьями в надежде, что участники Цветочной банды, взглянув на проблему свежим взглядом, сумеют найти применение этим новым машинам: неплохо бы придумать нечто такое, что сведет на нет преимущество льуку.

Поначалу Рати Йера выдвинула план создать беспривязного змея размером с гаринафина, в качестве прямого ответа этим самым гаринафинам. Хорошо защищенный и оснащенный мощным оружием, этот механический гаринафин тяжелее воздуха бросит вызов крылатому зверю из крови и плоти, – так при нападении на Большой остров во время войны Хризантемы и Одуванчика механические крубены заменили Куни Гару живых.

Но Фиро почти сразу отбросил эту идею. Создание подобного механического чуда требовало долгих лет опытов и изысканий, и, даже если со временем удастся сконструировать нечто работоспособное, у них попросту не хватит ресурсов, чтобы наладить производство.

– Не взять ли нам за основу менее амбициозный вариант плана, построив множество беспривязных змеев размером с человека? – спросил Фиро. – Ну, как это поначалу задумал Луан Цзиаджи.

– Машина мастера Цзиаджи представляла собой скорее планер, чем настоящий летательный аппарат, – пояснила Рати Йера. – Знаете, в чем заключается самая серьезная проблема созданного им прототипа, которую не смогли разрешить даже в Императорских лабораториях? Необходимо постоянно затрачивать силу, чтобы обеспечивать поступательное движение и набирать высоту. Мускулы человека едва ли способны поддерживать в воздухе саму эту конструкцию, не говоря уж о весе брони или оружия.

Фиро понимал, что, с учетом малой подъемной силы этих машин, они пригодны разве что для высадки абордажных партий на вражеских гаринафинов. Подобная тактика была использована десять лет назад кораблями-призраками Гин Мадзоти для самоубийственных атак против крылатых зверей. Но то был крайний случай, жест отчаяния. Молодой император считал неприемлемым так бездумно разбрасываться жизнями немногочисленного отряда бойцов в ходе освободительной войны. Он побуждал Рати продолжать работать над проблемой. Интуиция подсказывала ему, что аппараты тяжелее воздуха способны сыграть важную роль в предстоящей борьбе.

Однажды Рати Йера прикатила в своей коляске на полигон для гаринафинов и стала свидетельницей того, как любопытный юный самец исследовал рощицу, в которой угнездилась целая стая скворцов. Птицы, каждая из которых по отдельности выглядела слабой и крошечной по сравнению с огромным зверем, так и роились вокруг него, норовя клюнуть в глаза и в уши, пока гаринафин не обратился в бегство: бедняга удрал из рощи, испуганно мыча и фыркая.

Изобретательница вернулась в мастерскую, заперлась там и появилась лишь несколько недель спустя, разработав модель устройства, которое она назвала «орнитоптером».

Похожие на птах, вдохновивших Рати на их создание, орнитоптеры состояли из легкого бамбукового каркаса и крыльев из бумаги и шелка, представляя собой, по сути, крошечных, сложной формы воздушных змеев. Благодаря малому размеру и весу, особенно в части крыльев, заведенные пружины или скрученные сухожилия обеспечивали достаточное усилие, чтобы полет продолжался с полчаса, а то и дольше. Что же касается вооружения, то Рати задумала сделать птичек весьма кусачими: они получили пружинный стальной клюв, шелкокрапинное жало, питающееся от миниатюрной банки Огэ, а также рогатку или духовую трубку. Некоторые оснащались даже взрывающимся болтом на тяге от пороха для фейерверков.

– Но как управлять этими малюсенькими беспривязными змеями? – спросил озадаченный Фиро, когда Рати Йера представила ему свое изобретение. – Не собираешься ли ты создать заодно армию миниатюрных пилотов?