Кен Лю – Говорящие кости (страница 7)
И внезапно сообразил, что линия обвинения строится исключительно на косвенных уликах. Он расплачивался золотыми слитками с клеймом, через которое можно отследить связь с флотом, отвозившим дань на Руи; многие взаимодействовавшие с ним пираты были пойманы с костяным оружием, изготовленным мастерами льуку; спасенные жертвы передавали судьям подслушанные ими разговоры, где звучали прозрачные намеки на то, что им предназначалось стать рабами у льуку.
Но Тифан цеплялся за надежду, что у трона нет прямых доказательств. В результате рейдов против пиратов не был захвачен ни один из вожаков, который бы контактировал непосредственно с Хуто, только их подручные, мелкие сошки. Тифан предусмотрительно вел дела с «партнерами» только через посредников и не оставлял письменных следов. Более того, даже его собственные подчиненные никогда не слышали, чтобы он прямо и открыто говорил о похищении опытных ремесленников для льуку: Тифан предусмотрительно настаивал на использовании шифра.
Обвинению предстояло доказывать, что Хуто знал – или должен был знать – о том, что похищаемых механиков и инженеров продавали льуку. Именно благодаря данному обстоятельству его и собирались обвинить в государственной измене, все остальное бледнело по сравнению с этим. Пока нет прямых улик, доказывающих состав преступления, ему предъявить нечего.
«Отрицайте! Упорно отрицайте все, что только можно!» – наставлял Тифан своих защитников.
Но те возразили в ответ, что трон намерен привлечь других свидетелей – «предусмотрительных», показания которых будут оглашены на закрытом процессе. Очевидно, «предусмотрительные» располагают секретной информацией о планах льуку и способны доказать, что Тифан Хуто действовал как вражеский агент. У него есть лишь единственный шанс получить снисхождение, продолжали защитники. Придется полностью во всем признаться, что даст «предусмотрительным» дополнительные сведения.
«Ну уж нет! – решил он. – Ни за что и никогда!»
Холодный пот струился у Тифана по спине, он всю ночь пролежал без сна. Раз в деле замешаны «предусмотрительные», наказание наверняка будет суровым. С другой стороны, если сказать всю правду, это только усугубит ситуацию. Никто не сможет договориться с «предусмотрительными» и выйти сухим из воды, даже такой гений предпринимательства, как Тифан Хуто.
И вот на следующее утро, когда его привели в суд для встречи с новыми свидетелями, Тифан приготовился обделаться во второй раз, чтобы получить отсрочку еще на час. Но вот незадача: будучи весь на нервах, он накануне ничего не ел и не пил, а потому не смог запастись «боеприпасами», необходимыми для этой тактики крайних мер.
Ужас и сожаление так затуманили ум Тифана, пока он стоял на коленях перед скамьей суда, что до него не сразу дошел смысл слов верховного судьи. А тот держал в руках свиток, оглашая то, что было там написано.
– «…Личное вмешательство императрицы Джиа… „Предусмотрительные“ не будут свидетельствовать… Мы расцениваем поступки ответчика как в высшей степени возмутительные и злонамеренные… За недостаточностью улик обвинение в государственной измене признано ошибочным и отозвано… Виновен по всем другим пунктам… Императрица Джиа просит проявить милосердие… посему назначается штраф вместо…»
Хуто стоял на коленях, совершенно ошеломленный, и медленно переваривал услышанное. Его план сработал. Игра «предусмотрительных» оказалась блефом. Насколько Тифан мог предположить, они либо знали на самом деле не так много, как заявляли, либо же не хотели раскрывать степень своего знакомства с планами льуку, даже свидетельствуя на закрытом процессе. Ну а поскольку обвинение в государственной измене провалилось, секретарь Кидосу, желая сохранить лицо, наверняка попросила императрицу вмешаться и подписать приговор, который будет расценен как помилование. Определенно, клану Хуто придется раскошелиться, поскольку штраф предусматривал выплату компенсации пострадавшим. Такой удар явно сместит их семейство с верхних позиций среди торговых домов Волчьей Лапы. Но по сравнению с тем, какой оборот все это могло принять…
– Радуйтесь, что этот процесс происходит не во время Принципата и не в правление Четырех Безмятежных Морей, – увещевали Тифана адвокаты. Они выглядели при этом такими довольными, будто своим избавлением он обязан был их бесполезной болтовне, а не собственной мудрой стратегии отрицания и затягивания, воплощенной им самим в жизнь с безупречной выдержкой и твердостью бывалого человека. Тифан велел им немедленно убираться с глаз долой.
Но в одном он был согласен с защитниками: ему повезло. В свое время Куни Гару упразднил платных адвокатов, упростил уголовный кодекс и дал «предусмотрительным» все полномочия вести расследования и приговаривать к казни предателей. При такой системе Тифан не продержался бы и дня. Хвала Тацзу, что после смерти императора Рагина императрица Джиа и премьер-министр Кого Йелу не только вернули институт защитников, но и развели бюрократию, разработав сложные правила предоставления свидетельств и сбора улик. Да, эта система была призвана не позволить покарать невиновных, однако Тифан был чрезвычайно рад, что она предоставила ему возможность отыскать лазейку на свободу.
– Принесите мне бокал освежающего напитка из кислых слив со льдом! – распорядился Тифан и передвинулся на постели на более прохладное место.
Когда он вернулся в Тоадзу, донельзя рассерженные старейшины клана три дня и три ночи напролет ругали и поучали его, пока он стоял на коленях перед траурными табличками предков рода Хуто. Все, что уцелело от созданной Тифаном торговой империи, у него отобрали и распределили между робкими и нерешительными братьями и кузенами, не способными распознать выгодную сделку, даже если та сама укусит их за задницу. Затем старейшины велели ему сидеть взаперти в своей комнате, размышляя над совершенными ошибками, а вдобавок еще отныне и навсегда запретили прикасаться к семейному предприятию.
Все то время, что Тифан провел на коленях в Зале предков, он злился и негодовал. Ну как могут старейшины быть такими жестокими? Неужели они не видят, что все, сделанное им, было направлено на обогащение и рост престижа семьи? Как могут родные и двоюродные братья быть такими близорукими? Даже после уплаты штрафа у их клана оставался достаточный капитал, чтобы снова подняться. И торговая империя Хуто стремительно вернулась бы на прежние позиции, если бы только это зависело от него. Да тут не горевать надо, а радоваться, провозглашая его, Тифана Хуто, прославленным героем на ниве предпринимательства! Ну да ладно, он подождет, его звездный час еще настанет.
«Пусть до поры до времени мои родственнички попотеют, зарабатывая для клана Хуто деньги и славу. А мне в любом случае не помешает отдых».
Сидеть у себя в комнате было не так уж скверно: он заказывал еду и питье, какие хотел. Ну а попозже, рассудил Тифан, когда старейшины и прочие займутся собственными делами и не будут так пристально следить за ним, можно пригласить парочку девиц из дома индиго или сделать ставку на лодочных гонках, послав букмекеру записку с почтовым голубем.
Со временем, набив себе шишек и убедившись, что организовать восхождение клана Хуто без своего главного тактика – не такая простая задача, братья, родные и двоюродные, неизбежно приползут к нему на коленях. Вот тогда-то он и заставит их за все заплатить.
Потому что самым важным уроком, который Тифан Хуто вынес из опыта пребывания в Гинпене, было одно удивительное обстоятельство, которого он прежде не осознавал, но теперь непоколебимо в него верил: у него есть тайное оружие, куда более могущественное, чем любое знание или умение, – он везунчик по жизни.
Судите сами: он сумел уклониться от обвинения в государственной измене; избежал почти неминуемой смертной казни; ускользнул из лап таинственных «предусмотрительных» и неподкупного заместителя министра юстиции, от каменноликих судей и от сующих повсюду свой нос идиотов из Цветочной банды… И не благодаря ухищрениям платных адвокатов (которые явно переоценивают свои заслуги) или притворному раскаянию (на котором настаивали старейшины), но лишь потому, что Тифан Хуто из породы счастливчиков.
Ему везет невероятно, просто немыслимо, на радость Тацзу и к досаде Луто. А все предприниматели знают, что удача – величайший из всех активов, самый ценный и наиболее редкий. Это прекрасно известно всем, кроме его пустоголовых родичей.
Поэтому нет, он ни о чем не жалеет и ничего в своей жизни менять не собирается. Он просто будет терпеливо ждать часа, когда снова станет главой клана. Его время непременно настанет, – в этом нет ни малейших сомнений.
Тифан отхлебнул глоток прохладительного напитка из кислых слив. И вдруг на язык ему упала молодая ягода – крошечная, но очень сладкая. Вот, даже тут повезло. Ну и что это, скажите на милость, если не предвестие удачи? Он испустил довольный вздох.
«На чьей стороне везение, тот и прав».