Кен Лю – Говорящие кости (страница 9)
– Что… что это такое? – пролепетал он в испуге и потрясении, но довольно тихо, потому как Кровопийца снова вскинула меч.
– Будем считать это… своего рода страховкой, – пояснила Светоносица.
– Что?! Какой еще страховкой?
– Ты только что проглотил редкий гриб, который называется кровопийца, – отбросив всякие церемонии, сообщила ему женщина, представившаяся тем же именем. – Через час он укоренится у тебя в желудке, и извлечь его оттуда можно будет, только если вспороть тебе живот и достать оттуда гриб вместе с внутренностями. Едва прижившись, кровопийца распространит споры по всем твоим жилам и мышцам, проникнув в кровь. Примерно через месяц ты начнешь испытывать нестерпимую боль во всем теле, после чего наступит медленная, мучительная смерть.
– Но за что? – Тифана трясло от ярости и ужаса. – Зачем вы это сделали?
– Не переживай. Хотя удалить гриб нельзя, у нас есть лекарство, способное сдерживать его рост. Пока ты каждый месяц его принимаешь, можешь жить без роковых последствий, не испытывая никаких неприятных ощущений. При каждой встрече, организованной с целью передать тебе товар и получить свою долю прибыли, мы будем снабжать тебя очередной дозой лекарства.
Усвоив смысл сказанного, Тифан тяжело задышал. Очевидно, эти разбойницы оказались более хитрыми, чем он полагал. И подстраховались, дабы получить гарантии, что он будет работать с ними, причем честно.
– Почему бы нам не посвятить следующий час обсуждению деталей? – вежливо предложила Светоносица. – Это даст грибу время прижиться у вас в потрохах. И кстати, господин Хуто, вы даже не соизволили угостить нас чаем: как-то невежливо с вашей стороны.
Тифан покорно кивнул и отправился готовить чай при свете единственной свечи. Его немного пугало известие о смертоносном грибе, помещенном ему в желудок, однако все прочее пересиливала мысль о его невероятной везучести: ведь совсем скоро он получит все, чего желал, и даже больше.
«Тифан Хуто возвысится снова! Вот так-то, господа!»
Глава 4
Истинная сила лошади проверяется долгой скачкой
Хотя отряду Таквала удавалось держаться вне досягаемости преследующих их льуку, однако совершенно стряхнуть с хвоста погоню не получалось. В какую бы укромную долину ни забились беглецы или какое бы неожиданное направление они ни избрали, самое большее через несколько дней льуку вновь возникали на горизонте.
Как бы Таквал ни старался сохранить внешнюю уверенность, но при каждой неудавшейся попытке оторваться от погони он выглядел все более и более встревоженным.
Однажды вечером, когда лагерь пробудился к исходу дня – они шли ночью и спали днем, чтобы их труднее было заметить, – Таквал обнаружил, что двое выставленных в дозор воинов-агонов исчезли. Однако при этом никаких следов борьбы или признаков появления хищников не было.
Он вздохнул. Очевидно, эти двое утратили наконец веру и сбежали тайком, пока остальные спали. Учитывая, что число оставшихся с Таквалом мятежников, как дара, так и агонов, теперь не превышало двадцати человек, это был сокрушительный удар.
– Неужели они всерьез думают, что сумеют раствориться на степных просторах, примкнуть к какому-нибудь племени льуку или агонов и прожить без забот остаток жизни? – негодовал Таквал, не обращаясь ни к кому конкретно и словно бы говоря сам с собой. – Теперь люди в каждом клане будут смотреть в оба. Ведь за пойманного беглеца из долины Кири они смогут получить щедрую награду от Кудьу.
Никто не ответил. Все понимали, что Таквал произнес этот монолог в качестве предупреждения.
Тэра поманила мужа и предложила ему прогуляться за пределы лагеря.
– Напрасно ты ведешь себя так, – сказала она тихо.
После разговора, состоявшегося в тот дождливый день с Торьо, Тэра начала понемногу приходить в себя. Хотя это была уже не прежняя уверенная и решительная предводительница из долины Кири, она вновь обсуждала дела с Таквалом и прочими, время от времени выдвигая различные предложения. Силы буквально с каждым днем возвращались к ней, и теперь принцесса принимала активное участие в охоте, ставила палатки, заботилась об Алкире и даже просила мужа научить ее управлять гаринафином – хотя прежде никогда не выказывала к этому ни малейшего интереса.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты пэкьу, – пояснила Тэра. – Пусть наше предприятие и выглядит безнадежным, но мы пока еще не проиграли. Только когда ты перестанешь убеждать людей и начнешь прибегать к угрозам, они окончательно утратят веру в тебя.
Таквал воззрился на супругу. Маска решительного и сильного вождя, которую он носил не один месяц, мгновенно спала, открыв лицо усталого и испуганного человека.
– Но что мы можем сделать, имея только одного гаринафина и меньше двух десятков людей, многие из которых даже не воины? – прошептал он едва слышно.
– Не знаю, – ответила Тэра. – Но позволь напомнить тебе, что Тенрьо Роатан был некогда беглым заложником, располагавшим одним-единственным гаринафином, а мой отец начинал восстание с шайкой преступников и дезертиров, числом примерно равной нашему отряду. И еще мне вспоминается один отважный принц агонов, который не побоялся спрыгнуть с города-корабля в бескрайнее море – один, вооруженный только надеждой, что сумеет найти способ освободить свой народ.
Таквал обнял Тэру и крепко поцеловал.
– Дыхание мое, зеркало моей души, – проговорил он, оторвавшись наконец от ее губ. – Мне так не хватало тебя все это время.
– Прости, что покидала тебя, – отозвалась Тэра со слезами на глазах. – Пусть Кунило-тика и Джиан-тика сгинули, но красота мира остается. Мы не позволим буре заставить нас забыть, что есть радуга.
– Теперь, когда ты снова со мной, я чувствую себя сильным, как Афир.
Когда они возвращались в лагерь, Тэра прошептала сама себе:
– Всегда есть второй акт. Всегда.
Прислушавшись к совету супруги, Таквал отказался от угроз. Вместо этого он побуждал воинов-агонов постоянно упражняться и тренироваться, строя планы, как добыть еще гаринафинов, если им повезет наткнуться в предгорьях на нескольких охотников-льуку. Тэра тем временем подбадривала Типо То, Сами и других членов общины из числа дара, напоминая, что у них еще есть шанс отомстить за друзей и любимых и выполнить задачу, которую возложили на них на родине.
Как-то раз Таквал, отправившийся в разведывательный полет, вернулся в лагерь неожиданно рано. За Алкиром, его скакуном, тянулся другой гаринафин, тяжело раненный, так что он едва мог держаться в воздухе. Наездником был не кто иной, как Аратен, один из агонских танов из долины Кири, который прежде считался погибшим вместе с прочими. Вместе с ним летели еще шестеро других воинов-агонов, все уже не первой молодости и раненные во время нападения льуку.
Вновь прибывшие представляли собой печальное зрелище: изможденные, покрытые шрамами, полученными не только в бою с врагом, но и позже, когда им приходилось бороться со стихией. Глаза у всех глубоко запали, как если бы им пришлось повидать ужасы, выходившие за пределы сил простых смертных.
Тэра была поражена:
– Но как им удалось выжить? Где ты их нашел?
– Все вопросы потом, – заявил Таквал мягко, но решительно. – У нас еще будет время поговорить.
Без промедления пробудились к жизни вентилируемые огневые ямы. Основанные на традиционной агонской конструкции, в которую Сами внесла усовершенствования: они почти не давали дыма, сводя риск обнаружения беглецов к минимуму. Искупавшись в горячей воде, вновь обретенные товарищи воспрянули духом и с жадностью поглотили предложенное Таквалом и Тэрой угощение из жареного мяса под ягодным соусом.
– Вы представить себе не можете, как же мы рады вас видеть, – промолвила Тэра, когда Аратен и остальные утолили голод.
– Думаю, что можем, принцесса, – ответил Аратен, и его исхудавшее и покрытое шрамами лицо расплылось в довольной улыбке. – Столь многие наши соплеменники погибли, и я даже не берусь сказать, сколько раз меня одолевали сомнения в том, что я когда-либо вновь увижу вас и пэкьу. Но потом я решительно отбрасывал подобные мысли.
Тэра заметила: Аратен подчеркнул, что искал ее и Таквала, при этом упомянув ее первой. Эта мелочь тронула принцессу почти до слез.
– Агонский воин никогда не сдается, – продолжил тан. – И боги сочли возможным вознаградить мою веру, вотан. – Аратен с трудом встал, слегка покачиваясь, и отсалютовал Таквалу, подняв обе руки и скрестив их в запястьях. Потом повернулся к Тэре. – Вотан, – повторил он и отвесил ей поклон по обычаю Дара.
После недавнего бегства дозорных твердость непреклонного Аратена, который никогда не проявлял к ней уважения в долине Кири (и который, что уж скрывать, никогда ей самой не нравился), потрясла Тэру. Рубцы на теле и на лице тана свидетельствовали об ужасных муках, каковые ему пришлось претерпеть, пока он бежал от льуку и искал дорогу сюда.
– У меня на родине, – произнесла Тэра, чей голос готов был вот-вот сорваться, – есть поговорка: «Истинная сила лошади проверяется долгой скачкой». Лошадь, – пояснила она, – это такой наземный гаринафин, очень маленький. Так вот, только по прошествии времени мы узнаём настоящий характер наших товарищей. Мне жаль, что в прошлом мы с тобой не были близкими друзьями.