Кен Лю – Говорящие кости (страница 55)
– Вотан! Вотан! Где же флот? Где подкрепление?
Тан хорошо представляла, как поведет себя Танванаки, когда поймет, что случилось. Восхождение Кутанрово основывалось на призраке флота, который так и не материализовался. Пэкьу взвалит на нее всю вину за то, сколь плачевный оборот приняли события, и под этим предлогом отстранит Кутанрово и ее непримиримых союзников от власти.
Затем Гозтан Рьото со своими дружками, без сомнения, возродят идею взаимовыгодного мирного сосуществования с дара-рааки, будут вновь развращать льуку туземным влиянием, предоставят марионеточному императору Такэ больше полномочий. А потом? Что будет дальше? Даже трусливая императрица Джиа не преминет воспользоваться моментом их вящей слабости, чтобы напасть, чтобы убивать льуку и сбросить врага в море.
Неизбежная утрата с таким трудом завоеванной власти мало заботила Кутанрово – воин постоянно рискует и принимает последствия своих шагов, – однако неизбежную катастрофу, грозящую Укьу-Тааса, следовало предотвратить любой ценой. Не важно, какую боль придется претерпеть лично ей, она должна спасти свой народ.
– Вотан! Вотан! Проход в Стене Бурь закрывается! Что же нам делать?
Кутанрово встрепенулась, словно бы стряхивая с себя кошмарный сон, и вгляделась в даль. Две разделенные части Стены Бурь ползли навстречу друг другу, ну прямо как половинки занавеса в конце туземной пьесы – вот еще одна проклятая традиция дара-рааки, которую следует выжечь огнем.
«Однако… в их дурацких историях содержится зерно истины: дара-рааки говорят, что всегда есть второй акт, не так ли? Это… это все равно как победа Кикисаво и Афир после ужасов конца Пятой эпохи».
Кутанрово воздела руки, и какофония на палубе смолкла.
– Вотан-ру-тааса, вотан-са-тааса! – проговорила она.
Все слушали как завороженные, с каменными лицами. Хотя Кутанрово лишь озвучила то, о чем все и так уже думали: облечение правды в дыхание мысли произвело действие, потрясшее воинов до глубины души.
– Я знаю, что на сердце у каждого из вас тяжело, а тело устало. Знаю, что вы полны сомнений и вопросов. Как без подкрепления одолеть лукавых варваров, которые плодятся, словно лунношкурые крысы? Как противостоять их бесчисленным ордам, пусть даже один воин-льуку стоит десяти, нет, даже сотни дара-рааки? Даже могучую скалу подтачивают бесконечные приливы, даже храбрый волк не в силах победить тысячу блеющих овец, навалившихся на него бездумной, трусливой отарой. Не выбрали ли мы неправильную тропу? Не желают ли боги покарать нас?
Шаманы, таны, наро и кулеки ловили каждое слово тана. Каким-то образом страхи, коренившиеся в их сердцах, будучи высказаны вслух, становились менее пугающими.
– У меня нет ответов на эти вопросы, вотан-ру-тааса, вотан-са-тааса. Одним только богам известно будущее, а они воистину могли оставить нас.
Толпа возбужденно загудела. Кутанрово говорила вещи, которые не произносят вслух.
– Однако надеяться нам следует не на богов, а исключительно на самих себя. В отчаянные времена нам ни в коем случае нельзя забывать, кто мы есть. Помните, как давным-давно Кикисаво и Афир стояли в этом мире – голые, без оружия и шлемов, без союзников и скакунов? Помните, как пэкьу Тенрьо оказался некогда перед лицом флота, какого ни один льуку не видел прежде: каждый корабль больше самого громадного из китов, каждый полон варваров, которые размахивают оружием, несущим смерть издалека, таким же ужасным и могущественным, как оружие конца Пятой эпохи? А теперь скажите: охотно ли боги стали помогать Кикисаво и Афир? Разве боги подсказали тогда пэкьу Тенрьо, что нужно делать?
Толпа изумленно застыла. Кутанрово словно бы открыла им новый способ смотреть на мир. Даже шаманы не возражали, хотя заявление тана и подрывало их авторитет.
– Нет! – взревела Кутанрово. – Боги не помогали нашим предкам до тех пор, пока эти предки не доказали, что не нуждаются в них! Кикисаво и Афир бросили богам вызов и одолели их благодаря хитрости и отваге, а пэкьу Тенрьо поработил чужеземцев с помощью вполне земной смекалки и обычной человеческой доблести. Эти истории у нас в крови, они подтверждение нашей природы: мы народ, способный одолевать богов и демонов самостоятельно, без чьей-либо помощи. Мы заслужили страх наших врагов и доверие небесных сородичей! У пэкьу Тенрьо был боевой топор, именуемый Лангиабото, и, хотя ныне он покоится на дне моря, его дух, дух уверенности в себе, наполняет нас. Даже если боги покинули нас, мы не перестаем быть самими собой. Тен дьудьу диакьога?
Кутанрово замолчала в ожидании ответа. Однако услышала лишь разрозненные и колеблющиеся голоса.
– Тен дьудьу диакьога? – спросила она снова, уже громче.
На этот раз толпа отозвалась более дружно и охотно.
Лицо ее побагровело от натуги, когда она в третий раз выкрикнула во все горло:
– Тен дьудьу диакьога?
Ответный хор грянул уверенно и мощно, как если бы множество ручейков слились в одну могучую реку:
– Льуку кьо!
Кутанрово повернулась и отдала своим охранникам новые приказы. Когда те побежали исполнять их, тан снова обратилась к толпе:
– Ответ на каждый новый вызов можно найти в нашем прошлом, в историях, что передаются из поколения в поколение через живое дыхание. Варварам же не на что полагаться, кроме сделанных из воска мертвых слов-шрамов своих предков – бессмысленных, как следы стада туров, прыгающего с обрыва; мерзких, словно навоз муфлонов у водного пузыря в травяном море; безжизненных, как обугленные тушки куропаток после степного пожара; бездыханных, словно трупы лунношкурых крыс, погребенных в обвалившихся норах. Что мы сделаем с дара-рааки? Что делает саблезубый тигр с оглушенным его молчаливым ревом теленком? Что делает волк с трепещущим от страха ягненком?
Толпа взревела, затопала ногами, застучала оружием по мачтам и планширям.
– Мы убьем их! Выпотрошим! Зажарим!
Появилась охрана Кутанрово, расталкивая толпу. Двое воинов в первом ряду несли большую деревянную бочку. За стражниками плелись два десятка закованных в цепи рабов-дара: их на корабле использовали как поваров, чернорабочих, конюхов гаринафинов, а также для плотских утех воинов.
– Что мы сделаем с ними? – снова спросила Кутанрово.
– Дара-рааки нужно истребить! Так истребим же их! Убьем! УНИЧТОЖИМ!
Кутанрово вскинула кулаки и ударила ими друг о друга. Потом сделала несколько шагов назад, и ее накидка из черепов отозвалась стуком. Стражники вывели скованных рабов на бак, где они и стояли, едва ли осознавая, что происходит. Деревянную бочку установили перед Кутанрово и сняли с нее крышку.
Тан опустила в бочку руки и стала пригоршнями доставать оттуда яркую сочную тольусу из Дара, единственный благословенный плод этой богом забытой страны, и бросать ягоды в толпу:
– Пируйте же, вотан-ру-тааса и вотан-са-тааса! И проявите свою истинную природу!
Разгоряченная толпа ринулась вперед, хватая ягоды, ловя их в воздухе или подбирая с палубы, пока не затоптали. Во время Праздника зимы такого запаса тольусы хватило бы на несколько дней для тысяч человек, но теперь он был поглощен командой одного корабля всего за один лишь вечер.
По мере того как сок тольусы будоражил кровь и насыщал умы видениями славных битв, воины накинулись на перепуганных рабов. Крики и жалобные вопли наполнили воздух: льуку били, пинали, кусали несчастных и рвали их на части. Вскоре рабы из Дара скрылись под кровавой массой когтей и зубов.
Когда волна отхлынула, невольники исчезли. Кто-то из воинов-льуку сжимал в руках оторванную конечность или кусок мяса, у многих кровь капала с губ, по палубе разливались красные лужи.
Кутанрово шагнула вперед, наклонилась и подняла оторванную голову. В тех местах, где плоть была обгрызена, белел череп. Тан продела через глазницу кусок веревки из сухожилий и подвесила новый кровавый трофей к своей накидке.
– Тен дьудьу диакьога?
– Льуку кьо!
«Кто не нуждается в милостях богов? – Народ льуку!»
Облака бежали по небу, не приобретая никакой формы. Стена Бурь сомкнулась, да и в самом Дара тоже назревал шторм. Однако воля богов, как местных, так и всех иных, оставалась по-прежнему туманной.
Глава 18
Заговорщики
Исторически сложилось так, что Гинпен никогда не был крупным торговым центром. Ученые-моралисты презирали коммерцию, видя в ней занятие, недостойное высокообразованных жителей Хаана. Правившие в Хаане короли Тиро облагали порт высокими налогами и не прилагали должных усилий к его реконструкции и расширению.
Ксанское завоевание, когда большая часть хаанского флота затонула в гавани, только усугубило нежелание горожан использовать морские пути. В правление императора Рагина пришлось не один год убирать завалы и углублять дно, чтобы очистить акваторию от обломков и обеспечить полный доступ к докам.