Кен Лю – Говорящие кости (страница 52)
– Ты уверен? – спросила она.
Алкир решительно замычал.
Волна самых противоречивых чувств захлестнула Радию: она одновременно испытала благоговение и восторг, сердце ее разрывалось от боли и готовности принять свою судьбу – то было сочетание эмоций, которое можно обозначить словами «дух героизма». Нет, оно не было ей знакомо: Радия прежде никогда не мечтала стать героиней. Но она приветствовала его приход, как шаманы приветствуют ниспосланную богами одержимость.
– Вотан-ру-тааса, вотан-са-тааса! – обратилась Радия к другим всадникам. – Пэкьу Таквал Арагоз отомстил Кудьу за себя даже после смерти. Не должны ли и мы тоже последовать его примеру?
Остальные наездники молча сидели на своих скакунах, не понимая, к чему она клонит.
– Города-корабли – символ власти Тенрьо и Кудьу Роатанов. Если мы сможем потопить их все, это будет не просто диверсия: сие окажется равносильно тому, как если бы трубы Пэа разнесли во все уголки степи весть, что льуку отнюдь не являются непобедимыми, что Татен может пасть!
Алкир поднял голову высоко в воздух и принялся реветь и стонать. Немного погодя и другие гаринафины тоже затопали по земле когтистыми лапами и застонали в ответ.
– Потопим города-корабли! – в один голос выкрикнули всадники-агоны. – Потопим города-корабли!
Слезы навернулись на глаза Радии. Хотя она и верила, что гаринафины куда разумнее, чем считают люди, она не понимала их языка. Не знала их историй. Она могла только представить, как эти звери наблюдают, бессильные вмешаться, за тем, как их отцы и деды умирают, созидая колосс, каковым стала империя Тенрьо Роатана, как их кости становятся арукуро токуа, движущими вперед амбиции пэкьу Тенрьо. Радия могла только представлять, что чувствуют гаринафины, когда у них отнимают детей, а потом мучают или убивают малышей на глазах у родителей, скованных осознанием собственного бессилия.
Гаринафины не умеют разговаривать, подобно людям, но огонь мести пылает в их сердцах так же сильно, как и в человеческих.
Отряд Радии вновь взлетел и направился туда, откуда недавно прибыл.
Схватка над городами-кораблями была короткой, но яростной. В то время как на стороне Тово было численное преимущество и дисциплина, мятежники Радии летели на гаринафинах, начисто позабывших про страх. Пока обе группы противников кружили, пикировали, взбирались повыше, кусались, царапались и обменивались языками пламени, повстанцы не упускали ни единой возможности атаковать города-корабли.
Два из последних трех судов стали добычей пламени, сильно обгорели и затонули, но гаринафины Тово потихоньку оттесняли в сторону и окружали мятежных гаринафинов, уничтожая их одного за другим. Даже в предсмертной агонии эти отважные звери извивались, вертя шеями и хвостами, отказываясь сдаться. Одна из самок врезалась в айсберг, и ее пылающее тело прожгло в нем дыру. Затем она и ее наездник погрузились внутрь, с презрением глядя на врагов в упор, даже будучи замурованными во льду.
Наконец из всех повстанцев в воздухе осталась только Радия верхом на Алкире. Она направила своего скакуна на последний город-корабль, не обращая внимания на висящих у них на хвосте гаринафинов льуку. Когда Алкир начал пикировать на палубу, матросы с криками бросились врассыпную, прыгая прямо в море. Алкир раскрыл челюсти, захлопнул их, а потом открыл снова, чтобы искупать судно в огне.
Но увы, у него ничего не получилось.
Медленно и тяжело ударяя крыльями, Алкир опять поднялся в воздух. Радия ощущала, как тело гаринафина дрожит от усталости, дыхание его напоминало хриплый звук плохо настроенных труб Пэа.
У женщины упало сердце. Она сообразила, что у Алкира почти закончился подъемный газ, использовавшийся также для огненного дыхания.
Всадники-льуку и их скакуны торжествующе взвыли. Они понимали, что теперь победа будет за ними. Алкир и его наездница, считай, уже покойники.
Радия огляделась: гаринафины льуку окружили их. Пути к отступлению не было, а даже если бы он и был, без подъемного газа Алкир все равно не смог бы долго продержаться в воздухе. Под ними находился город-корабль – рукотворный остров посреди безбрежного моря.
«Знакомое зрелище», – подумалось ей.
Десять лет назад они с Тоофом парили на другом гаринафине над другим одиноким городом-кораблем в открытом море. Именно тогда они повстречали Таквала и Тэру – пару, навсегда изменившую их судьбы. Не устроена ли жизнь подобно полосе великого опоясывающего течения, где, обойдя мир по кругу, ты снова оказываешься в том же самом месте, откуда начал свой путь?
Крылья отказывались держать Алкира, и какой-то жуткий миг длилось падение, прежде чем ему удалось замедлить спуск. Один из гаринафинов льуку отделился от стаи, готовясь нанести последний удар.
«Боги всегда требуют жертв», – размышляла Радия.
Ни одна милость не дается даром. Таквал и Тэра предоставили им с Тоофом новый дом, где они могли растить гаринафинов так, как эти величественные создания того заслуживают. Они обрели счастье, которого никогда не знали среди льуку. Чтобы отблагодарить Таквала и Тэру за воплощенные мечты, они попытались прикрыть их бегство из долины Кири, а также спасти детей. И все бы получилось как нельзя лучше, если бы не Вара Роналек.
Время словно бы замедлилось, пока Радия наблюдала за приближением гаринафина льуку.
– О боги, – прошептала Радия.
Не проходило ни единого дня, чтобы она не задавалась вопросом, правильный ли выбор сделала тогда. Да, они с Тоофом спасли маленьких пэкьу-тааса, а заодно и их родителей, приняв непростое решение избавить Таквала и Тэру от бремени, ведь дети наверняка бы замедлили их маневры. Но одновременно они обманули свою любимую покровительницу, принявшую их обоих как родных детей, давшую им статус членов клана.
«Боги всегда требуют жертв, и мне придется заплатить сполна – как за то, что я совершила, так и за то, чего я не сделала».
А гаринафин льуку между тем был уже совсем близко. Он распахнул пасть, а потом сомкнул ее. Радия знала, что, когда челюсти крылатого зверя снова откроются, ее и Алкира накроет огненная волна.
– Прости, старый друг, – проговорила она в костяной рупор, приложенный к основанию шеи Алкира, в надежде, что тот поймет ее.
Бедняга, похоже, уже смирился с судьбой и сдался. Он не делал попыток избежать неминуемой гибели; вполне вероятно, что у него просто не осталось сил, чтобы уклоняться.
Радия и Тооф всю свою жизнь посвятили заботам о гаринафинах, старались сделать их существование лучше, а чего достигли в результате? Они спасли Га-ала от бойни, но вместо мирной старости этот пожилой самец вынужден будет до самой смерти сражаться против поработителей-льуку. Они хлопотали за строптивого Алкира и убедили старшего конюха, что его нет нужды убивать, но теперь он умрет, изможденный и окруженный врагами. Они сызмальства выпестовали Тану, чтобы потом смотреть, как бедняжка тонет в безбрежном океане, слепая, перепуганная и совершенно одинокая…
«Ну что же, вот и все!»
Ослепительный свет вдруг вспыхнул в голове у Радии – такой же яркий, как взрыв, устроенный Радзутаной много лет тому назад. Вся жизнь пронеслась у нее перед глазами, как повествовательный танец шамана или тот спектакль теней, который ей довелось видеть целую вечность назад, когда «Бескрайний простор» преследовал флот дара. Все в жизни соединено друг с другом, – это великое кольцо, подобное поясу опоясывающего течения. Конец – это также начало, а начало – конец.
«Уж не тот ли это Поток, о котором говорила пэкьу Тэра?»
– Руга-то! Те-воте! – выкрикнула Радия в раструб костяного рупора так громко и властно, как только могла.
Сблизиться с врагом! Стянуть его на землю!
Время, словно бы по щелчку пальцев, вновь вернулось к обычному своему течению. Подобно Тоофу в ту жуткую ночь над долиной Кири, Алкир действовал сейчас скорее по наитию, нежели осознанно. Вместо того чтобы уклоняться от языка пламени, который выплюнул нападающий гаринафин льуку, зверь устремился вперед, прорываясь сквозь огонь, и накинулся на противника, сцепившись с ним крыльями и вонзив в его туловище острые когти.