Кен Лю – Говорящие кости (страница 47)
– Тэра! – воззвала Адьулек. – Желаешь ли ты стать пэкьу?
Все еще дрожа, Тэра провела кинжалом по левой ладони, пустив кровь. Боль от раны словно бы заставила ее очнуться, и дрожь в теле унялась.
Все затаив дыхание наблюдали за ней.
С диким, нечеловеческим криком Тэра занесла кинжал и глубоко вонзила его в грудь Таквала, точно в середину нарисованного на его обнаженной груди кружка, отмечающего то место, где находится сердце.
Даже зная наперед, что должно произойти, Торьо при виде этого едва не лишилась чувств. Сами подхватила ее и поддержала.
Тело Таквала изогнулось, как натянутый лук, но он не издал ни звука. Кровь брызнула из раны. Удерживая рукоять кинжала правой рукой, Тэра бережно положила левую на грудь мужу, позволяя потоку горячей крови омывать ей ладонь, смешивать его кровь с ее собственной.
Пэкьу должен понимать, что значит истекать кровью, а также что такое убивать.
Супруги посмотрели друг на друга, и во взглядах их было столько тоски и отчаяния, надежды и боли, что все остальные отвели глаза, не в силах это видеть.
Тэра медленно наклонилась и припала губами к губам мужа в крепком поцелуе, принимая в свои легкие последнее дыхание Таквала, сердце которого навеки перестало биться.
Веки его дрогнули и сомкнулись, тело расслабилось. Глядя на супруга с бесконечной нежностью, Тэра отодвинулась от него и проговорила:
– Я, Тэра Гару Арагоз, жена Таквала Арагоза, сына Соулийян Арагоз, заявляю о своем родстве с Афир по крови и дыханию. Я забрала жизнь и укрепила свою силу ее силой. Отныне я служу народу агонов как пэкьу.
С огромным усилием Торьо повторила слова Тэры на безупречном агонском.
Адьулек встала и вышла из ледяной пещеры.
Тэра упала и обхватила руками остывающее тело мужа, безутешно рыдая. Торьо и Сами молча ждали, понимая, что сейчас не время произносить слова утешения.
А Адьулек между тем делала снаружи своего рода объявление. Голос ее был слишком слаб, чтобы отсюда расслышать слова.
Но затем стены пещеры содрогнулись, когда все мятежники – агоны, дара и ледовые племена крайнего севера – крикнули в один голос:
– Пэкьу Таквал Арагоз умер! Да здравствует пэкьу Тэра Гару Арагоз!
К тому времени, как весна растопила снега в Укьу-Гондэ, повстанцы на Пастбище Нальуфин закончили свои последние приготовления.
За время трудной и унылой зимы умерло несколько человек. Трупы их, наряду с телом Таквала, сохранили во льду. Теперь пришла пора поместить их в гробы, сделанные по образцу дара с поправкой на подручные материалы. Хотя агонам претил сей чужеземный обычай, но они приняли доводы пэкьу Тэры о том, что трупы товарищей помогут погубить врагов, а сражаться даже после смерти – заветная мечта любого воина.
Два гроба, более крупные, чем остальные, были украшены посмертными масками Таквала и Тэры.
На самом деле в гробу с маской Тэры никакого тела не было. Вместо него внутри находился непроницаемый для воды бочонок из шкуры морской коровы, усиленный костяными обручами и под завязку набитый остатками пороха для фейерверков, в который добавили щебенки с острыми краями, камней для пращи и даже ржавых железных обрезков. Замысел состоял в том, чтобы вызвать смертоносный град из осколков, когда бомба взорвется.
В качестве запала Тэра прибегла к конструкции, основанной на «огненной трубке» адюан, которую они с Дзоми исследовали в Дара, когда пытались разгадать секрет пламенного дыхания гаринафинов. Приспособление сие прижилось среди агонов в долине Кири, и принцесса рассчитывала, что сделать его не составит труда.
Но где найти зуб детеныша гаринафина на Пятнистом Теленке?
Проблема эта мучила Тэру и ее советников до тех пор, пока на выручку им не пришел Годзофин, опытный в изготовлении арукуро токуа. Ему удалось соорудить поршень из бедренной кости и ребра ездовой собаки – получилась конструкция из полой трубки и прямого стержня. Приведенная в действие, она вырабатывала благодаря сжатому воздуху достаточно тепла, чтобы разжечь огонь. Помещенный в бедренную кость порох служил затравкой. Затем полую кость и ребро установили, соответственно, в верхней и нижней половинках гроба, тщательно проследив, чтобы одна точно вошла в другую. Отделив цилиндр и поршень друг от друга прокладкой из сушеного мяса ледяной акулы, Годзофин обернул обе половинки веревками из сухожилий, скрутив их так, чтобы они натянулись. Как только пробка из акульего мяса, плотного и жесткого, будет удалена, сухожилия втянут ребро в бедренную кость, вызвав искру и детонацию заряда. Наблюдая за тем, как Годзофин демонстрирует работу запала из арукуро токуа, Тэра мысленно возвращалась в тот далекий день в долине Кири, когда впервые увидела в действии «живые кости». Сконструированное Кунило-тикой и Джианом-тикой костяное создание наполнило ее тогда восхищением и любовью к новой родине… Слезы брызнули из глаз Тэры, и ей пришлось немало постараться, объясняя Годзофину, что он ни в чем не провинился.
В другой большой гроб положили тело Таквала.
Все приманки, включая четыре гроба поменьше, утяжелили камнями, чтобы вес ящика с бомбой не вызывал подозрений. Зная осторожность и подозрительность Кудьу, Тэра предположила, что сначала вскроют гробы поменьше. Вероятно, Кудьу поручит это тому, кем в случае чего не жалко и пожертвовать. Вот почему туда важно было поместить настоящие трупы: нельзя, чтобы Кудьу почуял опасность. Зная также про тщеславие Кудьу и его склонность прославить свое имя в легендах, Тэра сделала ставку на то, что пэкьу льуку захочет лично вскрыть большие гробы и тем самым навлечет на себя погибель.
Не будучи уверена, что Кудьу оставит ее гроб напоследок, Тэра понимала, как важно, чтобы в другой ящик-приманку было помещено тело Таквала, – это, так сказать, будет последний слой обмана. Но, составляя свой план, Тэра принимала в расчет не только чисто практические соображения. Помимо прочего, ей виделся в этом жест справедливого воздаяния. Будет правильно, если Таквал станет свидетелем неизбежной расплаты Кудьу.
«Ты обещал, что вовремя доберешься в Татен, – подумала она с болью в сердце. – Ты всегда держал свое слово».
Отряд воинов из ледового племени доставил гробы на нартах на край Пастбища Нальуфин, откуда каждую весну откалывались айсберги. Обследовав трещины и разломы, они подобрали ледяную гору, готовую вот-вот обрушиться в море. А затем при помощи раскаленных камней выплавили во льду глубокие шахты, куда предстояло поместить ящики.
Но самая трудная работа была еще впереди. Как только айсберг откололся и поплыл, следовало придать ему нужное направление, – это казалось непосильной задачей для кучки воинов. Но к тому времени история про отпор, данный Китосом льуку в минувшую зиму, разрослась до масштабов легенды, и на его призыв о помощи из дюжин ледовых племен прибыли сотни сделанных из кости и шкур пирог. Не имея полного представления о плане Тэры, северяне тем не менее, отодвинув в сторону насущные нужды весеннего сезона охоты, положились на Китоса. Подобно тому как ледяные блохи облепляют медведя-звездорыла, страшащегося их слабых, но весьма болезненных укусов, флотилия маленьких лодочек обступила айсберг, медленно, но верно подтягивая его к океанскому течению, ведущему на юг, в море Пэа.
Тем временем Китос и Торьо во главе небольшого отряда воинов направились в Татен, а Тэра повела остальные силы мятежников к месту, расположенному к северо-востоку от столицы. Тэра разработала хитроумный план, в осуществлении которого каждой группе предстояло сыграть свою особую роль.
Глава 16
«Услышь мой голос…»
К тому времени, когда Тово Тасарику смог успокоить испуганного скакуна и обозреть сцену внизу, все вокруг уже погрузилось в хаос.
Взрыв мгновенно убил Кудьу, а также многих шаманов и танов-гаринафинов, располагавшихся вблизи от помоста. Шрапнель из смертоносного погребального ящика разлетелась далеко, вплоть до шеренг танов меньшего ранга, и многие из них лишились глаз, были покалечены или ранены. Пострадавшие катались по земле, воя от боли.
Пока командиры льуку метались в растерянности, оставшиеся без руководства наро и кулеки в ужасе бросились врассыпную, на случай если вот-вот взорвется другая бомба.
Тово понимал, что обязан немедленно навести порядок. Дремавший все эти месяцы в его душе страх, что мятеж Таквала на самом деле не угас на ледяных просторах Пастбища Нальуфин, сейчас вновь пробудился к жизни. Что, если это только первый удар, начало тщательно спланированной атаки на Татен?
Но наряду со страхом в душе его нарастала и волнующая дрожь – предчувствие возможности, о которой он прежде не отваживался даже грезить.
Тово отдал скакуну приказ снижаться.
Пэкьу Кудьу Роатан умер. Кто теперь станет пэкьу вместо него?
В последовавшем за взрывом всеобщем замешательстве никто не обратил внимания на то, как Торьо, переодетая таном-волком, поспешно покидает место собрания.
По всему Татену наро и кулеки, привлеченные громким шумом, выскочили из шатров и устремились к месту бойни. Торьо было так же трудно пробираться через все густеющую толпу, как рыбе подниматься против течения.
По правде говоря, девушке очень хотелось присоединиться к потоку. Даже зная о жестокости танов льуку, она инстинктивно желала пойти на место катастрофы и помочь, позаботиться о раненых.