Кен Лю – Говорящие кости (страница 42)
– Но они способны нас понимать, честное слово! Мы с Радией готовы утверждать, что в груди у этого гаринафина до сих пор бьется сердце воина…
– Довольно уже нести чушь!!! Если вы…
– Этот мне подойдет, – вмешалась вдруг Рита. – Я хочу взять его.
Гаринафин поднял голову и посмотрел в ее сторону. Покрытый шрамами и рубцами, он явно вытерпел за свою жизнь множество побоев. Зверь понюхал воздух, и ноздри его раздулись, как если бы он пытался уловить знакомый запах.
Старший конюх ошарашенно посмотрел на Риту:
– Но, вотан, он же совсем больной! Эта бесполезная тварь даже стоять толком не способна. К тому же должен предупредить, что он привык к…
– Я уже приняла решение, – отрезала тан-волк. – Я пробуду в Татене до отплытия флота, так что у него будет достаточно времени, чтобы поправиться.
Тооф и Радия с благодарностью посмотрели на нее.
Старший конюх поднял руки:
– Как пожелаете, вотан.
– Можешь возвращаться к своим обязанностям, – проговорила Рита тоном, не допускающим возражений. – Я хочу поближе познакомиться со своим новым скакуном.
Старший конюх кивнул, повернулся и ушел, радуясь возможности избавиться наконец от этой несносной женщины.
Тан-волк протянула руку и нежно погладила гаринафина по носу.
– Прости, дружище Га-ал, – прошептала она. – Тебе и в самом деле сильно досталось. Алкир тоже здесь?
Тооф и Радия изумленно воззрились на нее:
– Но как?.. Откуда ты?..
Тан-волк сделала им знак молчать и подошла ближе. Оглядевшись с целью убедиться, что никто в корале не обращает на них внимания, она приподняла череп-шлем настолько, чтобы открылось лицо.
– Пэкьу Тэра передает вам привет.
Тооф и Радия разинули рты от изумления: перед ними стояла Торьо, которую они меньше всего ожидали здесь увидеть.
Глава 14
Погребальные ящики
Потребовались огненное дыхание гаринафинов и целая команда кулеков, которые почти три дня без остановки махали топорами, чтобы вырубить изо льда погребальные ящики.
Теперь они аккуратным рядком стояли на берегу.
Четыре были размером поменьше, примерно шесть футов в длину и три в ширину. Другие два – большие, десять футов на пять. Все они оказались на удивление тяжелыми для своих размеров и сделаны были из черных шкур морских коров, обернутых вокруг жесткого внутреннего каркаса, а затем стянутых обручами из сухожилий. После того как ящики почти все утро простояли на солнце, их облепили тучи мух слисли, привлеченных слабым запахом тления и гнили.
При ближайшем рассмотрении льуку заметили, что ящики имеют причудливый узор. Кусочки раковин, вделанные в каждую крышку, складывались в грубые очертания человеческой фигуры. Отполированный черепаший панцирь с выжженным на нем изображением лица находился на месте головы, подобно маске.
– Это варварский обычай Дара, – прошептал Кудьу, обращаясь к Тово. – Они запечатывают покойников в ящики и закапывают их – это проявление их вечного стыда за злые деяния.
Много лет назад им с сестрой довелось надзирать за созданием фальшивого кладбища дара, сооруженного, дабы обмануть Луана Цзиа. Хотя никаких тел в тех могилах не было, Кудьу вполне уразумел принцип использования гробов.
Тово смотрел на черные ящики со смесью любопытства и ужаса. Сама идея быть помещенным внутри такой штуковины, закрытым навечно от Ока Кудьуфин и Нальуфин, не подвергнуться пэдиато савага посредством жутковолков, саблезубых тигров, орлов и стервятников казалась ему слишком ужасной. Неужели такое и впрямь возможно?
Кудьу прошелся вдоль погребальных ящиков, задумчиво вглядываясь в изображения на черепашьих панцирях. Толпа танов и воинов подалась вперед, влекомая любопытством, но остановилась в нескольких шагах, боясь подхватить заразу.
Пэкьу задержался у пары больших ящиков и смахнул роящихся там мух. Два лица, мужское и женское, открылись его взору, оба безмятежные, как будто во сне. Позвали одну из пленниц-дара, захваченных в долине Кири. Она подтвердила то, о чем Кудьу уже догадался и сам: на портретах были изображены Таквал Арагоз, самозванный пэкьу агонов, и его супруга, принцесса Тэра Гару из Дара.
Кудьу вернулся к тому месту, где стоял Тово.
– Как думаешь, что случилось? – спросил пэкьу. – Ты вроде как говорил, что видел, будто все мятежники погибли в расселине на Пастбище Нальуфин. Но получается, что кто-то из них выжил, раз сделал эти штуки.
Тово проклял про себя Таквала и Тэру. Даже после смерти эта парочка продолжала вредить ему.
– В моем первоначальном донесении… э-э-э… ход событий был несколько упрощен.
Кудьу вскинул брови:
– Так, может, настало время для перевспоминаний?
Тово сглотнул:
– Пытаясь добраться до Пятнистого Теленка, мы оба, я и Таквал, провалились в полынью в тонком льду. Несколько часов боролись мы в воде, в пробирающем до костей холоде, и я успел серьезно ранить узурпатора, однако агонские воины ухитрились его спасти. Благодаря численному превосходству им удалось ускользнуть от нас. Но я понимал, что надолго в этом мире Таквал не задержится. Прежде чем продолжить погоню, нам пришлось позаботиться о раненых и перегруппироваться.
Тан расправил плечи и выставил напоказ культю левой руки, напоминая пэкьу о принесенных жертвах. Однако на лице Кудьу не отразилось никаких эмоций.
– А затем, после нескольких дней поста и молитв Нальуфин, – продолжил Тово, – мы снова выступили на остров Пятнистый Теленок. Должно быть, именно в это время Таквал и Тэра умерли, а уцелевшие бунтовщики осквернили таким образом их тела. К тому времени, когда мы с воинами настигли беглецов и наблюдали, как те сваливаются в пропасть, они, должно быть… – Взгляд его просветлел, словно Тово внезапно понял нечто важное. – Они ведь остались без вождей! Это объясняет, почему, едва увидев нас, мятежники сразу перепугались, бросились врассыпную и сломя голову устремились в смертельную ловушку.
Кудьу скептически посмотрел на него.
Но Тово упорно гнул свое. Стоит солгать единожды, и дальше уже не будет иного выбора, кроме как громоздить один обман на другой.
– Очевидно, что самозваный агонский пэкьу подпал под влияние ложной религии своей супруги. Вот почему его сторонники прибегли к этому варварскому погребальному обряду. В остальных четырех ящиках лежат, должно быть, трупы их самых преданных соратников, которые подвергли себя вечному проклятию, лишившись возможности полететь на облачном гаринафине, ибо вынуждены и по ту сторону смерти сопровождать своих хозяев.
Кудьу обдумал слова Тово. «Пэкьу должен уметь отличать истинные истории от ложных», – говаривал, помнится, его отец. Кудьу подозревал, что рассказ тана приукрашен, как и множество иных донесений о битвах: так уж издавна повелось. Но содержится ли в нем хотя бы зерно истины?
Он смежил веки и представил картину происходящего: вот мятежники сломя голову убегают по покрытому льдом морю, тщетно ища приюта в краю снегов; потом понимают, что убежища здесь не найти, они лишь ненадолго отсрочили смерть; а уж когда вождь умирает у них на глазах, сердцами всех овладевает отчаяние.
Что ж, в целом история выглядит правдоподобно. Но можно ли быть уверенным? Хотя Тово верно следовал за ним все эти годы, знает ли он, какого цвета сердце у этого человека?
– Нужно вскрыть погребальные ящики, – решил Кудьу.
– Зачем? – вскинулся Тово. При мысли, что эти жуткие коробки придется открывать, волосы у него на затылке встали дыбом. – Если глупцы решили надругаться над своими телами, то с какой стати нам вмешиваться?
– Ради доказательств, – пояснил Кудьу, хищно прищурившись.
Тово понял, что тот имеет в виду. Пэкьу всегда был человеком подозрительным, а истории, которыми потчевал его Тово, вполне ожидаемо пробудили в нем сомнения. Теперь Кудьу не оставит Укьу и не отправится в экспедицию к берегам Дара, пока не подержит в руках череп Таквала.
Кудьу подошел к ящику с портретом Таквала и собирался уже обрушить на крышку топор, но остановился. Ему вспомнилось, что ящики были подозрительно тяжелыми.
«А что, если там не только трупы?»
Он решил не спешить: какой смысл подвергаться ненужному риску? И посмотрел на Тово, который поежился под колючим взглядом правителя.
Кудьу улыбнулся:
– Я не собираюсь лишать тебя чести лично предъявить доказательства с таким трудом добытой на севере победы.
Тово заскрежетал зубами. Он не смел признаться, что сражение за ледяной форт вселило в него страх перед магией варваров. Стоны воинов, умирающих от гнойных ран, вызванных заколдованным зловонным кипятком, до сих пор преследуют его во сне. Какие злые духи скрываются в этих погребальных ящиках? Не способны ли пэкьу агонов и принцесса Дара устроить им сейчас ловушку, грозящую новыми смертями?
– Эти мятежники сдохли, Тово, – сказал Кудьу, и в голосе его прорезалась жесткая нотка. – У мертвых нет власти над живыми, особенно у варваров, не верящих в истинных богов. Ты ведь собственными глазами видел, как они умерли, правда? Или на самом деле все было не так и ты собираешься изложить мне очередную версию событий? Нет? Ну, тогда тебе нечего бояться!
Тово понимал, что пути назад нет, и покорно кивнул:
– Спасибо, пэкьу, что оказал мне эту высокую честь.
Кудьу отвел окружавшую их толпу любопытных на пару сотен шагов, пока они не оказались в безопасности от любой из ловушек дара. Кроме того, пэкьу предусмотрительно призвал шаманов. Нанеся порезы на ладони, они каплями крови воздвигли преграду на случай, если появятся злые духи: вдруг рассказ Тово о мощном колдовстве дара окажется правдой.