Кен Лю – Говорящие кости (страница 29)

Вообще-то, Таквал предвидел такой поворот, и, честно говоря, то была одна из причин, по которой он повел свой отряд на север. Зимы в этих краях гораздо более суровые, чем даже в самые худшие года в сердце степи. Будучи созданиями огня, гаринафины под долгим воздействием сильного холода становились сонными и слабыми.

Сообразив, что по воздуху беглецов не настичь, Тово отослал на юг всех еще способных летать гаринафинов. Тех же, кто оказался прикован к земле и заболел от холода, забили, устроив воинам пир. Набив животы вкусным жирным мясом, вволю напившись кьоффира и затуманив разум дымом тольусы, льуку колотили костяными палицами по твердой от мороза земле, готовые ринуться в бой.

– Смерть агонским мятежникам и варварам из Дара! – бросил клич Тово. – Да здравствуют льуку! Да здравствует пэкьу Кудьу!

Тово заставил ледяных блох снабдить льуку санями с собачьими упряжками, и началась долгая погоня по неприютным, скованным морозом северным землям.

Сотни миль мчались наперегонки по унылой тундре агоны и льуку.

Воины Тово совершенно не заботились о собаках, гнали их, пока те не подыхали от усталости, а трупы скармливали новым псам, которых отбирали у ледяных блох. При таком жестоком подходе преследователям даже без гаринафинов удавалось постепенно нагонять добычу.

Между тем во всех поселениях северян спасавшиеся от жестокого нашествия льуку местные жители хлынули в разные стороны, а потому новости расползались, как трещины в ледяном поле. Таквал понял, что их время на исходе.

– Нам не уйти от льуку, – сказал Китос. – Они намерены добиться своего любой ценой и ни перед чем не остановятся.

Таквал оценил ситуацию. Однообразное широкое пространство тундры совсем не походило на горы Края Света, изобилующие укромными долинами и ущельями, где можно спрятаться.

– А что, если мы перестанем идти на запад? – спросил он. – И повернем… снова на север?

Китос с любопытством посмотрел на собеседника:

– Что ты задумал?

Северное побережье Укьу-Гондэ выходило к покрытому льдом архипелагу Пастбище Нальуфин, который отделял от суши узкий пролив. Весной и летом ледовые племена перебирались на близлежащие острова, чтобы поохотиться на морских коров и на гнездящихся там гагарок. Никто не знал, сколько всего в архипелаге островов и как далеко на север они тянутся.

– Разве мы не можем сбежать за море и затеряться среди тысячи тысяч островов?

– Ледовые племена не живут на Пастбище Нальуфин, – пояснил Китос. – Зимой там не найти пищи: повсюду только бескрайние торосы и предательские трещины, без звука проглатывающие людей.

– Вот и прекрасно! – воскликнул Таквал. – Чем опаснее местность, тем легче нам будет стряхнуть с хвоста погоню!

– Любопытно ты рассуждаешь, – промолвил Китос, поглаживая покрытую сосульками бороду. – Но позволь тебе напомнить, будущий пэкьу агонов: наш договор состоит в том, чтобы я доставил тебя на место, а не сделал нашим повелителем. Ты выбираешь, куда идти, но, если там окажется мало еды, я не стану кормить тебя за счет своих воинов и даже собак.

– Условия изложены предельно ясно. – Таквал горько улыбнулся. – Так что, мой план в принципе возможно осуществить?

– Почему бы и нет? В эту пору море между материком и ближайшими островами уже должно покрыться прочным льдом. Нарты смогут по нему проехать, нужно только быть очень осторожным.

Однако вместо ровных ледяных полей у окраины материка их встретил бушующий океан в объятиях зимнего шторма. За проливом, на горизонте, виднелись смутные очертания Пятнистого Теленка, ближайшего острова из архипелага, известного как Пастбище Нальуфин.

– В иные зимы море замерзает поздно, – сказал Китос.

Таквал проклял свое невезение.

– А нельзя ли переплыть пролив на лодке?

Вождь рассмеялся:

– Будущий пэкьу агонов, твоими устами говорит безрассудство. Да, мы действительно перебираемся на острова на пирогах из шкур, чтобы охотиться там весной и летом, но в такой зимний шторм это невозможно. Тебе придется ждать.

– Как долго?

– Этого никто не знает. Море непредсказуемо, словно капризы ребенка.

Перспектива сидеть и ждать, пока замерзнет море, в то время как льуку с каждым мигом все ближе, представлялась Таквалу безнадежной. Да и Китос явно не собирался оставаться на побережье.

– Мы доставили вас, куда смогли, – объявил он. – На этом наша сделка заканчивается.

– Ты оставляешь нас на растерзание льуку? – укорил его Таквал.

– Я вождь своего народа, а не агонов, – парировал Китос. – Вряд ли ты сам на моем месте поступил бы иначе.

Таквал призадумался и решил, что вождь ледового племени прав. Можно ли требовать, чтобы Китос поставил под угрозу жизнь своих людей ради отряда мятежников, в котором и двадцати человек не наберется? Сама идея бросить вызов могущественным льуку казалась безумной.

Разочарованный, Таквал вернулся к Тэре:

– Китос не останется с нами. Нам придется встретиться с льуку одним.

Таквал ожидал, что жена придет в отчаяние, однако вместо этого увидел в ее глазах спокойствие.

– Ты боишься? – спросила Тэра.

Он пристыженно кивнул.

– Не думаю, что ты боишься умереть, – заметила она. – Мне кажется, ты боишься, что, попросив Китоса не бросать нас, ты обречешь его на бессмысленные жертвы.

Таквал поразмыслил над словами супруги и признал ее правоту.

– Мы оба совершали ошибки, – продолжила принцесса. – Ты всегда был готов безрассудно пожертвовать собой, а я, напротив, всячески старалась избегать любых жертв. Но иногда мы обязаны потребовать от других пойти на жертвы и принять их.

– А что, если мы заблуждаемся?

– Тогда нам нужно быть готовыми выложить зубы на доску – поставить на кон собственную жизнь или, если удастся спастись, жить потом с чувством вины.

– Это оправдание из разряда тех, что прекрасно подошли бы Тенрьо или Вольу.

– Ты не ошибся, так оно и есть, – кивнула Тэра. – В Дара говорят, что лишь тонюсенькая грань отделяет безумие тиранов от милости королей и что герои и негодяи одинаково требуют жертв от других людей. Разница, если она есть, заключается лишь в том, ради чего приносятся эти жертвы: чтобы удовлетворить амбиции немногих или же обеспечить свободу большинства.

Таквал заглянул ей в глаза:

– Это боги говорят твоими устами, душа моя?

Тэра улыбнулась:

– Боги всегда говорят в наших сердцах. Нужно просто уметь их слышать.

Стоявшая невдалеке Торьо прислушивалась к разговору супругов, и вид у нее при этом был весьма озабоченный.

Таквал пришел к Китосу. Люди из ледового племени готовились тронуться в обратный путь на собачьих упряжках и грузили сани. В качестве жеста доброй воли они решили оставить мятежникам штабель торфа, нарезанного в болоте неподалеку на юге, а также немного оленины и вяленого тюленьего мяса.

– Имей в виду, что льуку не остановятся после того, как расправятся с нами, – предупредил Китоса Таквал. – Завоевание, стоит его вкусить хоть раз, становится блюдом, перед которым нельзя устоять. Твои люди превратятся в рабов.

– Заботы грядущего дня следует оставить на завтра, – ответил ему вождь, не оборачиваясь.

– Если ты встанешь плечом к плечу с нами, у тебя появится шанс избежать завтрашних забот.

– Что проку в призрачных возможностях? У тебя не больше шансов победить льуку, чем выжить в шторм, передвигаясь на пироге из шкур и костей.

– Чем больше у меня будет сторонников, тем выше шансы на успех.

Китос резко развернулся:

– Ты просишь наш народ пойти с тобой на войну против льуку и умереть за тебя. Почему ты считаешь себя вправе требовать это? Что можешь ты предложить в уплату за наши жизни?

– Ничего, – честно признался Таквал. – Я называю себя пэкьу агонов, однако на деле под моим началом меньше двадцати человек, причем большинство их не назовешь опытными воинами. Но единственная снежинка предвещает наступление зимы, а единственная капля воды – источник могучего океана. Я ничего не могу предложить тебе взамен, разве что возможность стать в будущем частью чего-то великого и свободного. Используй этот шанс.

– Я старик, – проговорил Китос. – Мне уже недолго осталось. Эти сказки о будущем мне неинтересны.

– Тогда подумай о своих детях и внуках. Однажды, умирая под палицами и топорами льуку или стеная в неволе, они вспомнят тебя, своего предка, который получил шанс, пусть призрачный и отдаленный, избавить их от злой судьбы, но предпочел ничего не делать, а просто отойти в сторону. Им стыдно будет называть себя потомками труса.

Китос засмеялся, и с бороды у него посыпались сосульки.

– Ну-ну… Это старый фокус. Неужто ты решил, будто мною так легко управлять?

– Я вовсе не собираюсь тобой манипулировать, – возразил Таквал. – Но полагаю, что тебя еще можно вдохновить. В отличие от настоящего труса, в сердце которого нельзя раздуть искру надежды.

Китос долго смотрел на него.

– Сдается мне, ты безумен, – произнес он наконец.