Кен Лю – Говорящие кости (страница 234)
– Этот бизнес не из легких, – заметил Види тоном сухим и несколько холодным. – Длинношерстный скот сильно отличается от скота из Фасы. Вам понадобится найти кого-нибудь, кто знает толк в этом деле.
– Согласен, – кивнул Эги. – В идеале надо бы взять в компаньоны какого-нибудь наро-вотана из льуку. С меня деньги, с него навыки. Я слышал, что льуку нравится работать с ветеранами, – исходя из знакомства с императором Монадэту, они считают их более честными и заслуживающими доверия, чем гражданских. Но одной лишь фермой я не ограничусь, у меня припасены и другие предпринимательские идеи.
– Например? – осведомился Види.
– Вы в курсе, что таны льуку любят собирать всякие древние раритеты и каллиграфические свитки, чтобы выглядеть более образованными? А нашим господам, я это еще в Пане подметил, нравится иметь кости и панцири с вытравленными кислотой рисунками, чтобы казаться более… Как это называется? Ага, космополитичными. Ручаюсь, уж я найду способ убедить льуку продавать свои ремесленные изделия на центральные острова за чистое золото. Еще я видел очень хитрые игрушки, которые льуку делают для своих детей из сочлененных кусков кости… Ладно, не буду выдавать все свои секреты. Готовясь к осуществлению этих планов, я начал учить язык льуку, хотя это сложно делать в одиночку, ведь надо с кем-то общаться, дабы закреплять навыки.
– Я могу упражняться с вами, – предложила кашима.
– Вы тоже осваиваете язык льуку? – Хотя до того Эги не слишком жаловал кашима, теперь она пробудила в нем интерес. – Но вы же вроде как собирались учить детей классикам ано?
– Ну и как я смогу объяснить всю сложность классиков ано своим ученикам, не зная их языка? – спросила женщина. – Еще я поняла, что попытка перевести классиков ано на льуку открывает новые возможности. К тому же мне интересно собирать фольклор льуку. Между прочим, собрание их мифов, опубликованное императрицей Шидзоной и консортом Кинри, пользуется большой популярностью.
– Дочь читала мне некоторые из этих историй!
– Правда? И какая же понравилась вам больше всего?
– Пожалуй, та, где говорится про Милосердного Торьояну Целительные Руки…
Рати улыбнулась про себя. Хотя она так и не освоила толком логограммы, однако по праву гордилась их совместным с Кинри изобретением. Книгозеркальные машины заполонили рынок дешевыми высококачественными изданиями. Теперь любой ученый мог получить в личное распоряжение полное собрание эпиграмм Ра Оджи и трактатов Кона Фиджи, не отдав за это запредельную сумму. То была роскошь, о которой предыдущие поколения могли только мечтать.
– Вы так и не сказали, над какого типа машинами вы двое работаете, – проговорила кашима, глядя на Види и Рати.
Фара пожаловалась Види, что принцесса Дьана столкнулась в Укьу-Тааса с серьезной проблемой: что касается собственности на землю на островах Руи и Дасу, то тут все запуталось дальше некуда. После катастрофических изменений, вызванных сперва завоеванием льуку, а затем, уже после освобождения захваченных ими территорий, политикой массовых переселений, почти каждый надел, пустой или занятый, стал объектом ожесточенных споров. Кто только не предъявлял претензий на землю: прежние собственники, перемещенные льуку и коренные жители, дальние родственники погибших, перебежчики, самопровозглашенные новые владельцы, спекулянты и даже непосредственно правительство. Сколь бы тщательными ни были предпринимаемые чиновниками расследования и как бы ни старались магистраты сохранять объективность, нельзя было прийти к решению, устраивавшему всех. Судебные тяжбы тянулись годами, и верх в них, как правило, одерживала та сторона, позиция которой больше совпадала с государственной политикой поддержания стабильности.
Помимо этой проблемы, на горизонте маячили также и другие. Во имя прочного мира императрица помиловала всех льуку, не лишив многих танов и наро-вотанов, а также их подручных из числа дара богатств и власти. В обозримом будущем представлялось маловероятным, что требования репараций со стороны жертв и потерпевших найдут вескую поддержку со стороны трона или у пэкьу-губернатора. Становилось ясно, что это наследие обид и боли полностью изжить не удастся и призывы к правосудию не умолкнут никогда.
Види Тукру ехал в Укьу-Тааса, чтобы заняться подготовкой частных адвокатов, особенно таких, кто готов был браться за дела бесправных, бессильных, неуслышанных. Разумеется, стабильность очень важна, тем более после всех тех ужасов, через которые довелось пройти народу Укьу-Тааса. Без нее не будет ничего: ни реформ, ни улучшений, ни прогресса. Но сама по себе стабильность – это не панацея. Мало того, она может привести к застою: без динамики, необходимой для достижения нового равновесия, не обойтись. Иногда лучший способ снабдить органы коллективного управления необходимой для принятия решений информацией – это возмутить общественное спокойствие, вызвать дестабилизацию, дать тем, кто лишен голоса и оружия, возможность бороться за свои права.
Но Види Тукру не хотелось выносить свои мысли о работе государственной машины на открытое обсуждение, и он обратил взгляд с просьбой о помощи на Рати Йеру.
– Ну, я работаю над тем, как облегчить жизнь фермеров, – произнесла та тоном профессионального лектора. – Как вам известно, значительная часть земель на островах Руи и Дасу стала бесплодной по причине эрозии и истощения, и, чтобы снова сделать ее продуктивной, необходимо строительство защитных стен, проведение ирригационных каналов, удобрение почвы и прочее… Одним словом, работы непочатый край. А рабочих рук в Укьу-Тааса не хватает. Вот я и изобретаю механизмы, способные взять часть операций на себя…
– Вы умеете работать с обучаемыми машинами? – спросила кашима, и глаза у нее округлились. Такого рода машины являлись самой передовой формой инженерии, их развитие курировал лично консорт Кинри Рито. Далеко не каждый обладал знаниями, необходимыми для подобного рода деятельности. – Так вы, должно быть, знаменитость!
– Э-э-э… – Рати сообразила, что, пожалуй, перестаралась. – Ну что вы, вовсе нет… Я… На самом деле я всего лишь новичок в этой области. О, вы только посмотрите! Это, должно быть, один из тех новых кораблей, движимых паром? Как чудесно! Мне повезло разузнать немного о принципах их устройства…
Пока вращающиеся плавники механического дирана несли «Парящий куникин» на север – к земле не только страшных воспоминаний и изувеченных тел, но также и давно лелеемых надежд и безграничных возможностей, – завороженные пассажиры слушали Рати, которая рисовала перед ними образы фантастических машин и хитроумных изобретений, не менее чудесных и волшебных, чем то, о чем говорилось в сказаниях странствующих сказителей.
Часть пятая
Опадающая листва
Глава 58
Собрание Жизни
Наездники гаринафинов в черепах-шлемах цвета зеленого ячменя прибыли во все края Укьу-Гондэ. Каждый из посланцев доставил тугой свиток из оболочки гаринафиньего желудка.
Вот свиток вставили в специальное приспособление для исполнения песен внутри арукуро токуа и намотали его на ось, а затем шаман аккуратно опустил иглу из кончика крыла на бороздку в закопченной поверхности. Пока он отмерял время по ударам сердца и вдохам легких, его помощник завертел рукоятку.
Оттененный печалью голос пэкьу Рокири, уже не молодой, но сильный и властный, донесся из полированного раструба распустившегося костяного цветка:
– Пэкьу-вотан Тэра Гару Арагоз, Дыхание Степи, Толмач Умерших, Перевспоминательница Будущего, тяжело больна.
Люди стекались буквально отовсюду.
Они пришли с севера, где охотники гоняются по ледовым полям за ковыляющими гагарками, а воины доказывают свою доблесть в поединках с медведями-звездорылами. Запряженные собаками сани скользили на юг по Пастбищу Нальуфин, груженные ферментированным мясом ледяной акулы, маринованной медвежьей печенью, двухжелтковыми яйцами гагарки – самыми лучшими и действенными лекарственными средствами северных племен.
Они пришли с далекого западного побережья, где рыбаки, вооружившись острогой, били с кораклей серебряных гальперов, где обитатели деревень каждую весну при помощи кранов арукуро токуа вытаскивали из воды айсберги, чтобы оросить поля с зеленым ячменем и грядки с каменным таро. Бредущие на восток упряжки буйволов везли лепешки из сушеных водорослей, черепашьи панцири с вытравленным на них рисунком, арукуро сана, сделанные как из кости, так и из кораллов и жемчужин… То были лучшие, самые благочестивые подношения богам.
Они пришли с востока, где поселения льуку и агонов россыпью гнездились в туманных долинах у подножия гор Края Света. Там племена решили возделывать землю, используя как растения, одомашненные еще в эпоху Афир и Кикисаво, так и новые семена из Дара. Поселения эти слали на запад сладкие коренья, хлеб из смеси ячменя и сорго, ягоды тольусы разных сортов, способные вызывать сны, посвященные тем или иным богам… То были лучшие, самые дорогие плоды возрожденной земли.
Они пришли с юга, где оазисы бескрайней Луродия Танта перестали быть уделом изгнанных, побежденных племен и заселялись общинами первопроходцев, которые решили исследовать новый способ жизни, подходящий для пустыни. Эти храбрые люди выращивали засухоустойчивые сорта фиников и сорго, старались разводить поля жгучего кактуса и отправлялись на гаринафинах на юг в поисках новых оазисов. Медленно, но верно потомки Афир и Кикисаво осваивали земли, неведомые их предкам. Теперь гаринафины несли на север выбеленные солнцем черепа животных, которые не водились в степи, кактусовые пряности, чушки из небесного металла… То были самые лучшие и ценные открытия новых окраин.