Кен Лю – Говорящие кости (страница 193)

Лицо Гори Рути тут же залилось краской.

– Допросы выживших из числа мятежников, напавших на дворец, продолжаются. Однако они наотрез отказываются выдавать сообщников.

– Может, стоит применить более действенные техники допроса?

– Позвольте вам напомнить, что именно Тайный совет запретил использование пыток, с одобрения как императора, так и императрицы, – сказал Гори. – Я не намерен отступать от правил и создавать прецедент.

– Но ведь всем известно, что случай с императрицей из ряда вон вы…

– Довольно!

Воцарилась тишина. Члены Совета переглянулись, никто не решался озвучить то, что было на уме у каждого.

Во время кратких прояснений сознания императрица упорно твердила, что якобы получила ранения в результате несчастного случая и что никто из злоумышленников не сумел прорваться через охрану дворца. Хотя все подозревали, что за ночным нападением стоял Фиро, доказательств этого не имелось.

– Что будем делать? – задал вопрос Ми Рофа, глава интендантской службы. – Возмутительные слухи множатся, народ волнуется. Дара не может существовать без суверена.

В условиях, когда император исчез, а императрица не могла править, делами управлял Тайный совет, принимая решения большинством голосов. Но все опасались возможных кризисов: вторжения льуку, нового мятежа, стихийного бедствия.

Совету даже не удавалось договориться, кто из членов Дома Одуванчика должен временно выступить в качестве регента. Принцесса Фара всегда проявляла мало интереса к политике и не была в ней искусна. Кроме того, никто не знал, куда она подевалась. Идея обратиться к принцу Гимото, известному своей надменностью, трусостью и невежеством, никого особо не вдохновляла.

– Не стоит сгущать краски, – подал голос премьер-министр Кого Йелу. – На самом деле вполне можно обойтись и без суверена.

– Это как же? – вытаращил глаза Гори Рути.

– Императрица всегда говорила, что благополучие Дара не может зависеть от кого-то одного, – произнес Кого. Глаза его были полуприкрыты, а голос лился медленно и ровно. – Она хоть и держала печать Дара, но всегда делегировала полномочия и прислушивалась к другим. Когда члены Тайного совета проявляли единодушие, а сама императрица оказывалась в меньшинстве, она отступала. Принимая предложенный нами проект указа, она точно исполняла его положения. Мне кажется, регент заблаговременно готовила нас к такому дню, как этот, когда нам придется исполнять функции главы государства вплоть до ее возвращения. Имперская бюрократия – это сложная и хорошо отлаженная машина. Она строится на мыслях мудрецов ано, на опыте добрых советников, на духе суверенитета и способна удовлетворять потребности народа. Так давайте же выступим в роли умелых механиков и будем делать порученную нам работу при помощи этого самого механизма.

Некоторым из собравшихся министров подобное заявление Кого Йелу поначалу показалось граничащим с государственной изменой. Империя Дара без монарха? Обезличенный трон, встроенный в государственную машину? Тем не менее, хорошенько взвесив его слова в свете поступков императрицы Джиа, они не могли не признать, что первые вполне сочетаются со вторыми.

Скрепя сердце министры согласно закивали.

– Мне хотелось бы вынести на обсуждение еще один вопрос, – произнес Гори Рути. – Внедренные в среду пиратов «предусмотрительные» доносят, что среди льуку вспыхнула междоусобная рознь. Подробности скудны, но…

Внезапно в зал, где заседал Тайный совет, ворвался дворцовый стражник и заорал во всю мочь:

– Тревога! На Пан напали гаринафины!

В храмах загудели колокола. Над дозорными башнями поднялись дымовые сигналы.

Встревоженная толпа бежала по улицам, ища убежища в глубоких подвалах, складах с каменными стенами, храмах, где статуи богов взирали на мир невидящими глазами. Однажды Пан уже спалило дотла войско Гегемона, так не предстоит ли ему еще раз превратиться в море огня?

Айя Мадзоти, поспешно облачившаяся в доспехи и непричесанная, пыталась провести коня через бурный людской поток. Поскольку Пуму Йему по-прежнему держали под домашним арестом, она оставалась старшим военачальником в Пане и должна была организовать сопротивление.

Городской гарнизон, занимавшийся в последние дни охотой на уцелевших участников «пиратского набега» на столицу, оказался совершенно не готов к нападению с воздуха. Но вопреки отсутствию четких приказов сверху, дисциплина не рухнула. Солдаты толкали тяжелые платформы с арбалетами на поворотных станинах, устанавливая их на рыночных площадях, широких перекрестках и во дворах храмов. Шелкокрапинные болты накладывали на туго взводимые тетивы. Разжигали костры, подсыпая в них специально подобранные растения и специи: эти составы были разработаны Императорской академией, чтобы производить густые клубы оказывающего снотворное действие дыма, при помощи которых планировалось приманить и обездвижить гаринафинов.

Гаринафины кружили в небе над разными районами столицы. Участники битвы возле острова Полумесяца, ведомые всадниками, которые делили с Фиро тяготы и славу, явились сюда, чтобы подкрепить претензии на власть своего господина, единственного истинного императора Дара.

– Что, боишься? – с ухмылкой спросил Эги у Асулу.

Молодой солдат судорожно переводил дух, руки и ноги у него болели от усилий после вращения арбалетной лебедки. Не отрывая взгляда от скользящего в высоте гаринафина, он кивнул и огрызнулся:

– А ты, можно подумать, нет?

– Все мы когда-нибудь умрем, – философски отозвался Эги. – Таков наш удел.

– Только не говори, что с радостью погибнешь за императрицу.

Эги рассмеялся и сплюнул:

– Я вовсе не за императрицу отдаю свою жизнь. Но если мне удастся сбить одну из этих тварей прежде, чем я умру, будет одним гаринафином меньше, чтобы причинить вред моей жене и дочерям. Выгодная сделка.

Асулу посмотрел в ту сторону, где отряды солдат готовили и поднимали неуклюжие, похожие на мачты, шелкокрапинные копья, на случай если гаринафины снизятся и нападут. Вдалеке виднелись пузатые силуэты имперских воздушных кораблей, напоминающих коконы шелкопряда. Они набирали высоту и сосредоточивались вне стен города.

– Так много людей погибнет сегодня, – пробормотал Асулу. – Напрасная трата жизней.

– А мне казалось, что ты восхищаешься императором, – заметил Эги. – Помнится, ты выказывал большую симпатию к мятежникам.

Асулу мысленно вернулся в ту жуткую ночь, когда в первый раз убил человека. От подобного воспоминания по коже у него побежали мурашки.

– Неправильно убивать такую кучу народа просто ради того, чтобы взойти на трон. Император, императрица, ты, я – мы все народ Дара. Мы не должны воевать друг против друга.

– Хотел бы я, чтобы большие господа услышали твои речи. Честное слово, очень хотел бы.

Гаринафин развернулся и устремился на их позицию.

– Пли! – вскричал командир. – Перезаряжай и целься!

И Эги с Асулу приступили к исполнению своих обязанностей.

С каждым взмахом крыльев Гинки, молодая самка гаринафина, спускалась ниже и ниже.

Дзен-Кара вглядывалась в строения дворца, становившиеся перед ее глазами все крупнее: гладкая черепица, изогнутые крыши; изваяния, отгоняющих злых духов, по краям. Она мчалась на могучем копье, нацеленном в самое сердце Дара.

Офлуро, летевший с ней в качестве наездника, повернулся в седле.

– Мы в подходящей позиции для атаки, – сказал он. – Какие будут приказания, высокочтимая госпожа Дзен-Кара?

Столь непривычное обращение ошеломило ее.

«Предполагается, что я теперь консорт императора Дара».

– Я… я не знаю.

Несведущая в делах войны, Дзен-Кара мало чем могла помочь в организации осады. Это Офлуро и Сока разработали план, согласно которому гаринафины одновременно зашли на Пан с разных сторон, чтобы запутать обороняющихся, позволив таким образом Гинки, самой проворной из боевых зверей, прорваться прямо к дворцу.

Офлуро вовсе не хотел подвергать Дзен-Кару риску, но та отказалась оставаться в стороне. Она чувствовала, что должна быть здесь, должна лично отомстить за Фиро.

– Решайте, госпожа! Если дать гарнизону достаточно времени, чтобы подтянуть к дворцу машины для уничтожения гаринафинов, нам не удастся… – Он не договорил.

Раздалось громкое «чвак», как если бы кто-то щелкнул громадным кнутом. Сияющая стрела взмыла с платформы в середине широкой площади перед дворцом и устремилась прямо к Гинки.

Офлуро дернул поводьями и сильно ударил Гинки пятками по плечам. Та взмахнула крыльями, принимая в сторону, а потом сложила их вдоль тела и камнем полетела вниз.

Болт просвистел в том самом месте, где Гинки находилась буквально долю секунды назад.

Дзен-Кара почувствовала, как все внутренности ее поднялись, грозя вырваться из горла, а небо и земля закружились, стремительно меняясь местами. Она порадовалась, что крепко привязана к этому бешено вращающемуся, словно катящаяся под гору бочка, зверю. Дзен-Каре однажды уже довелось пережить столь сумасшедший полет, правда тогда Гинки управлял ее возлюбленный.

Когда гаринафиниха вышла из маневра уклонения, Офлуро направил ее в петлю со снижением, и она обдала поворотную платформу с арбалетом языком пламени. Солдаты бросились врассыпную за миг до того, как огненное дыхание зверя подожгло массивное орудие.

Небо и земля вернулись на привычные места. Мир продолжал существовать по-прежнему, и даже гаринафин, на котором они летели, был тем же самым, что и в прошлый раз. Вот только Фиро не было, и эта пустота в душе Дзен-Кары никогда не заполнится.