Кен Лю – Говорящие кости (страница 192)
Рати Йера не хотела изготавливать это устройство, но Фиро настоял.
Сознание затягивало туманом.
«Арона мертва. Мота, скорее всего, тоже. Я подвел своих соратников, дорогих друзей, отдавших мне все, видевших меня таким, какой я есть, каким я хотел быть. Люди должны быть готовы умереть, чтобы жить в тех историях, какие им хочется, чтобы о них сложили».
Медленно, словно бы преодолевая сопротивление некоей жидкости, Фиро высвободил ноги с пронзивших их длинных бамбуковых штырей…
– Госпожа! – вскричала Ви. – Ложитесь!
Из последних сил Фиро подпрыгнул, прижимая горшок к бьющемуся сердцу, и вогнал взрыватель внутрь, когда достиг края ямы…
«Плавники дирана» прыгнули на поднимающегося императора…
В глубине горшка хрустнула банка Огэ, искры брызнули на плотно упакованный порох. Яркая вспышка и мощный взрыв ознаменовали для Фиро конец старого мира и переход в новый.
Глава 45
Следы туда, следы обратно
На демонстрацию своего изобретения Сами пригласила всех вождей поселения.
Много дней подряд Сами, Сатаари и Годзофин вели дебаты, создавали опытные модели и проводили эксперименты. Получившийся в результате аппарат, плод их совместных усилий, имел совершенно новую конструкцию, но был соединен с ритуальным устройством арукуро токуа, при помощи которого шаманка снимала духовные портреты. Ухо мунтжака, дополненное барабанной перепонкой и приводом из косточек, помещалось в хитрой раме из сочлененных костей, заканчивающейся тонкой иглой из кончика крыла гаринафина.
Вот только под иглой вместо чистого свитка из оболочки гаринафиньего желудка, как это традиционно было у агонов, лежал сейчас духовный портрет Таквала.
– Что это такое? – спросила Тэра, когда все уселись вокруг огня.
Сами и Сатаари обменялись многозначительными взглядами. Шаманка кивнула и начала отбивать ровный ритм на барабане, тихонько напевая про себя. Тэра узнала мелодию – та самая, которую исполняла Адьулек, снимая духовный портрет Таквала.
В такт пению Сатаари ученая стала вращать костяные ролики, благодаря чему тонкая пленка свитка начала перематываться с одной оси на другую.
Сами опустила острую иглу так, чтобы та коснулась движущейся ленты.
– Нет… – ахнула Тэра.
Тонкая прозрачная пленка казалась такой хрупкой, а кончик иглы – таким острым. Мысль о том, что последний след, оставленный ее мужем, этот духовный портрет его незабываемого голоса, может пострадать, наполняла ее ужасом.
– Вотан, все хорошо, – заверил Годзофин, положив руку ей на локоть. – Портрет выдержит. Он прочный.
Немигающим взглядом Тэра наблюдала за машиной.
Игла вдавилась в затвердевший слой из смешанной с клеем сажи на пленке, кончик ее оказался внутри змеевидного желобка, что шел посередине. По мере перематывания ленты игла повторяла путь, намеченный последними словами Таквала.
Сатаари прервала пение.
– Сами сообразила, – пояснила она, – что вместо попытки прочитать духовный портрет усопших, как читают слова-шрамы, нам следует слушать их голоса, возвращаясь по следам их голосового танца. Ухо слышит вибрации в согласии с горлом, которое их издает.
Шаманка продолжила петь, а Сами вращать ролики.
Игла в желобке вибрировала, колебания эти усиливались, пока проделывали путь по цепочке костей; гаринафинья барабанная перепонка на другом конце вздрогнула.
Все затаили дыхание.
Слабое жужжание донеслось из раструба ушной раковины.
– Что?.. – Тэра не закончила вопрос, потому что Сами замахала, призывая к тишине, и знаком предложила пэкьу приблизиться.
Затаив дыхание и желая, чтобы сердце ее стучало не так быстро, Тэра наклонилась и сунула голову в разверстую полость ушной раковины гаринафина.
Потрескивание костра, людской гомон, шорох ветра в траве – все померкло, оставив ее наедине с голосом, звучавшим в гаринафиньем ухе.
Лицо женщины застыло, собравшиеся придвинулись ближе.
Спокойный, уверенный голос – голос, который она никогда более уже не ожидала услышать, – наполнил воздух вокруг, как если бы звучал внутри ее головы.
– О боги! – Слезы сбегали по щекам Тэры, но она не обращала на них никакого внимания.
«…сын Соулийян Арагоз, дочери Нобо Арагоза. Я служу народу агонов как пэкьу. Слыша зов облачного гаринафина, я ныне оглашаю духовную волю свою, дабы она была начертана…»
Этот хорошо узнаваемый голос, это дыхание мысли, наполнявшее голову слушателя и порождавшее веру в его сердце, нельзя было спутать ни с чем.
– Вотан, – взял слово Годзофин, – с помощью говорящих костей мы получили доказательство, необходимое для подтверждения законности ваших притязаний. Теперь вы получите поддержку
– Ренга, – сказала Типо То, баюкая спящего Крукру. – Мне ведомо, что вы не желаете видеть смерть и разрушение, но таков закон степи: победитель диктует волю побежденным. Боги дали нам шанс одержать победу. Готовы ли вы пойти на войну?
Тэра вытащила голову из гаринафиньего уха и обвела взглядом полные ожидания лица людей своего племени.
– Нет, не готова, – заявила она решительно. – Прежде нам необходимо совершить нечто куда более важное – пройти назад по стопам наших предков.
Глава 46
Гаринафины Дара
С восходом солнца холодный туман рассеялся и обнажил стоящую на вершине горы одинокую фигуру.
Молодая женщина неизменно забиралась сюда каждое утро и смотрела на запад, пока заходящее светило не вынуждало ее сойти вниз. Она вела себя так, словно глаза способны говорить, словно можно было усилием воли докричаться до человека, которого ей хотелось увидеть.
Ниже, укрытые в густом лесу под сенью горы, беспокойно мычали гаринафины, животы их распирало от подъемного газа. Прошло немало дней с тех пор, как им в последний раз разрешали летать. Вынужденное пребывание на земле противоречило природе этих животных.
– Его по-прежнему нет.
Дзен-Кара резко обернулась. Это была госпожа Сока.
– Мы не можем ждать вечно, – продолжила Сока. – Ясно, что император потерпел неудачу.
Адюанка ничего не ответила. Внезапный порыв холодного ветра заставил ее задрожать, как одинокий осенний листок. Пока она отказывается признать что-либо, это не может быть правдой.
– Фиро или попал в плен… или погиб.
Дзен-Кара застонала и сжала ладони в кулаки.
Однако Сока не дрогнула.
– Это ведь его ребенок? – Она бросила взгляд на раздувшийся живот Дзен-Кары.
Немного помедлив, молодая женщина кивнула. Ребенок был зачат во время последней их с Фиро встречи на острове Полумесяца.
– Тогда ты знаешь, что должна делать, – заключила Сока. – Ты носишь под сердцем законного наследника Трона Одуванчика.
Слезы заструились по щекам Дзен-Кары, капли влаги блестели, прочерчивая следы по синим татуировкам. Когда Сока обняла адюанку, та прижалась к ней и, более не в силах сдерживаться, безутешно разрыдалась.
Час спустя гаринафины поднялись в воздух и полетели на запад, к Пану, Безупречному городу.
На протяжении последней недели Тайный совет заседал ежедневно. Вот и сегодня он собрался снова.
– Как чувствует себя императрица? – осведомился Доман Готу, глава Коллегии адвокатов. – Скоро ли она будет готова вернуться к исполнению своих обязанностей?
Гори Рути, которого временно назначили на пост секретаря предусмотрительности, покачал головой:
– Ее ранения весьма обширны. Ви говорит, что, хотя императрица в сознании, ее приходится постоянно поддерживать в наркотической дреме, дабы притупить боль. Регента сейчас нельзя утруждать государственными делами.
– Есть ли успехи в поимке убийц?