Кен Лю – Говорящие кости (страница 187)
Тиму пытался убедить супругу, что для льуку существует также и иной путь, помимо завоеваний и убийств, но не был уверен, вплоть до самого конца, что Танванаки ему верит. Да и можно ли винить ее за это? Как, впрочем, и его самого. Когда в мире торжествуют люди, подобные Кутанрово Аге и Ноде Ми, откуда взять уверенность, чтобы настаивать на осуществимости другого пути?
– Итак, ренга, вы сделаете то, о чем я говорю? – спросил Нода Ми. – Или мне придется убеждать вас менее приятными методами?
Тиму вздрогнул – не от страха перед болью и не от пронизывающего осеннего ветра, но от усталости, охватившей его до глубины души.
Он не из тех, кому ведомо, как сражаться. На самом деле он всегда хотел подражать доброму королю Джидзу из Римы, который погиб, верный идеалам моралистов о короле-философе: добровольно сжег себя, превратившись в маяк надежды и сострадания в мире насилия и тьмы.
Но, погибнув сейчас, Тиму ничем не поможет народам Укьу-Тааса: ни льуку, ни дара. Быть может, настало выбрать другой ориентир, иной образец для подражания – принцессу Кикоми, скрывшую истинные свои намерения под маской хрупкости и подобравшуюся к Фину Цзинду, дяде Гегемона, чтобы нанести тому решительный удар с целью спасти свой народ.
– Ты изложил все очень убедительно, – сказал Тиму, проглатывая отвращение и ненавидя каждое свое слово. – Я… я очень благодарен тебе за помощь. Когда я стану императором Дара, твои заслуги будут вознаграждены по достоинству.
Он представил, как вонзит писчий нож в пульсирующую на шее Ноды Ми сонную артерию. После чего вернется в Крифи и поведает танам правду о предательстве Кутанрово Аги и Ноды Ми. Ну а потом доведет до конца начатую женой работу по обеспечению будущего народа льуку
– Вот и отлично, – буркнул Нода Ми. – Рад видеть, что ваш ум не до конца растлен книжками.
Тиму бережно поднял голову Танванаки с колен и положил на землю. Этот жест причинил ему больше боли, чем если бы он вырезал из груди свое собственное сердце.
– Мы вернемся сюда… позже, – проговорил он, стараясь, чтобы его голос звучал небрежно.
Он подобрал писчий нож и платком стер с него кровь Танванаки. Потом аккуратно сложил платок и убрал его вместе с ножом. После чего вскарабкался на коня, на котором приехала Танванаки. Когда Тиму впервые взял поводья – прежде, когда они ездили вместе, всегда правила жена, – его руки дрожали.
Тут только Тиму осознал, что Нода Ми не сел на свою лошадь.
Он повернулся и встретился взглядом с предателем. Тот стоял между двумя трупами и пристально смотрел на Тиму.
Тиму занервничал. Ему не под силу было понять, что происходит в голове у этого расчетливого, изобретательного мерзавца.
Он постарался добавить в голос толику властности:
– В чем дело? Нам следует незамедлительно уезжать, пока сюда не нагрянули с поисками.
На лице Ноды Ми появилась лукавая ухмылка.
– У нас осталось еще одно неоконченное дельце.
– Ты о чем это? – спросил Тиму, и голос его дрогнул.
Нода опустился на колени рядом с трупом Кутанрово, обернул торчащий из ее груди клинок куском ткани и, крякнув, вытащил его из раны. Обвязав обломок тканью в качестве самодельной рукояти, он сунул его в ножны.
– Не стоит оставлять на месте слишком много улик, способных указать на нас, не правда ли?
Затем Нода Ми взял дубинку из кола, которой воспользовалась Кутанрово, и стал методично обрушивать ее на тело женщины.
– Надо создать видимость, что она сражалась против других льуку. Из этого получится хорошая история.
– Но таны все равно заподозрят нас, когда обнаружат только два тела и поймут, что мы скрылись, – возразил Тиму.
– Это верно, – согласился Нода Ми, бросил дубину и подошел к Тиму. – Ренга, дайте ваш нож, пожалуйста.
– Зачем?
Нода Ми продолжал улыбаться, ничего не говоря. Тиму отдал ему нож.
Нода вернулся к телу Кутанрово и принялся полосовать им место, где была рана. Вскоре след от единственного удара мечом исчез, сменившись кровавым месивом, возникшим после разрезов тупым ножом.
У Тиму упало сердце. Было во всем этом что-то очень и очень неправильное. Ему потребовалось усилие, чтобы сохранить спокойствие в голосе, когда он произнес:
– Перестань суетиться. – Он пытался понять ход мыслей человека вроде Ноды Ми. – Мы… можем выкопать из братской могилы пару крестьянских трупов и обрядить их в наши одежды. Если… если мы раздробим им лица, чтобы нельзя было узнать, может, таны решат, что мы с тобой тоже погибли в схватке между Кутанрово и Танванаки.
Нода Ми залился искренним смехом:
– Ого, так вы тоже способны строить коварные планы? Похвально! Но начинать стоило раньше. Много раньше.
Удовлетворившись проделанной грязной работой, он сунул нож за пояс. Потом вытащил меч и, снова крякнув от натуги, отсек Кутанрово голову. Опять хлынула кровь, и на этот раз ноги у него оказались так же перепачканы, как и остальные части тела.
– Ты что это творишь? – воскликнул Тиму в тревоге.
– Императрице Джиа понадобятся доказательства того, что я убил вождей льуку, – пояснил Нода Ми и направился к трупу Танванаки, занеся меч.
Мысль, что над телом его жены вот так же надругаются, была невыносима. Возмущенно вскрикнув, Тиму сполз с коня и упал на труп Танванаки.
– Что и требовалось доказать, – произнес Нода Ми одновременно с удивлением и удовлетворением. – В конечном счете вы все-таки не со мной, ренга.
Тиму повернулся к нему лицом, не утруждаясь более скрывать ненависть:
– Без меня ты не продвинешься далеко в переговорах с моей матерью, даже если принесешь ей голову Танванаки.
– Это верно. – Нода Ми снисходительно посмотрел на него. – Но раз уж мне не удалось заручиться содействием вашего ума, я заручусь содействием вашего тела.
Тиму с вызовом посмотрел на него:
– Я не боюсь смерти.
– Ах, ну конечно, не боитесь. В точности как Кутанрово была накачана духом льуку, так и вы под завязку набиты изречениями мудрецов ано, – насмешливо заметил Нода Ми. – Я же, напротив, самый обычный человек из плоти и крови, поэтому для меня главная ценность – выжить. Однако должен поблагодарить вас за напоминание, что есть и другой путь получить то, чего я хочу.
– Что тебе надо от меня?
– Мне нужны ваши дети! Вместе с головой Танванаки я принесу Джиа и вашу голову тоже. После вашей смерти эти двое сопливых выродков-льуку останутся последними вашими наследниками по крови. Это товар, который можно предложить Джиа и Фиро. Один из них непременно вознаградит меня по заслугам, раз уж вы оказались таким несговорчивым.
– Но тогда тебе придется снова вернуться к… – Тиму не договорил, поняв наконец.
Нода Ми убрал меч обратно в ножны, достал писчий нож и начал очень аккуратно, методично резать себя: лоб, предплечья, бедра… Кровь текла из ран, и уже нельзя было отличить, кому она принадлежит: ему самому или его жертвам.
Тиму невольно поежился. Ему следовало знать, что он не чета Ноде Ми, когда дело касается хитроумных замыслов и коварных планов. Вместо того чтобы получить шанс отомстить за Танванаки, он добился лишь того, что подверг опасности собственных детей. Никакой он не Джидзу и не Кикоми, а всего лишь болван и неудачник. Он не смог защитить ни Дара, ни Укьу-Тааса, не сумел спасти даже свою собственную семью. Все, что ему известно, – это бесполезные слова, бесполезные идеалы, бесполезные книги, не стоящие даже воска, при помощи которого они написаны.
Когда Нода Ми подошел к нему, Тиму в отчаянии зажмурил глаза.
– Мне нужно от вас кое-что еще, – сказал Нода, голосом таким же холодным, как и блеск его клинка. – Напишите записку детям, чтобы они без сопротивления последовали за мной. Это единственное, что вы можете предпринять, если не хотите, чтобы очень скоро они переправились вслед за вами на другой берег Реки-по-которой-ничто-не-плавает.
Глава 44
Битва за Пан
Часть III
Премьер-министр Кого Йелу в сопровождении единственного «плавника дирана» спешил по извилистым темным проходам. Хорошо еще, что он знал дворец как свои пять пальцев: все шелкокрапинные лампы и фонари на китовом жире были погашены, чтобы затруднить продвижение злоумышленников.
Тяжелые двери императорской кухни беззвучно распахнулись на смазанных петлях. Кого Йелу и «плавник дирана» вошли внутрь и обнаружили, что в огромном помещении пусто и тихо. Даже шум непрестанно идущего снаружи дождя приглушали толстые стены, сложенные из камня, чтобы уменьшить риск пожара.
У них за спиной, на расстоянии половины полета стрелы от кухни, промаршировала колонна солдат. Слабый свет от их факелов проник в двери, выхватив смутные тени выстроившихся вдоль двух длинных стен печей, очагов и жаровен, с горшками, кастрюлями, сковородками, бамбуковыми пароварками, вертелами и всякого рода кухонной утварью, развешенной над ними. Продолговатый островок в середине комнаты, где овощи мыли и очищали от кожуры, где снимали чешую с рыбы, отделяли мясо от костей и нарезали его на кусочки, темнел, как надвигающийся корабль.
Премьер-министр закрыл дверь за собой и «плавником дирана».
Помещение моментально преобразилось. Ожили, зажужжав и загудев, шелкокрапинные лампы, вспыхнули факелы на китовом жире, пылавшие, как миниатюрные солнца. Кого Йелу, на миг ослепший от столь яркого света, прикрыл глаза длинными рукавами.