Кен Лю – Говорящие кости (страница 189)
Ви сочувственно посмотрела на нее:
– Ничего, скоро наступит утро, и всех мятежников переловят. Им не уйти, госпожа просчитала все варианты.
Кого Йелу между тем торопливо шел по туннелю, не обращая внимания на обмен репликами у него за спиной. Следя за премьер-министром взглядом, Ви наклонила голову и напряженно прислушивалась.
Стены узкого туннеля были сделаны из материала, обладающего мощными магнитными свойствами, а потому никакое железное оружие нельзя было пронести сквозь него: оно бы сразу прилипло к стене. Даже «плавники дирана» с их легкими доспехами и тонкими стальными клинками не могли войти туда.
Пока Кого Йелу шел через туннель, заканчивающийся занавесом из коралловых горошин и жемчужин, ничто не звякнуло и не лязгнуло. Задержавшись на миг перед занавесом, премьер-министр осторожно раздвинул его нити и вошел внутрь.
Удовлетворенная тем, что механическое устройство императрицы развеяло ее опасения и посетитель оказался безоружным, Ви приказала закрыть тяжелые двери.
Просторная подземная комната за занавесом ярко освещалась четырьмя лампами на китовом жире. За исключением этой уступки привычной дворцовой роскоши, вся прочая обстановка здесь была простой и незатейливой: грубые холщовые циновки для сидения, низкий плетеный бамбуковый столик, нелакированные дощатые сундуки, голые каменные стены, не завешенные дорогими гобеленами.
Потайная комната императрицы напоминала скорее гостиную в доме купца средней руки, чем святую святых дворца. Тут явно работала некая скрытая система вентиляции, нагнетающая свежий воздух, потому что запаха сырости или плесени не ощущалось.
Джиа полулежала на кушетке, просматривая старые письма из шкатулки. Она вопросительно посмотрела на вошедшего Кого Йелу.
Премьер-министр обернулся, дабы убедиться, что тяжелые двери в дальнем конце туннеля заперты. А потом положил руки себе за уши и резко потянул.
Морщинистая кожа сжалась, черты пожилого лица исказились, жиденькая седая шевелюра уступила место густым темным локонам. Лицо Кого Йелу исчезло, словно маска, а вместо него появилась решительная физиономия Фиро, молодого императора Монадэту. Джиа села в мипа рари, не выказав даже намека на удивление. Складывалось впечатление, что она ждала его.
– Твоя охрана все равно не успеет сюда вовремя, – сказал Фиро, устремив на императрицу полный ненависти взгляд. – Так что даже не пытайся ее вызвать.
– Я и не собиралась, – ответила Джиа. – Пришло время нам с тобой поговорить, с глазу на глаз.
Поза Фиро оставалась по-прежнему напряженной, но это был явно не тот ответ, какого он ожидал. Джиа смерила незваного гостя взглядом.
– Ловко, – признала она наконец. – Мне стоило догадаться, что трюк Кого создать суету вокруг пустого гнезда тебя не одурачит… Сегодня ты реализуешь один блестящий план за другим. Сам до этого додумался или тебе кто-нибудь помог?
– У меня нет империи, – промолвил Фиро, – но зато есть верные друзья.
Теперь, оказавшись один на один с убийцей матери, молодой император испытывал глубокую признательность по отношению к своим соратникам: вдове Васу, которая пошла на огромный риск, оказав Фиро материальную поддержку только ради старой дружбы с его отцом; Дзен-Каре, которая вместо того, чтобы вернуться на Тан-Адю, возглавила отчаянный набег на Тиро-Козо с целью освободить Офлуро, госпожу Соку и гаринафинов; Рати Йере, которая изготовила целый рой орнитоптеров и построила скоростной шелкокрапинный диран; Види Тукру, затуманившему «предусмотрительным» мозги посредством противоречивых и ложных слухов; Моте Кифи, собравшему в Пане бандитов и отставных вояк, чтобы посеять в столице смятение и зажечь в ночи импровизированный маяк; ну и, конечно, Ароне Тарэ, которая сумела довести маскировку до такого совершенства, что даже самые доверенные стражи императрицы были введены в заблуждение и проводили его прямо к Джиа.
Фиро не держал обиды на Фару и Саво: хотя эти двое и отказались содействовать ему в свершении мести, однако вполне возможно, что в будущем они станут самыми ценными его союзниками.
– Отец гордился бы тобой, – сказала Джиа. – Ты в этом отношении очень похож на него: он тоже умел привлекать людей и удерживать их преданность. Куни построил империю на узах дружбы, на цепи доверия. – Пальцы ее любовно пробежали по старым письмам в шкатулке. – Ты знал, что он всегда, при любых обстоятельствах, находил время писать мне, пока я была пленницей у Гегемона?
– Прекрати! – прорычал Фиро. – Не смей приплетать сюда отца, надеясь растопить таким образом мою решимость. Думай лучше о моей
– Однако будь объективным, ибо мне следует воздать должное, – возразила Джиа. – Этот самый ум и это самое сердце сберегли твоих брата и сестру от гнева Гегемона; отвратили от трона опасность, исходившую от честолюбивых генералов и аристократов, которых твой отец возвысил, но не решался подчинить; удерживали Дара от риска погрузиться в пучину мести, войны и смерти…
– Ложь! Снова ложь! – Глаза Фиро метали искры. – Я не намерен опять вести с тобой эти давно уже надоевшие споры. Ты всегда оборачивала свои поступки в шелуху из благозвучных доводов, но на самом деле хотела только власти – для себя и для Тиму. Я привык считать, что твой выбор основан на ви`дении лучшего будущего для Дара, пусть даже сам я с этим ви`дением и не согласен. Но тетушка Сото рассказала мне правду.
– Власти для Тиму? – переспросила Джиа, и уголки ее губ конвульсивно приподнялись в усмешке, кривой и горькой. Потом она встретилась с Фиро взглядом и возвысила голос: – Да не вмешайся вовремя Сото, ты послал бы на Руи и Дасу гаринафинов и земля на этих островах сделалась бы алой от крови беззащитных жертв. Никто не мог остановить тебя, за исключением Сото с вестью, которая направит твою месть в другое русло.
Впервые за все время в сердце Фиро закралось сомнение.
– Так это ты… подослала Сото?
Улыбка Джиа стала призрачной.
– Ну, «подослала» – слишком сильно сказано. В характере Сото поступать так, как она сама считает правильным. Я просто воспользовалась знанием ее природы ради достижения высшего блага, как прежде поступала с Тиму и… даже с тобой.
Ну что ж, Джиа верна себе: она всегда ловко манипулировала людьми, чтобы управлять ситуацией. Это было просто невыносимо.
– Хоть раз в жизни скажи мне правду! – взревел Фиро, не беспокоясь о том, что его могут услышать за стенами тайного логова императрицы. – Ты и впрямь убила мою мать?
– Да, – кивнула Джиа.
Сама простота признания ошеломила его. Не было ни хитроумных уверток, ни попыток переложить вину на кого-то другого или устроить дымовую завесу, нагромождая один сомнительный довод на другой.
– Тогда все правильно: я здесь, чтобы отомстить за нее, – объявил Фиро.
Молодой человек извлек из складок мантии костяной кинжал в стиле льуку. Фиро хранил оружие возле сердца, и оно согрелось от жара его ярости.
– Что ж, имеешь полное право.
И снова простота ответа потрясла его. Со стороны Джиа не было просьб подождать или дать ей шанс объясниться.
Сомнение – ненавистное, нежеланное сомнение – крепло в его уме.
Императрица между тем стала собирать письма, аккуратно складывая их обратно в шкатулку:
– Позволь, я уберу письма твоего отца. Не хочу, чтобы они перепачкались моей кровью. Быть может, когда-нибудь ты захочешь прочесть их – если пожелаешь понять, как жизнь Куни, моя и Рисаны переплелись в общем видении будущего Дара…
– Не смей произносить имя моей матери! – Слезы боли и гнева брызнули из глаз у Фиро. Но он не сдвинулся с места, когда Джиа закрыла шкатулку, медленно встала и аккуратно поставила ее на небольшую этажерку у изголовья кушетки. – Зачем ты убила ее? Мама была доброй и безобидной, как кролик, напрочь лишенной честолюбия, она уступала тебе во всем. Зачем ты это сделала?
Шкатулка надавила своим весом на крошечный выступ в этажерке, и раздался едва слышный щелчок.
В передней зазвонил колокольчик.
Звук был таким тихим, что не стоило винить человека, который счел бы этот потусторонний звон иллюзией или результатом сквозняка.
Однако Ви и другие «плавники дирана» мгновенно встрепенулись, сорвали с себя доспехи и побросали пояса с мечами.
Все, за исключением Текэ-Ароны, которая и привела сюда Кого Йелу. Она приросла к месту, не зная, что делать.
Вплоть до этого мгновения план Фиро работал просто идеально. Следуя описаниям императора, она приготовила костюмы и реквизит, оттачивала боамский акцент и движения танцоров с мечом из Кокру до тех пор, пока не обрела способность, не вызывая подозрений, ходить среди «плавников дирана». Они привели их с Фиро к тайному убежищу Джиа.
Согласно плану, Арона должна была ретироваться, как только Фиро войдет в логово императрицы. Ей полагалось вернуться в Дворцовый сад, найти укромное место и при помощи фейерверка дать Моте Кифи и остальным знак, что заговор увенчался успехом. После этого Мота и его люди, сумевшие выполнить свою задачу (отвлечь на себя гарнизон и дать императору возможность проникнуть в сердце дворца), должны были сдаться. Ароне же предстояло скрываться во дворце до тех пор, пока Фиро отомстит за мать, утвердит за собой трон и восстановит порядок во дворце и в столице.