Кен Лю – Говорящие кости (страница 176)
Пока Сатаари перекручивала покрытую копотью пленку из требухи, Сами выкрикивала в ухо мунтжака слова и целые фразы. Затем они вдвоем вглядывались в оставленные на копоти следы в надежде сопоставить волнистые линии с отдельными словами или слогами.
Поначалу им казалось, что прогресс есть, и Сами тщательно фиксировала все их успехи. Но ученая знала, что для исследователя нет ничего опаснее, чем видеть то, что ему хочется увидеть. Она попросила Сатаари снять свой собственный портрет, но так, чтобы Сами не слышала использованные ею фразы. И когда Сами попыталась потом расшифровывать сказанное, то, по существу, все сводилось лишь к случайным догадкам.
Распознавание следа на пленке оказалось очень похоже на чтение по губам – то было скорее искусство, чем наука. Слыша выкрикиваемые в ухо мунтжака слова, Сами почти убедила себя, что читает звуки по оставленным ими следам. Но без этой подпорки она была совершенно беспомощной.
Глядя на волнистый рисунок на ленте, Сами задремала. Ей снилось, будто бы она снова в море, плывет на «Прогоняющей скорбь», а под волнами киты поют ей песню.
Пользуясь последними теплыми денечками перед приходом зимы, обитатели поселка решили в очередной раз пополнить свои запасы. Хотя еды было заготовлено немало, Тэре хотелось как-то разнообразить рацион. Нельзя постоянно питаться каменным таро и зеленым ячменем, – это не идет на пользу здоровью.
Поселенцы разделились на небольшие отряды: одни отправились на охоту, другие – на рыбалку и так далее. Танто и Сатаари взяли с собой Сами собирать поздние дикорастущие ягоды. А та и рада была на время отвлечься от тщетных поисков разгадать секрет духовных портретов.
Они отправились в Курганы. Теперь это место, где природа отвоевала обратно некогда измененный людьми ландшафт, уже не казалось больше таким загадочным. Поскольку поселенцы постоянно совершали сюда вылазки, здесь даже образовались тропки.
– Смотрите под ноги, – предостерегла остальных Сатаари, когда они вышли к коварному заболоченному участку почвы. Под грязью и травой скрывались многочисленные омуты, готовые поглотить беспечного путника. – Наступайте в точности в мой след.
Танто и Сами, следуя гуськом за молодой шаманкой, покорно смотрели, куда опускается нога Сатаари, и следовали ее примеру.
Прогулка была приятной. Механически ставя раз за разом ногу в отпечаток, оставленный Сатаари и Танто, Сами думала о своем. Она внимала хору птиц, лягушек и насекомых. Трель одной птицы подхватывала другая, повторяя те же несколько нот, а потом третья. На кваканье одной лягушки отзывалась вторая, потом к ним примыкала и третья. Интересно, они враги или друзья? Соглашаются с предыдущими или, напротив, возражают им? Сами представила себе, сколько всего любопытного можно было бы узнать, если бы ей удалось расшифровать их речь.
– Берегитесь! – воскликнула вдруг Сатаари.
Один из служивших опорой камней, казавшийся раньше таким надежным, покачнулся, и шаманка, пытаясь не упасть, по колено ушла в грязную жижу.
– Осторожно!
Танто, державшийся вплотную за ней, наступил на тот же шаткий камень. Уже хлюпая по грязи, он ухитрялся попадать в те же самые воронки, которые оставили ноги Сатаари. Размахивая руками, мальчик врезался в шаманку, сумевшую наконец остановиться и теперь отчаянно старавшуюся сохранить равновесие. В результате оба свалились в грязь.
Сами, рассеянно ступавшая за Танто, тоже не избежала предательского камня.
– Держись!
Шлепая по грязи, ученая инстинктивно ставила ноги в проделанные до нее отверстия и в конце концов тоже повалилась на две барахтающиеся перепачканные фигуры.
Сатаари оторвала лицо от липкой грязи и сплюнула попавшую в рот мутную жижу. Лягушонок, радуясь, что не был раздавлен внезапно попадавшими на него гигантами, спрыгнул с ее подбородка и весело квакнул. Лягушки по всему болоту тут же заквакали в ответ.
– Я вовсе не имела в виду, что вам следует тупо повторять все, что я делаю, – буркнула Сатаари, утирая лицо.
А вот Танто ничуть не огорчился: он так смеялся, что никак не мог встать.
– Слишком легко слепо идти по стопам тех, кто прошел перед нами… – Сами смолкла, не договорив.
– Эй, что стряслось? – спросил Танто. – Сами, тебе нужно подняться, чтобы я тоже смог встать.
У нее округлились глаза. Не говоря ни слова, она вскочила на ноги и, даже не пытаясь стряхнуть облепившую ее грязь, кинулась бежать.
– Эй, Сами, вернись! Ты куда? Ягодная поляна в другой стороне! Ты разве не хочешь…
Но Сами не слушала. Она спешила обратно в лагерь, где ее ждала машина арукуро токуа, способная создавать живые духовные портреты.
Глава 42
Битва за Пан
Часть II
– Донесение от адмирала Темурури, – доложил гонец. – Нападение с запада – всего лишь отвлекающий маневр!
Пол Большого зала для приемов словно бы ушел из-под ног Айи Мадзоти. Лишь с огромным трудом девушке удалось не упасть.
Ее карта оказалась бита. Она попыталась идти по стопам прославленной матери, но молодой император переиграл ее.
– Что ж, это вполне ожидаемо, – заметил Кого Йелу. – Откуда мог Фиро добыть средства, чтобы втайне построить целую флотилию воздушных кораблей? Если мы просто укрепим ворота…
Он не закончил, так как в зал ворвался «предусмотрительный», оставляя на плитах пола мокрые следы.
– Ренга, срочное послание из Тиро-Козо! – вскричал он, упав на одно колено. – Все наши гаринафины пропали!
При этой новости Джиа утратила невозмутимость.
– Как пропали? – спросила она, побледнев.
– Сегодня после полудня мятежники предприняли внезапное нападение на лагерь. Они освободили Офлуро и госпожу Соку и забрали всех гаринафинов. А уходя, уничтожили в Тиро-Козо посыльные воздушные корабли и почтовых голубей, – вот почему новости достигли Пана так поздно.
Айя Мадзоти бессильно рухнула на пол, от потрясения у нее перехватило дыхание. Как только Фиро исчез, Джиа поместила всех, кто состоял в Тиро-Козо при гаринафинах, – и тех, кто обучал огнедышащих скакунов, и обслуживающий персонал – под стражу, не веря в лояльность этих людей. А теперь вон как все обернулось: гаринафины полностью оказались в руках мятежного императора, а в Пане не имелось ни единого воздушного корабля для обороны столицы.
Джиа сурово посмотрела на Кого Йелу:
– Фиро определенно не было нужды создавать свои воздушные силы. Вполне достаточно было украсть наши.
– Ренга, нам следует незамедлительно отозвать корабли адмирала Темурури! – Айя наконец снова обрела дар речи.
Джиа печально рассмеялась:
– Даже будь у нас достаточно времени, это бесполезно. Как, по-твоему, смогут они противостоять гаринафинам?
У Айи отлила от лица кровь. Императрица права: обычный воздушный корабль не имел шансов против гаринафина. Так было десятилетие назад, когда пэкьу Тенрьо вторгся в Дара; так оставалось и поныне.
Теперь ужас закрался даже в голос Кого Йелу.
– Честно говоря, я не допускал мысли, что император решится осуществить столь отчаянный, просто кошмарный план. Обрушить ярость гаринафинов на обитателей Пана! Даже кровожадные льуку…
Усилием воли Айя стряхнула с себя оцепенение. Она – дочь Гин Мадзоти и Луана Цзиаджи. Ее поставили во главе обороны столицы. Она просто обязана сделать что-нибудь.
– Даже я просчиталась, – призналась Джиа. – Я и представить себе не могла… Когда ты играешь с огнем…
«Когда ты играешь с огнем…» – Айя повторила про себя слова императрицы.
Взгляд ее скользил по шелкокрапинным лампам, установленным в скобы по всему периметру Большого зала. Эти предназначенные для факелов держатели были изваяны в форме богов: те, что располагались на восточной стене, за спиной у гражданских министров, имели лик Луто, бога прорицателей и ученых; а на западной, за спинами у военных, – лик Фитовэо, бога войны и интуиции…
– Ренга! – выпалила Айя. – Еще не все потеряно! Пусть гаринафины страшны, но они не могут действовать вслепую, им необходимо
И она изложила свой план.
Джиа и Кого Йелу переглянулись. Мгновение спустя императрица одобрительно кивнула.
– Немедленно ввести в Пане комендантский час! – Айя развила бурную деятельность, рассылая гонцов. – Потушить все огни! Мы окутаем город тьмой, чтобы гаринафины не видели, куда им лететь!
Все, что сейчас требовалось, – это пережить ночь. Айя знала, что усталые гаринафины не способны оставаться в небе. Как только поутру они приземлятся, она снарядит воздушные корабли шелкокрапинными копьями и пошлет их в бой. А до той поры она еще что-нибудь придумает…
Джиа обратилась к остальным министрам и генералам:
– Отправляйтесь по домам и забаррикадируйте двери своих особняков. Ждите, когда неразбериха закончится. Я тоже укроюсь в потайном месте во дворце. Да помогут боги Дара в эту ненастную ночь.
Городские ворота были закрыты. Даже решетки над сточными канавами, выходящими в ров, были заперты на три замка. Дозорные вглядывались во мглу со сторожевых башен. Никто не мог попасть сегодня в столицу – ну, если только какой-нибудь силач проломит себе путь через укрепления.
По всему Пану бежали под проливным дождем солдаты, оглашая полученный из дворца приказ: все огни выключить, все факелы затушить, а очаги погасить.
Вскоре город полностью погрузился в чернильную тьму.