Кен Лю – Говорящие кости (страница 169)
Говорил по большей части Кого Йелу, Айя была слишком смущена, чтобы брать слово.
Императрица Джиа сидела на постели. Без макияжа и соответствующих регалий, завернутая в простой шелковый халат, с задумчиво склоненной головой, она выглядела хрупкой и ранимой. В этот миг она была отнюдь не самой могущественной персоной в Дара, но обычной пожилой женщиной, одинокой и очень даже смертной.
Но это длилось недолго.
Джиа подняла взгляд, и ее глаза цвета выдержанного сливового вина встретились с глазами Айи. В этом стальном взоре не было ни слабости, ни милосердия, и девушка опять поежилась.
– Какие меры вы предприняли на данный момент? – спросила Джиа невозмутимым тоном.
Ответом ей была тишина.
Кого Йелу повернулся к Айе. Вид у него был ничуть не более презентабельным, чем у нее, но он, похоже, воспринимал свое жалкое состояние с большим достоинством. Премьер-министр многозначительно кашлянул.
– Э-э-э… Ох! – Айя не знала, куда деть руки, поэтому исполнила поклон джири, – это хотя бы позволило ей отвести взгляд от немигающих глаз императрицы. – Я отрядила к озеру Тутутика три эскадры имперских воздушных кораблей.
– Вот как? – Голос Джиа звучал по-прежнему невозмутимо. – Целых три эскадры? А тебе не кажется, что это перебор?
У Айи упало сердце.
– Маршал Мадзоти писала: «Когда численный перевес на твоей стороне, навязывай войну противнику, а когда ты слабее, то пусть противник…»
– Не надо цитировать мне Гин, – оборвала ее Джиа. – Я хочу, чтобы ты
– Ваше императорское величество, – вклинился Кого Йелу. – Лично мне стратегия Айи кажется верной. Сражение близ Пана вызовет панику и более крупные разрушения в столице, тогда как, встретив… э-э-э… мятежников на подступах к городу, мы значительно снизим потери. Маловероятно, что это отвлекающий маневр, ибо нам доподлинно известно, что император не располагает значительной армией…
– Доподлинно известно? – Джиа перевела ледяной взгляд с Айи на премьер-министра. – Мы теперь знаем, что Дзоми многие годы состояла в заговоре с Фиро с целью втянуть Дара в войну. Вы с Гори приняли руководство над «предусмотрительными» всего несколько месяцев назад. Вы уверены, что они рассказали вам всю правду?
– Фиро не хочет втягивать Дара в полномасштабную гражданскую войну…
– Так вы строите весь расчет на доброй воле моего сына, – сына, который теперь поднял мятеж?
– Он вполне мог взбунтоваться у берегов Руи и повести армию маршем на Пан, – сказал Кого Йелу. – Но предпочел удалиться в изгнание в одиночестве. Даже сейчас император не восстал открыто, и большинство людей считает, что он просто исчез, может быть, даже попал в плен к разбойникам…
– Думаю, ты преувеличиваешь: число людей, верящих в эту историю, не столь уж велико, – заметила Джиа.
– Тем не менее Фиро не обратился к верным ему генералам с призывом примкнуть к нему. Он зол на вас за то, что вы заключили мирный договор с льуку, но я не верю, что он хочет разрушить мир и процветание, царящие под сенью Дома Одуванчика. Его целью, похоже, являетесь только вы.
– Только я… – Голос изменил Джиа. Потом она холодно посмотрела на Кого. – Поскольку ты так хорошо знаешь мысли Фиро, то, может быть, находишься с ним в более тесной связи, чем я полагала? Хочешь устроить государственный переворот и отвести меня к нему в цепях?
Премьер-министр бухнулся на колени:
– Ваше императорское величество, я всегда честно служил народу Дара. Незаконно вырвав печать Дара из ваших рук, то есть из рук регента, назначенного императором Рагином, молодой император создаст ужасный прецедент. Это подтолкнет к бесконечным попыткам заявлять претензии на власть в будущем и разрушит наследие Куни. Клянусь памятью моего почившего старого друга, что я не поддерживаю необдуманные действия Фиро.
– Ты по-прежнему считаешь, что мир с льуку был правильным решением?
– Я верю в это всей душой, – сказал Кого.
Джиа вздохнула.
– А ты? – обратилась она к Айе.
Та тоже упала на колени:
– Мой долг – защищать Пан от врагов, как чужеземных, так и внутренних, и я готова исполнять его до последнего вздоха.
Айя Мадзоти больше всех прочих была потрясена известием, что Фиро исчез после неудавшегося вторжения на Руи и Дасу. Ей, стороннице освободительной войны, сложно было выбирать между инстинктивным желанием повиноваться Джиа, большую часть ее жизни бывшей хранительницей печати Дара, и восхищением перед человеком, который всегда был ей как родной брат.
Но пока Джиа держит в своих руках печать Дара, она остается регентом – единственным законным правителем. Мать Айи закончила свою жизнь, так и не избавившись от клейма изменницы, потому что поддерживала право Фиро наследовать престол вперед Тиму и пыталась присвоить себе полномочия, которыми не обладала. Айя не повторит ее ошибки, даже если сердце разрывается от сочувствия к несправедливо обиженному Фиро.
«Мама, я не позволю, чтобы имя Мадзоти снова олицетворяли с предательством».
Джиа вздохнула и продолжила невозмутимым тоном:
– Ты прав: Фиро нужна только моя голова. Он не захочет развязать в Дара гражданскую войну и дать льуку шанс воспользоваться воцарившимся хаосом. А еще молодому императору присуще романтическое стремление решать вопросы в прямом поединке, как предпочитал делать Гегемон… Посему он, скорее всего, предпримет стремительную, мощную атаку на Пан с небольшим, но отборным войском, с целью добраться до меня как можно скорее.
– Это означает, что ему нужно некое быстроходное и способное преодолевать преграды средство, – сказала Айя. – Иными словами, воздушные корабли.
Джиа кивнула, но было неясно, убеждена ли она в правоте собеседницы.
– Айя выслала навстречу Фиро превосходящие воздушные силы, – вступил в разговор Кого Йелу. – Вполне вероятно, что мы сумеем быстро разгромить его и взять в плен, не понеся при этом больших потерь. Император необдуманно прибег к силе в стремлении отобрать у вас трон, чего, впрочем, стоило ожидать при его воинственном характере. Я уповаю на то, что, будучи схвачен, Фиро впоследствии оценит мудрость вашего решения заключить мир с льуку и сберечь множество жизней.
– Оценит впоследствии мою мудрость… – пробормотала Джиа. А потом с горечью рассмеялась.
На пороге спальни появилась «плавник дирана»:
– Госпожа, у Стены Спокойствия собралась целая группа министров и генералов, они хотят видеть вас. Если попросить их всех раздеться, то это затянется надолго…
– Мы поступим иначе, – промолвила Джиа, вставая с кровати. – Оденьте меня. Я соберу весь двор. Если мой сын хочет прямой конфронтации, он ее получит.
Никогда еще прежде, если верить придворным историкам, официальное собрание двора в Большом зале для приемов не проводилось в столь поздний час.
Впрочем, определение «официальное» было в данном случае не совсем точным. В свете шелкокрапинных ламп – которыми принцесса Айя, дабы снизить риск возникновения пожаров, распорядилась недавно заменить в Большом зале все факелы – открывалась не слишком презентабельная картина. Министры и генералы одевались в спешке, а потому многие предстали без подобающих придворных регалий: один забыл взять символ своей должности, у другого отсутствовала часть церемониального доспеха… Некоторые спросонья даже надели мантии наизнанку.
Когда императрица Джиа заняла свое место на помосте, возвышающемся над занавешенным Троном Одуванчика, к ней потянулись с докладами две колонны растрепанных чиновников и военных.
– Воздушные корабли у берега озера Тутутика стоят на своих позициях, – отрапортовал один «предусмотрительный».
– Другие воздушные корабли замечены к северу от Пана на расстоянии десяти миль, – сообщил второй.
– Еще корабли? – выпалила Айя. – Но как такое возможно?
На этот вопрос у «предусмотрительного» ответа не было. Он лишь сказал:
– Командор Дюн из Четвертой воздушной эскадры запрашивает разрешения на атаку.
– Нет! – отрезала Айя, вспомнив о предупреждении императрицы. – Наша задача – прикрывать столицу с воздуха.
– К югу от Пана замечены многочисленные огни фейерверков, – подал голос третий «предусмотрительный». – Точное место запуска неизвестно, но, похоже, это происходит не в каком-либо городе или деревне. Командор Муту, чьи люди несут дозор у ворот Каны, запрашивает разрешения направить разведывательную партию в составе пяти их отрядов, возглавляемых сотниками.
– В разрешении отказано, – заявила Айя. Кровь отлила у нее от лица. – Нам неизвестно, не отвлекающий ли это маневр… Передайте трем направляющимся к озеру Тутутика эскадрам приказ немедленно возвращаться! Что еще?
– Беспорядки у ворот Тацзу. Там собралась толпа, люди бьют в барабаны и цимбалы, играют на кокосовых лютнях и распевают куплеты из «Женщин Дзуди».
– В такую непогоду? – усомнилась Айя.
Молодой стражник, который принес донесение, кивнул:
– А еще они кричат… кричат, что… – Стражник испуганно покосился на императрицу.
– Называют меня узурпатором, тираном и шавкой льуку, а может, и еще как-нибудь похуже, – пришла ему на помощь Джиа. – Все в порядке, не тушуйся. Ты просто посыльный.
Молодой воин с облегчением сглотнул. И добавил:
– Командир гарнизона отправил к башне отряд с приказом арестовать зачинщиков, но солдаты… э-э-э… замешкались, и толпа успела рассеяться и скрыться.