Кен Лю – Говорящие кости (страница 159)
Принц содрогнулся:
– Тогда… наверное, если ты сражаешься этим мечом, имя твое будет прославлено в веках? А следом за тем, кто совершает свой путь, размахивая Милостью Королей, остаются праздники и веселье, танцы, стихи и песни, восторг детей и уважение старших? Так?
– Нет, не так, – возразил Юшин Пидаджи, решительно мотнув головой.
– Нет? – Принц смутился.
– Нет, – подтвердил Пидаджи. – Разве возможно предугадать, какую тень ты отбросишь на будущее, если будущее есть новая река, прорезывающая русло прямо по ходу своего течения? Пока Милость Королей перекраивает мир, нельзя предсказать, каковы окажутся последствия этого. Пуская в ход Милость Королей, ты можешь оставить после себя золотой век, который десять поколений спустя обратится в пучину горя, что затопит целый свет. А может, ты оставишь разрушение и пустыню, на месте которой после десяти суровых зим на десятую весну вырастет новый цветущий сад. Того, кто владеет Милостью Королей, могут запомнить как самодура или мудреца, как жестокого деспота или великого законодателя – причем не исключено, что как всех их одновременно.
– Но почему так происходит?
– Да потому, что мы, смертные, несовершенны. Потому как ни один владеющий мечом человек не способен стоять достаточно прочно, чтобы вынести на себе все страдания мира, или видеть достаточно далеко, чтобы узреть поток лет за горизонтом. Потому что единственное, что постоянно сопровождает нас на кратком пути от Завесы Воплощения до Реки-по-которой-ничто-не-плавает, – это сомнения. Любой поступок, совершенный с самыми благими намерениями, может привести к злу даже худшему, чем то, которое он призван был предотвратить. Но колебания, даже самого благородного свойства, способны породить преумножение ужасов худших, чем представлялось поначалу. То, что является сегодня добродетелью, завтра может рассматриваться как грех; то, что правильно сегодня, завтра может обернуться ошибкой. Было бы заблуждением судить о правильности действий по их последствиям, потому как последствия сии сами влекут за собой новые последствия и никто не способен прозреть до конца времен и взвесить все души.
– Я думал, ты пришел сюда, дабы убедить меня, что мой порыв к военной славе направлен не туда и мне следует учиться сражаться не Отвагой Дикарей и не Амбициями Знати, – сказал принц. – Но послушать тебя, так и Милость Королей ничуть не лучше. Пожалуй, я предпочел бы вовсе не иметь дела с этим мечом.
– Милость Королей наделена большей силой, чем любой другой меч, будь то к добру или к худу, – ответил Пидаджи. – Мой учитель Ра Оджи говаривал, что было бы лучше бросить Милость Королей в океан и оставить сей меч лежать на дне, чтобы руки смертных не касались его снова.
– Я начинаю склоняться к мысли, что Ра Оджи был прав, – пробормотал принц.
– Но мы не можем жить в мире притчей и сказок, – промолвил Пидаджи твердо, но доброжелательно. – Покуда существуют Отвага Дикарей и Амбиции Знати, Милость Королей всегда станут отливать, а обладать им будут как достойные, так и недостойные.
– Я не знаю, как мне быть! – воскликнул опечаленный принц.
– Следует признать необходимость сомнений, – изрек Пидаджи. – Но также надобно понимать, что нужно уметь покончить с ними прежде, чем они покончат с тобой.
С этими словами он поклонился – ножны у него на поясе, как оказалось, были пусты – и ушел.
Впоследствии принц распустил всех нанятых на службу меченосцев и выселил их из дворца.
ИЗБРАННЫЕ КОММЕНТАРИИ
По восшествии на престол Мэташи наследный принц из этой истории, более известный нам как король Масо Совестливый, посвятил себя изучению искусства управления государством и стал одним из самых восхваляемых правителей Тиро всех времен.
Он окружил себя философами-моралистами и смиренно внимал их мудрым советам. Он избегал войн, предпочитая воздействовать на врагов силой собственного примера, и совершал правильные поступки, строго следуя по пути добродетели, дабы пристыдить таким образом недостойных. От восхода до заката Масо Совестливый трудился над воплощением идеальной концепции мироздания Кона Фиджи, где каждый знает свое место в цепи бытия и все живут в соответствии с подобающими обычаями. К несчастью, монарх сей работал так напряженно и усердно, что скончался от переутомления в возрасте сорока лет.
В короле Масо Совестливом мы видим пример того, что истинный моралист на троне обладает воистину безграничными возможностями.
Хотя король Масо умер много веков назад, он до сих пор остается фигурой весьма неоднозначной и до некоторой степени противоречивой.
Одни восхваляют Масо за спасшее много жизней милосердие, которое он проявил по отношению к участникам нескольких крестьянских восстаний, случившихся в его правление. Другие утверждают, что в поисках компромисса монарх этот посеял среди знати реформистские настроения, что вызвало еще большие перекосы в системе землевладения и привело после смерти короля к еще более мощному восстанию. Некоторые хвалят его за снижение налогов и поощрение частного предпринимательства. Наряду с этим существует также мнение, что якобы, опустошив казну и ослабив армию, Масо способствовал тому, что десятилетие спустя после его смерти Мэташи было завоевано и поделено на части другими государствами Тиро.
Как рассудит его история? Выводы историков меняются в зависимости от перспективы, в точности как аргументы платного оратора, выступающего перед магистратом, зависят от того, кто оплачивает счет за его работу. Ну а поскольку мне в данном случае никто не платит, то я, пожалуй, оставлю при себе свое мнение относительно вышеупомянутого правителя.
Зато скажу, совершенно бесплатно, несколько слов о самом «Рассказе о трех мечах». Многие ученые утверждают, что история сия, повествующая о предполагаемой беседе между Юшином Пидаджи и будущим королем Масо, является фальшивкой, состряпанной десятки лет спустя после смерти обоих ее участников. В подтверждение своей точки зрения они указывают на стилистические особенности произведения, на несвойственную классическому ано грамматику (свидетельствующую о так называемом новофасском влиянии) и на анахроничное использование логограмм с укороченными срезами.
Не будучи филологом, я не берусь судить о весомости этих доказательств (замечу лишь ненароком, что подобные аргументы можно выдвинуть, дабы оспорить подлинность многих историй про Кона Фиджи, Единственного Истинного Мудреца, столь любимого повсюду в нашей стране, и что многие сомнительные пункты можно легко истолковать как естественный результат наслоений на оригинал, накопившихся за века копирования от писца к писцу). Лично меня гораздо больше интересует, в чем же смысл данной истории, даже если она скорее плод фантазии, нежели исторический факт.
Неудивительно, что самыми стойкими ее разоблачителями выступают моралисты. Принято считать, что суть «Рассказа о трех мечах» заключается в высмеивании приверженности моралистов древним обычаям и классическим моделям мышления. Юшин Пидаджи утверждает, что Милость Королей может быть применена, чтобы «воплощать в жизнь золотые грезы древних мудрецов», – предельно сжатое определение политической концепции моралистов. Правда, несколько строк спустя он опровергает это утверждение, указывая на непредсказуемые последствия даже самых идеальных реформ. На протяжении веков моралисты старались противодействовать этому пункту пропаганды поточников за счет возвеличивания короля Масо как идеального государя-моралиста. Они всячески выпячивали положительные последствия его правления и старательно затушевывали отрицательные, тем самым заменяя один исторический вымысел на другой.
Я полагаю, что видеть в этом рассказе всего лишь притчу поточников будет ошибкой. Действительно, хотя в нем высказано немало скепсиса по отношению к концентрации государственной власти в руках одного человека – мне думается, в этом и кроется смысл метафоры «Милость Королей», – Юшин Пидаджи не считает уничтожение меча практическим решением проблемы (бросить его на дно моря, разумеется, вполне отвечает политическим воззрениям поточников, полагающих, в полном согласии с Потоком, что мудрее правит тот, кто правит меньше). Напротив, Пидаджи утверждает, что Милость Королей необходима и максимум, на что можно рассчитывать, – это то, что владеющий ею предастся сомнениям, прежде чем начать действовать, но отринет сомнения, как только пустит ее в ход.
Это уже не философия моралистов или поточников, но доводы практического ума, основанные на знании человеческой природы.
Эпоха Юшина Пидаджи и короля Масо характеризуется как время великого насилия и постоянных войн. Легко представить, что даже самый завзятый идеалист-философ, столкнувшись с порочностью животного, называющегося человеком, утратит надежду и скатится в утешение прагматизмом. На мой взгляд, при всех грамматических изъянах и анахронизме логограмм, слова Юшина Пидаджи озарены внутренним светом аутентичности.
Платных ораторов часто обвиняют в циничном отношении к правде, и я полагаю, что отсутствие у меня интереса к тому, действительно ли состоялся тот разговор между Юшином Пидаджи и будущим королем Масо, только подтверждает справедливость данного обвинения. Но моих услуг ждут клиенты, а потому на сегодня с меня, пожалуй, довольно: не хочу более потакать привычке комментировать классиков, ибо занятие сие абсолютно бесполезно.