Кен Лю – Говорящие кости (страница 152)
Годзофин, который шел рядом с носилками, опустился на одно колено.
– Мы нашли Голос Пра-Матери на северной границе Татена, – рыдая, объявил он собранию. – Адьулек убили прошлой ночью ударом в затылок. Потом ее труп погребли под слоем песка, вот почему нам удалось обнаружить его только сейчас.
Тэра подбежала к носилкам и упала на бездыханное тело, заливаясь слезами. Адьулек последней из всех агонов в долине Кири перешла на ее сторону, однако стала затем самой преданной сторонницей. Они вместе прошли тысячи миль, пережили множество опасностей со стороны природных стихий и льуку, общими усилиями одержали невероятную победу. И погибнуть сейчас от руки ничтожного предателя, нанесшего удар исподтишка, было просто нечестно.
Тэра повернулась и посмотрела на Вольу. В ее взгляде не читалось ни удивления, ни сомнений. Чем дольше говорил дядя Таквала, тем сильнее становилось беспокойство Тэры. Теперь уверенность, выказанная им ранее, обрела исчерпывающее объяснение. Он знал, что Адьулек не сможет поддержать Тэру, присоединить свой голос к ее голосу.
Тэра покачнулась и ухватилась за сигнальное копье. Ничего, сейчас она укажет на Вольу и отомстит презренному негодяю, на совести которого гибель ее друзей и свекрови в долине Кири; он сполна ответит за бесследное исчезновение ее сыновей и прочих детей, за хладнокровное убийство мудрейшей из…
– Вотан-ру-тааса, вотан-са-тааса! – вскричал Вольу с перекошенным от злобы лицом. – Так вот почему колдунья из Дара не боялась разоблачения со стороны нашей возлюбленной Адьулек! Она убила благороднейшую шаманку, как убила до этого и моего драгоценного племянника, бедного наивного Таквала! О боги! Боги!
– Неправда! Это ты убийца! – рявкнула Тэра и указала на Вольу сигнальным копьем. – Я призываю всех агонов схватить этого подлого предателя и свершить справедливый суд!
Однако, к ее ужасу, никто из собравшихся танов и вождей не сдвинулся с места. На их лицах читались презрение, подозрительность и даже ненависть.
– Ты упорно стоишь на своем? Продолжаешь лгать до самого конца? – Вольу осклабился. – Как сказала некогда Афир, раскрыв предательство Кикисаво: «Кто громче всех кричит „Держи вора!“ – тот, скорее всего, и есть вор». Любой настоящий агон знает, что закопать труп в землю, спрятав его от Ока Кудьуфин, лишить пэдиато савага, является страшным кощунством, которое не допускается даже по отношению к злейшему врагу. Только варвары из Дара способны сотворить такое со своей жертвой!
Тэра воззрилась на Вольу. От степени коварства этого человека и того, насколько хитроумно он сплел свой замысел, у нее перехватило дух.
– Но зачем? – спросила она с тоской. Разъяренные таны и вожди кричали, чтобы самозванку схватили, и из-за шума слышать Тэру могли только Вольу и ее собственная стража. – Зачем ты это сделал? Ты же не рассчитываешь всерьез, что
Дядюшка Таквала встретился с ней взглядом, и уголки его губ приподнялись в презрительной улыбке. Он даже не счел нужным удостоить ее ответа.
Однако Тэра продолжала гнуть свое, пустив в ход последнее средство убеждения:
– У тебя же все равно нет своих воинов, самое большее, на что ты можешь рассчитывать, – это стать марионеткой в руках какого-нибудь честолюбивого тана, бутафорской фигурой вроде тех, что украшают нос корабля. И я не завидую тебе, потому как правду о том, что ты сделал в долине Кири, не получится скрывать вечно: выжившие льуку непременно расскажут о твоем предательстве.
Вольу рассмеялся, смех его походил на завывания волка.
– Подорвав мой авторитет сегодня, ты не просто приговоришь выживших льуку, – с отчаянием произнесла Тэра. – Ты обречешь собственный народ на междоусобную войну, в которой вожди будут сражаться за право стать новой Гордостью Степей. Пожалуйста, дядя, не делай этого.
Вольу перестал хохотать.
– Какое мне дело до того, что я не стану пэкьу? Какое мне дело до того, что будет с остальными агонами? – прошипел он так же тихо, как до этого говорила она сама. – Если ты проиграешь, этого довольно, чтобы насытить мою месть.
Он уклонился от яростного взмаха дубинки Годзофина и во весь голос заорал:
– Помогите! Кровожадная иноземная ведьма хочет поквитаться со мной за то, что я раскрыл ее злой умысел против Таквала! – И кинулся прочь.
Годзофин бросился было за убегающим Вольу, но Тэра остановила его:
– Не надо! Чем сильнее мы будем стараться причинить этому мерзавцу вред, тем больший вес придадим его лжи!
Годзофин неохотно подчинился.
– Увы, ложь Вольу уже считают правдой! – заметила Сами, в отчаянии всплеснув руками. – Как могут эти люди быть настолько наивными, чтобы поверить ему? После всего, что вы для них сделали!
Подобно молнии, пронизывающей пелену дождя, слова Сами рассеяли тьму в сердце Тэры. Все присутствующие здесь вожди агонов пережили завоевание льуку, но при этом сохранили власть над своими племенами. Они определенно не дураки. Скорее всего, лишь немногие из них действительно поверили в ложь Вольу. Большая часть в глубине души наверняка понимала, что Тэра говорит правду. Но эти люди с радостью примкнули к толпе, прикидываясь глупцами, потому что, делая вид, будто верят Вольу, они получали благовидный предлог сохранить существующее положение вещей.
Если не мстить льуку, то откуда возьмут они рабов и скот, чтобы вознаграждать сторонников и укреплять свою власть? Если не вести непрекращающуюся войну, то как смогут вожди оправдать себя самих, на протяжении десятилетий трусливо прятавшихся, но при этом сохранявших свои привилегии? Только избавившись от Тэры, прежде чем та утвердит власть и соберет под своим началом разрозненные племена, они смогут, ценой нынешних страданий и будущего кровопролития, возвыситься сами.
«Дух агонов» стал прикрытием для их циничных расчетов. У Тэры просто-напросто нет шансов убедить вождей в своей правоте. Ей нечего предложить им, кроме идеалов, а идеалы редко увлекают тех, кто уже стоит у власти.
Ее мать, императрица Джиа, наверняка выговорила бы Тэре за такую грубую политическую ошибку. Человеческая природа неизменна, будь то в Дара или в Укьу-Гондэ.
Пока сердце Тэры буквально обращалось в прах при осознании горькой правды, вожди и таны агонов подались вперед, обступив ее беспорядочной толпой. За спинами у них надрывался Вольу:
– Хватайте ее! Не бойтесь! Ведьма из Дара ничего вам не сделает: она сама призналась, что не владеет колдовством, но всем обязана знаниям и умениям наших же воинов, находившихся в арукуро токуа! Убийца Таквала и Адьулек не должна стать пэкьу! Чужестранка-соблазнительница, которая пытается учить нас милосердию, отвратить нас от возмездия и правосудия, заставляет отречься от голосов предков, подрывает дух агонов, ни в коем случае не должна быть пэкьу! Агон кьо!
Толпа, теперь уже целиком воспламененная ложью Вольу вкупе со своими собственными эгоистичными устремлениями, подхватила его истерические крики:
– Агон кьо! Отомстим за пэкьу Таквала!
– Чужеземная ведьма не должна стать пэкьу!
– Вырвать ей язык! Она пыталась обмануть нас!
Сами, Годзофин и охранники Тэры, набранные из числа мятежников, сражавшихся бок о бок с ней против Кудьу Роатана и Тово Тасарику, образовали вокруг нее живое кольцо. Они готовы были биться до последнего вздоха, но не позволить причинить Тэре вред.
Тэра впала в уныние, ибо не видела способа переломить ситуацию. Годзофин и Сами советовали привести на пир больше верных ей воинов, но она сочла такую демонстрацию собственной силы неуместной для праздника, на котором собиралась продвигать идею мира. В очередной раз стремление проявить милосердие, не проливать понапрасну кровь подвергло опасности ее друзей.
«Боги Гондэ, почему вы так зло шутите над нами?»
Внезапно сверху послышался душераздирающий визг, пламя костра дико заплясало под внезапными порывами ветра. Толпа вождей и защитники Тэры замерли, остолбенело глядя наверх, клубящийся дым разъедал им глаза.
Пять гаринафинов с экипажами из преданных Тэре воинов опустились внутри кольца пирующих. Исполинские собаки по команде Китоса, уважаемого вождя ледовых племен, спрыгнули со спин скакунов и оскалили пасти, заставляя агонских танов попятиться. Тооф, наездник Га-ала, приказал старому самцу угрожающе поводить из стороны в сторону длинной шеей. Сзади от Тоофа, привязав за спиной маленького сынишку, сидела Типо То.
Сердце Тэры сжалось от боли. Прежде Типо оставила бы Крукру на попечение Адьулек, но теперь…
– Бросьте оружие и отойдите назад! – крикнул Тооф, наклонившись. – Живо!
Тэра почувствовала облегчение. Положение еще можно спасти. Если только ей удастся навести порядок и, призвав на помощь разум, снимать со лжи Вольу слой за слоем, пока правда не выйдет наружу, то тогда даже слепец не сможет ее отрицать…
Однако на лице Вольу не отразилось ни малейшего страха. Он выпрямился во весь рост и заговорил раскатистым голосом, с аристократическим выговором Первой семьи, так напомнившим Тэре ее любимого Таквала:
– Вотан-ру-тааса, вотан-са-тааса, только прислушайтесь к этому мерзкому акценту льуку! Посмотрите на тех, кто сражается на стороне ведьмы из Дара: рабы льуку, ледяные блохи, идолопоклонники-дара, предатели-агоны. Тэра зовет их на помощь, чтобы беспардонно присвоить титул пэкьу агонов! Теперь мы наконец-то понимаем, зачем ей понадобилось потчевать нас пораженческими идеями танто-льу-наро: эта мерзавка хочет продать нас врагам. Она не одна из нас. И никогда не была одной из нас…