Кен Лю – Говорящие кости (страница 122)
Дзоми припомнила, как Нода Ми, сидя напротив императрицы, старался встретиться с ней взглядом.
Быть может, дух умершего учителя в очередной раз старается ей помочь? Дзоми встала из-за стола, позабыв про шелковый свиток, на котором записывала рекомендации для Гори и Раги.
Ей требовалось с кем-то поговорить, и во всем дворце был только один человек, которому она могла доверять.
– Ренга, – произнес Пума Йему. – Лично я решительно отказываюсь в это поверить. Должно быть, произошла какая-то досадная ошибка!
Фиро стоял на носу города-корабля, лицом к своим офицерам и военным наблюдателям. Гори Рути и госпожа Раги, посланники императрицы, привезли Фиро приказ немедленно сложить с себя командование армией и отдать Джиа свою печать.
– Да какая уж там ошибка, – возразил Ки Атен. – Императрица на протяжении короткого времени отправила один за другим семь посыльных воздушных кораблей, все с требованием прекратить военные действия и с подтверждением полномочий госпожи Раги и ее супруга. Она явно недовольна тем, что здесь творится.
– Но откуда регенту знать, что тут на самом деле происходит? – не сдавался Пума. – Точка зрения полководца на поле боя куда более соответствует истине, нежели догадки чиновников, находящихся далеко в столице, за тысячи миль отсюда! Нам следует довести дело до победного конца, иначе мы предадим память наших павших товарищей, которые принесли себя в жертву.
– Ваши слова равносильны государственной измене! – выкрикнул Ки Атен. – Приказ императрицы, который доставили Гори Рути и госпожа Раги, предельно ясен: мы обязаны немедленно прекратить военные действия и позволить послам начать мирные переговоры.
– Измена – это позволить адмиралу Каруконо умереть зря! Слыханное ли дело – сдаваться, когда ты попираешь пятой шею врага? Нельзя позволить льуку вырвать победу прямо у нас из-под носа!
Фиро лишь молча стоял и переводил взгляд со своих командиров на военных наблюдателей и обратно. Он знал, что императрицу Джиа никогда не вдохновляла идея вторжения на покоренные острова, но ему и в голову не могло прийти, что она остановит его сейчас, на самом пороге освобождения Руи и Дасу. При всей своей нелюбви к государыне-тетушке, молодой император искренне верил, что в душе она превыше всего ставит интересы народа Дара.
Фиро обратился за разъяснениями к Дзоми, но она до сих пор так и не прислала ответа. Ему нужно затянуть церемонии здесь, дать ей необходимое время.
Он вскинул руки, успокаивая возбужденно галдящих военных и наблюдателей:
– Позвольте мне поговорить с императорскими послами наедине. Быть может, у регента есть какие-то планы, не очевидные из ее официальных распоряжений.
Дзоми схватила кусок шелка и начала лепить на него квадратики воска. Шаг за шагом разгадывая шараду, она при помощи костяного писчего ножа переводила в логограммы последовательность действий Ноды Ми.
– Вы только посмотрите, что получилось! – воскликнула секретарь предусмотрительности, указывая на маленький столик. – Это же не что иное, как логограмма «заключенный»!
Вид у сидевшей напротив нее госпожи Сото был задумчивый.
– Полагаете, я напридумывала лишнего? – спросила Дзоми не без трепета.
– Пока не знаю, – ответила пожилая женщина. – Я при дворе дольше тебя и давно убедилась, что здесь буквально каждый разговор, даже замаскированный под беседу о погоде, представляет собой загадку, обернутую в тайну и спрятанную за шарадой. Может, ты и права, а может быть, ведешь погоню за призраком.
– Мне нужна ваша помощь, – сказала Дзоми. – Я просто не знаю… к кому еще обратиться.
Сото кивнула. Этот двор был двором Джиа, но Сото любила Фиро как родного сына. Секретарь предусмотрительности могла поделиться своими подозрениями только с тем, кто способен пойти против императрицы ради блага императора.
– Такой была первая логограмма, – произнесла Дзоми, а после короткой паузы, потребовавшейся для того, чтобы собраться с мыслями, продолжила: – Когда Нода Ми во второй раз посмотрел на Джиа, то указал на нее, на себя, а потом на обрамленное кру'гом место, которое оставил.
Она кропотливо вырезала на новом куске воска две сидящие фигурки.
– Вот тут-то я и зашла в тупик. Какую логограмму имел в виду Нода Ми? «Близнецы»? «Удвоение»? «Дружба»? Мне никак не удается определить, что он использовал в качестве модификатора мотива, дабы сузить семантическое значение. Ох, я чувствую себя полной дурой.
Хотя Дзоми преуспела в изучении классиков ано, к логограммам она пришла поздно, уже подростком, и осваивала их во время путешествий по Дара. Во многих смыслах, как справедливо указывала императрица, Дзоми оставалась чужаком для привилегированной культуры грамотеев. Она не росла среди насыщенных логограммами игрушек и не посещала вечеринок для избранных, где ученые придумывали шарады и загадки, чтобы развлечь друг друга и продемонстрировать собственную эрудицию. Будучи в настоящий момент одним из самых могущественных министров Дара, Дзоми Кидосу остро ощущала некоторую ущербность, ибо происходила из семьи бедных крестьян. Да уж, некоторые вещи со счетов не сбросишь.
Глядя на восковые квадратики, госпожа Сото призадумалась.
– Не суди себя строго, – ласково сказала она. – Хитрые загадки в конечном счете не что иное, как сложно устроенный механизм, и они непременно раскроются перед острым умом, руководимым настойчивостью. Помни, что Нода Ми сам не из шибко образованных, поэтому наверняка он проконсультировался с кем-то из премудрых книжников, сотрудничающих с льуку. Ну а поскольку он просто заучил все наизусть и выполнял действия, срежиссированные другими людьми, то это выглядело неуклюже и неестественно. Припомни в подробностях все, что Нода Ми делал и говорил на той встрече.
– Попробую, – кивнула Дзоми, приободренная поддержкой Сото. Закрыв глаза, она постаралась вызвать в памяти сцену в Большом зале для приемов. – Вот Айя угрожающе приближается к Ноде. Он встает, указывает на место, где сидел, и говорит принцессе: «Представьте себе, будто этот земельный участок – Укьу-Тааса». Но почему земельный участок, если он чертил на полу?
Сото кивнула:
– Отсюда единственное толкование: обведенная кругом земля представляет собой не обнесенную стеной крепость, но просто «державу» или «королевство».
– Отлично. – Дзоми подправила восковой блок писчим ножом. – Поглядев на императрицу во второй раз, Нода пригласил ее «сесть вместе» с ним внутри круга и «обсудить пути мирного решения конфликта, как это принято между цивилизованными людьми».
Обе женщины поочередно передавали друг другу писчий нож, пробуя различные комбинации семантических корней и модификаторов мотива. Однако у них ничего толком не получалось.
Сото распрямила ноги в позе такридо и помассировала икры.
– Прости, я так долго сидела, что ноги уже начали затекать, – пояснила она, а потом встала на колени и потянула спину. – Возраст не знает пощады…
– Вот оно! – Дзоми распрямилась, глаза ее возбужденно блеснули. – Когда два дипломата ведут переговоры, они, скорее всего, будут сидеть в мипа рари, позе более официальной и «цивилизованной».
Она быстро вырезала две сидящие друг напротив друга на коленях фигуры над семантическим корнем «земля». Получилась логограмма, обозначающая «соревнование» или «игра».
– Может, Нода говорил о соперничестве между льуку и дара? – с надеждой спросила Дзоми.
Сото покачала головой:
– Мне кажется, мы до сих пор так и не ухватили суть.
Дзоми зажмурила глаза и сжала кулаки.
«Думай! Думай!» – приказала она себе.
– Что сказал Нода
– «И давайте оставим оружие стоять неиспользованным вне этих переговоров», – процитировала Дзоми. – Знаете, мне еще тогда эта фраза показалась какой-то вычурной. Ну кто так выражается?
Сото взяла у нее писчий нож:
– «Оружие», которое было у Айи, – это не оружие вовсе, а церемониальный жезл… известный также как знамя или штандарт.
Она добавила к уже вырезанному Дзоми собранию новую сублогограмму.
– Как тебе известно, этот символ используется как модификатор мотива во многих логограммах, имеющих отношение к управлению, администрации и прочему, – размышляла вслух Сото. – Это стилизованное изображение боевого флага, который древние герои ано помещали на колеснице, идя в битву, чтобы вдохновить своих воинов и воззвать к помощи богов.
Они посмотрели на новую составную логограмму в центре стола, а потом переглянулись и одновременно кивнули. Это было верное решение. Все части сошлись.
Модификатор мотива, как правило, менял значение базовой логограммы метафорически. Логограмма «соревнование», модифицированная «церемониальным штандартом», приобретала смысл «завоевывающий (или завоевавший) расположение богов».
Или, если произнести это слово на классическом ано, «ренга».
Это уважительное обращение к императору брало начало от классической фразы, описывающей древнего героя, победившего на атлетических состязаниях в честь богов Дара. А еще это был титул, которым Нода Ми подчеркнуто избегал называть императрицу Джиа.
– «Пленник» и «ренга» – вот, стало быть, какое послание пытался передать Нода Ми? – Дзоми сдвинула брови. Пусть и решив еще одну часть головоломки, они, похоже, так и не добрались до окончательной разгадки.