Кен Лю – Говорящие кости (страница 119)
Между тем, невидимая для всех в Большом зале для приемов, госпожа Сото пряталась в комнатке для переодевания за помостом и наблюдала через щелочку за происходящим. У нее, как у доверенного лица Джиа, давно уже вошло в привычку тайно присутствовать таким образом на собраниях двора. Было время, когда после каждого заседания Джиа интересовалась ее мнением, но в последние дни императрица, казалось, все сильнее уходит в себя. Иногда у Сото создавалось впечатление, что она больше не узнает старую подругу.
Регент снова повернулась к Ноде Ми, как если бы только сейчас вспомнила о нем, и еще раз взмахнула рукой, предлагая уйти.
Нода склонился. И заметил:
– Есть еще кое-что.
Глаза всех присутствующих впились в перебежчика.
«Интересно, что еще он приготовил?»
Медленными и размеренными движениями Нода Ми извлек из объемистого рукава маленький сверток материи. Когда он развернул его, внутри оказалась нефритовая табличка. Обеими руками Нода благоговейно поднял ее над головой. И снова встретился взглядом с императрицей.
– Мой дорогой друг Дору Солофи, который был королем Тиро во времена Принципата, погиб в битве в заливе Затин. Как я понимаю, он похоронен здесь, в Пане, на кладбище, где покоятся останки павших в… э-э-э… в ходе создания Укьу-Тааса. Мне хотелось бы навестить его могилу, дабы засвидетельствовать свое почтение и в память о нашей дружбе возложить табличку с начертанным на ней именем бывшего правителя. Ах, всякая власть кажется всего лишь ничтожной шелухой перед лицом смерти и поражения.
Джиа кивнула и снова нетерпеливо махнула рукой.
Не отрывая взгляда от императрицы, Нода Ми попятился, все еще держа завернутую в ткань нефритовую табличку высоко над головой. Достигнув наконец порога Большого зала для приемов, он повернулся и пошел прочь.
Члены Тайного совета по одному рассматривали квадратик ткани, который Нода Ми вручил императрице Джиа.
Пришла очередь Дзоми.
Большая часть поверхности ткани была покрыта рисунками. Над морем возвышался утес, с его вершины свешивалась большая клетка. Клетка разделялась на десять уровней, и все они были полны людей. Крошечные фигурки на полях указывали, что на каждом уровне находится по сто человек, что давало общее число в тысячу узников.
На вершине утеса клетка посредством блоков и талей крепилась к толстым канатам, которые тянулись к трем запряженным в сбрую гаринафинам. Грубо нарисованные звери тужились от тяжести и вроде как пятились, медленно опуская клетку.
Министры тем временем собрались вокруг переданного Нодой Ми стражникам сундука с «подарками» от льуку. Секретарь предусмотрительности уже догадывалась, что обнаружится внутри.
– О боги!
За спиной у нее послышались крики ужаса и отвращения. А затем и звуки рвотных спазмов.
– Это уши и носы?
– Какое варварство!
Усилием воли Дзоми заставила себя не отводить глаза от ткани. Она не станет заглядывать в сундук. На дно нарисованной клетки были навалены камни, и Дзоми, как наяву, слышала отчаянные крики пленников, которых пядь за пядью опускают в холодные и безжалостные объятия моря.
Когда она увидела цифры внизу рисунка, у нее затряслись руки. Это была таблица с расчетами. Сколько потребуется времени, чтобы загрузить клетку пленниками; сколько – чтобы спустить ее с края утеса в море; сколько – чтобы все, кто находятся в ней, захлебнулись; сколько – чтобы опустошить клетку (здесь также прилагался чертеж встроенного в боковую стенку хитроумного механизма, позволяющего с минимальными усилиями вывалить тела в море); сколько – чтобы втянуть ее обратно на вершину утеса и начать процесс снова.
– Можете вы сказать: эти носы и уши были отрезаны у трупов или пока несчастные были еще живы?
– А какая разница?
– Если мы определим, как погибли жертвы, то сможем точнее понять, стоит ли всерьез воспринимать угрозу…
Голоса, спорившие за спиной у Дзоми, стихли, когда сундук утащили. Смрад смерти и гниющей плоти сменился запахом благовоний из принесенных слугами кадильниц. Кто-то невидимый аккуратно вытащил из ее дрожащих рук кусок ткани.
Расчеты показывали, сколько узников можно казнить за один час, день, неделю. Это была усовершенствованная машина для убийства, изобретенная с целью уничтожить как можно больше туземных пленников за короткий промежуток времени.
Дзоми мысленно перенеслась на Руи и вновь пережила кошмар десятилетней давности.
Льуку усовершенствовали механизм казни. Не желая понапрасну растрачивать огненное дыхание гаринафинов, они теперь полагались на неистощимые ресурсы воды. Вместо сотни человек они могли одним махом убить тысячу.
Дзоми поняла, почему Нода Ми не хотел демонстрировать всем рисунок и «подарки» Танванаки. Да при виде этого собравшиеся в Большом зале министры и военачальники могли попросту разорвать его на куски, невзирая на дипломатическую неприкосновенность, которую обещал ему статус посла.
Внезапно воздух прорезал страшный, какой-то нечеловеческий вопль. Это был крик ярости и отчаяния, категорического отказа смириться перед лицом зла. И только когда горло свело от боли, Дзоми поняла, что этот дикий вой издавала она сама.
Дебаты в Тайном совете разгорались все жарче, каждая из сторон обвиняла другую в трусости, жестокости, алчности, гордыне и всех прочих грехах, известных богам и людям.
Было очевидно, что пустая похвальба Ноды Ми насчет доблестных воинов-льуку не более чем дымовая завеса. Истинная угроза заключалась в другом: прежде чем льуку капитулируют, они постараются уничтожить как можно больше жителей Неосвобожденного Дара.
Стоит ли Дара уступить этим мясникам и заключить с ними мир? Или же следует оставаться непреклонными, приняв гибель сотен и тысяч людей?
Императрица Джиа внимательно выслушивала все доводы выступавших на Тайном совете, но сама ничего не говорила; лицо ее казалось высеченной из камня маской.
Дзоми тоже молчала. Она смотрела на злодейское изобретение, изображенное на квадратике шелка, а вокруг бушевали дебаты, похожие на невнятный шепот богов из ее детства.
Наконец слово взял Кого Йелу.
– Благополучие народа Дара должно служить для нас путеводной звездой, – заявил он.
Все притихли, ожидая, что премьер-министр пояснит свою мысль.
– Когда будущий император Рагин волей народа был провозглашен герцогом Дзуди, ему довелось оборонять город от армии Танно Намена, прославленного полководца Ксаны. Намен имел обыкновение гнать в авангарде своего войска гражданских беженцев, чтобы они служили ему живым щитом. Герцог убедил тогда своего друга Мату Цзинду открыть ворота и впустить столько беженцев, сколько возможно, хотя это были не его подданные и такой поступок ставил под угрозу весь Дзуди.
Члены Тайного совета закивали. Деяния Куни Гару, основателя династии Одуванчика, рассматривались как основополагающие и имели силу важнейшего прецедента.
– Когда император Рагин предпринял первую попытку освободить захваченные острова Руи и Дасу, то поначалу достиг больших успехов, – продолжил Кого. – Но потом он попал в ловушку на перевале Надза, и единственным выходом было бегство на воздушном корабле. Пэкьу Тенрьо выгнал вперед беззащитных крестьян, привязал их к столбам и пригрозил сжечь заживо. Император остался, чтобы спасти несчастных, несмотря даже на то, что некоторые из гражданских лиц состояли на службе у льуку, а сам он в результате подобного решения фактически превращался в заложника, ставя под угрозу безопасность всего Дара. В обоих случаях государем руководило сострадание. Жители Руи и Дасу – тоже часть народа Дара, даже если они, как указывают иные из вас, и пошли на сотрудничество с льуку: кто-то добровольно, а кто-то нет…
– Позвольте заметить, – вдруг перебила премьер-министра Дзоми, – что угроза Ноды Ми неосуществима.
Все повернулись к ней.
– Ч-что? – пролепетал Кого Йелу.
Дзоми указала на рисунок на шелке:
– Моя работа – взвешивать рыбу. Льуку не инженеры, да к тому же они разрушили промышленную базу Неосвобожденного Дара. Все имеющиеся у нас разведданные указывают на их упорное нежелание заимствовать наш опыт в строительстве и механике. Поэтому я не верю, что льуку способны соорудить подобную машину смерти. У них гораздо лучше получается разрушать, чем созидать. Такой механизм являет собой продукт весьма развитой инженерии. Но представленный эскиз – просто увеличенный образец обычной клетки, без структурных изменений, призванных учитывать вес пленников или нагрузки от постоянных подъемов и погружений. Я уверена, что перед нами не реально существующая машина, а всего лишь плод воображения злобного ума, не обладающего умением воплотить свои чудовищные фантазии в жизнь.