Кен Лю – Говорящие кости (страница 101)

Однако, выслушивая доклады Дзоми на эту тему, Джиа никогда не отпускала никаких комментариев. Расценивая это как одобрение, секретарь предусмотрительности запустила особую программу, посылая специально отобранных ученых из различных Императорских лабораторий по всему Дара с визитами в Тиро-Козо, где они делились своими интересными разработками с оружейниками-конструкторами из штата Фиро. Хотя Императорские лаборатории сосредоточивались на мирных проектах, однако и Дзоми, и Рати считали такой обмен интеллектуальным опытом выгодным и полезным, даже необходимым.

– Хорошие идеи – они ведь как дети, – изрекла Рати. – Никогда не знаешь, что из них вырастет.

– В научном творчестве все взаимосвязано, – заметила Дзоми. – Изобретения в одной области способны подстегнуть развитие другой, вроде бы никак с ней не связанной. Так снующая туда-сюда пчела, оплодотворяя растения, переносит пыльцу с одного берега реки на другой.

Правила проживания в тайном лагере были чрезвычайно строгими, ибо все тут полностью подчинялось интересам безопасности. Правда, с тех пор, как в Тиро-Козо поселились Офлуро и госпожа Сока, Фиро ввел послабления: Офлуро иногда покидал долину и отправлялся в горы поохотиться, а его супруге нравилось навещать время от времени престарелых тетушек и дядюшек.

Не желая ожесточать сердца гаринафиньих наставников, Фиро в конце концов уступил и ввел для персонала систему регулярных отпусков – теперь его сотрудники могли навещать свои семьи. Он даже наладил доставку воздушными кораблями писем во внешний мир, хотя все послания предварительно подвергались скрупулезной цензуре, чтобы через них случайно не просочились секретные сведения, составляющие военную тайну.

Но посещения базы посторонними лицами были строго-настрого запрещены. Рати и Дзоми сумели убедить Фиро, что выгоды интеллектуального обмена окупают риск, однако император настаивал на том, чтобы секретарь предусмотрительности с особой тщательностью отбирала гостей. В любом случае существование гаринафинов должно было оставаться для них тайной. Было крайне важно ограничить число людей, знающих, что Дара располагает крылатыми огнедышащими скакунами.

Рати Йере визиты имперских ученых доставляли огромное наслаждение. Ничто так не стимулирует, как разговор с единомышленниками, общение с теми, кто разделяет твою страсть к поиску новых путей управления силами природы для свершения фантастических деяний.

На этот раз в Тиро-Козо заглянула ее старая подруга Кисли Пэро. Со времени их знакомства в Последнем Укусе обе женщины поддерживали оживленную переписку. (Стремясь замаскировать правду, Дзоми объяснила персоналу лаборатории, что проникновение туда Цветочной банды якобы было плановой проверкой безопасности Последнего Укуса.) Хотя поначалу Кисли была потрясена, узнав, что ее новая знакомая вовсе не дипломированный ученый – что уж греха таить, Рати даже приходилось нанимать писца, чтобы писать ей письма, поскольку сама она не знала грамоты, – Кисли Пэро не отвернулась от пожилой коллеги. За годы работы в Императорских лабораториях Кисли приходилось не раз общаться с чиновниками и сталкиваться с административной волокитой. И она убедилась, что далеко не всегда лучшие инженеры получаются из тех, кто набрал на экзамене максимальное количество баллов. Взять, например, хоть Мидзу Круна: один из крупнейших в Дара специалистов по шелкокрапинной силе большую часть своих удивительных открытий совершил в бытность уличным фокусником. Главное, чтобы человек был мастером своего дела. Ну а все остальное не имело для молодой ученой особого значения.

После того как Кисли предупредили о том, что все увиденное она должна хранить в строжайшем секрете, Рати показала гостье прототипы орнитоптеров и попросила у нее совета для решения некоторых проблем, с которыми ей пришлось столкнуться. В первую очередь проблемы эти касались уменьшения размеров банок Огэ, используемых в качестве детонаторов для пороховых зарядов, а также для хранения купоросного масла. Кисли пришла в полный восторг от летающих машин и, уяснив для себя принцип их действия, принялась с жаром обсуждать с Рати возникшие в ходе работы трудности. Дискуссия продлилась около часа, и Рати очень радовало, насколько они продвинулись.

– Может быть, выпьем орхидеевого чая? – предложила она. – Арона прислала мне немного из Мюнинга. Считается, что этот напиток обладает сильным успокоительным эффектом.

– После такой бодрящей беседы нет ничего лучше орхидеевого чая, – согласилась Кисли. – Ну, за исключением разве что горячей расслабляющей ванны.

Из уважения к возрасту и с учетом ограниченных возможностей передвигающейся в коляске Рати молодая женщина охотно взялась организовать чай для них обеих.

– А у меня тоже есть для тебя кое-что интересное, – загадочным тоном произнесла Кисли, когда они с удовольствием потягивали ароматный напиток. – Вот смотри, что я тебе покажу.

Заинтригованная, Рати пододвинулась поближе. Кисли достала из походной сумки детали некоего механизма и положила их на стол.

– Архонт Ту подкинул мне недавно новую задачу, – сказала Кисли, намеренно подчеркнув титул Киты Ту, директора Императорских лабораторий в Гинпене.

То, что столь высокопоставленная особа лично дала поручение простой научной сотруднице, являлось свидетельством высокой оценки Кисли и предвещало карьерный рост. Она выдержала паузу ради вящего эффекта, но была разочарована полнейшим отсутствием реакции со стороны Рати.

Та лишь спросила:

– И что за задача?

Кисли вздохнула в душе. Не стоило ожидать, что ее подруга, работающая под непосредственным руководством самого императора, будет впечатлена столь скромным ее успехом. Отбросив досаду, молодая женщина перешла к делу:

– Как заставить шелкокрапинную мельницу вращаться с постоянной скоростью.

– Но разве эта проблема не решается обычно при помощи маховика? – удивилась Рати.

– Так-то оно так, но это требует большого расхода энергии и нерентабельно для маленьких устройств. Иногда нам необходимо запитать шелкокрапинную мельницу от банок Огэ, которые нельзя постоянно подзаряжать, – в случае с переносным вентилятором, например, или тележкой на складе. По мере истощения заряда мельница замедляется, и нам приходится передвигать банки ближе к лопастям, чтобы сохранить исходную скорость вращения. Было бы здорово, если бы мельница сама могла подстраиваться, дабы подпитывать себя.

Продолжая объяснять, Кисли собирала модель шелкокрапинной мельницы, которую Рати уже доводилось видеть прежде: вертикально установленный бамбуковый шест с иглой на конце, керамическая пластина с лучами, расходящимися от нее полосками серебряной фольги, и две банки Огэ. Кисли начала заряжать банки при помощи стеклянного прута и куска шелка.

– Гм… – протянула Рати. – Стало быть, нужна машина, самостоятельно подстраивающаяся под изменяющиеся условия. Это напоминает мне ветряные мельницы, строители которых проектируют лопасти таким образом, чтобы они вращались вопреки перемене направления ветра.

– Вот именно! – воскликнула Кисли, обрадованная тем, как быстро ее подруга ухватила идею. – В случае с ветряками решением стал хвостовик – маленькое колесико, расположенное за главными лопастями и перпендикулярно им. Если ветер дует под углом к хвостовику, тот вращается и вырабатывает силу, которая поворачивает ось с главными лопастями до такого положения, когда они встанут навстречу ветру. В этот момент хвостовик, расположенный параллельно воздушному потоку, сам останавливается. Мне тоже требовалось нечто подобное, чтобы автоматически направлять больше энергии на лопасти шелкокрапинной мельницы по мере того, как заряд в банках Огэ уменьшается.

Кисли взяла керамическую пластину с лопастями из серебряной фольги – деталь, которой предназначалось располагаться наверху, на игольчатом валу, – и передала коллеге, которая внимательно ее осмотрела.

Рати сразу обнаружила в модели несколько отличий, появившихся с тех пор, как она видела ее в прошлый раз. Лопасти из фольги по краю пластины были установлены теперь не горизонтально, а наклонены вниз под острым углом. Кончик каждой полоски фольги крепился тонкой бамбуковой шпилькой к короткому, размером с перстень, цилиндру, расположенному так, чтобы он мог смещаться вверх и вниз по бамбуковой оси мельницы. На нижнем краю кольца висели две лапки, утяжеленные на конце каменными грузиками. Хотя лапки были закреплены на нижней кромке цилиндра, они могли свободно подниматься и опускаться, по мере того как цилиндр вращался.

– И как же это работает? – озадаченно спросила Рати.

– Проще показать, – ответила Кисли.

Она насадила кольцо на ось, отцентровала пластину на игле, а затем поднесла банки Огэ достаточно близко к полоскам фольги, чтобы пластина начала вращаться. По мере того как пластина ускорялась, лапки внизу кольца начали раздвигаться.

– Центробежная сила отталкивает грузики от кольца, – пояснила Кисли. – Чем быстрее вращается пластина, тем выше поднимаются лапки.

Рати кивнула. Пока все было вполне очевидно. Вскоре пластина раскрутилась так, что лапки заняли почти горизонтальное положение. Это явно привело в действие некий механизм, потому как раздался щелчок, и кольцо опустилось на дюйм.