Кен Фоллетт – Доспехи света (страница 52)

Спорт был явно взбешен этим презрительным замечанием от молодой женщины и, казалось, готов был возразить. Но в итоге передумал, и после паузы оба мужчины понуро удалились, направляясь к дверям южного притвора.

Элси с интересом посмотрела на новичка. Он был примерно ее возраста, двадцати двух лет, и достаточно красив для девушки, с копной светлых волос и интересными зелеными глазами. И у него была смелость, чтобы противостоять такому здоровенному задире, как Калливер. Но на его лице застыло недовольное выражение. Очевидно, он был не в восторге от того, как закончилось противостояние.

— Они не хотели ничего плохого, — сказала Элси.

— Я и сам смог с ними справиться, — надменно ответил Маккинтош, — но все равно благодарю вас.

«Обидчивый», — подумала она. «Ну и ладно».

— Похоже, вы пользуетесь у них авторитетом, — продолжал он, явно удивленный, что какая-то девица смогла утихомирить двух разъяренных мужчин.

— Авторитетом? — сказала она. — Не совсем. Я Элси Латимер, дочь епископа.

Он был сбит с толку.

— Прошу прощения, мисс Латимер. Я и не подозревал.

— Не за что извиняться. А теперь мы представлены. Вы уже виделись с епископом?

— Нет. Я отправил свой сундук во дворец и пришел прямо сюда, чтобы возблагодарить Бога за благополучное путешествие.

«Очень набожный, — подумала она, — но это искренне или напоказ?»

— Что ж, позвольте мне проводить вас к епископу.

— С радостью.

Они вышли из собора и пересекли площадь.

— Мне говорили, вы шотландец, — сказала она.

— Да, — сухо ответил он. — Это имеет значение?

— Для меня нет. Я просто удивлена, что у вас нет акцента.

— Я избавился от него в Оксфорде.

— Намеренно?

— Я не жалел, что потерял его. В университете существует определенное предубеждение.

Слова были мягкими, но в них слышалась горечь.

— Мне жаль это слышать.

Они вошли во дворец, и Элси провела его в кабинет отца, уютную комнату с большим камином и без письменного стола.

— Прибыл мистер Маккинтош, отец, — сказала она.

— Его багаж уже здесь! — Епископ встал с обитого кресла и с энтузиазмом пожал ему руку. — Добро пожаловать, дорогой мой.

— Для меня большая честь быть здесь, милорд епископ, и я смиренно благодарю вас за эту привилегию.

Епископ посмотрел на Элси.

— Спасибо, дорогая, — сказал он, отпуская ее.

Она не ушла.

— Я только что была на похоронах троих детей из воскресной школы, все из одной семьи. Их отец умер, мать с трудом пыталась их прокормить, они простудились в сырой комнате, где жили, и все умерли в один день.

Епископ кивнул.

— Теперь они со своим небесным отцом, — сказал он.

Его самодовольство разозлило Элси.

— Их небесный отец может спросить, почему соседи ничего не сделали, чтобы им помочь, — повышенным тоном сказала она. — Иисус сказал: «Паси агнцев Моих», как вы, я уверена, помните.

— Я думаю, тебе лучше оставить богословие священнослужителям, Элси, — сказал он и заговорщически подмигнул Маккинтошу, который ответил подобострастной улыбкой.

— Так и поступлю, — сказала она, а затем с вызовом добавила: — И я собираюсь кормить питательной похлебкой агнцев Господних.

— Вот как? — скептически произнес он.

— По крайней мере тех, кто ходит в мою воскресную школу.

— И как же ты это сделаешь?

— Наша кухня достаточно велика, а вы едва ли заметите увеличение расходов на продукты.

Он был ошеломлен.

— Наша кухня? Ты серьезно предлагаешь кормить бедных детей города из нашей кухни?

— Не только из нашей. Сторонники воскресной школы будут делать то же самое.

— Это абсурд. Нехватка продовольствия — проблема национального масштаба. Мы не можем накормить всех.

— Не всех, только моих учеников из воскресной школы. Как я могу говорить им быть добрыми и милосердными, как Иисус, а потом отправлять их домой голодными?

Епископ повернулся к новичку.

— А вы что думаете, мистер Маккинтош?

Маккинтош выглядел неловко. Он был не в восторге от того, что его просят быть третейским судьей между Элси и ее отцом. Поколебавшись, он сказал:

— Единственное, в чем я уверен, это то, что мой долг — руководствоваться указаниями моего епископа, и, полагаю, то же самое относится и к мисс Латимер.

Он оказался не таким смелым, как думала Элси.

— Методисты особенно горячо поддерживают эту идею, — сказала она. Это была скорее надежда, чем факт, но она сказала себе, что это ложь во спасение.

Ее отец передумал. Он не хотел показаться менее щедрым по сравнению с методистами.

— Сколько детей посещает воскресную школу?

— Никогда не меньше сотни. Иногда двести.

Маккинтош был удивлен.

— Боже мой! Обычно это двенадцать детей в маленькой комнате.

— И вы с вашими друзьями-методистами хотите накормить их всех? — спросил епископ у Элси.

— Конечно. Но среди наших сторонников много и англикан.

— Что ж, тебе лучше поговорить с матерью и выяснить, на что, по ее мнению, способна наша кухня.

Элси сохраняла невозмутимое выражение лица, чтобы не улыбнуться торжествующе.

— Да, отец, — сказала она.

16

Когда Сэл впервые заговорила о Сократовском обществе, она и не представляла, что это выльется в такое большое дело. Она помнила, как небрежно сказала: «Нам бы следовало этим заняться — учиться и познавать. Что это за корреспондентское общество, о котором ты говорил?» Она представляла себе дюжину или около того людей в комнате над таверной. Успех лекции Роджера Риддика изменил ее взгляд. Присутствовало более ста человек, и о событии написали в «Кингсбриджской газете». И этот триумф был ее триумфом. Джардж и Спейд поддерживали и помогали, но движущей силой была она. Она гордилась тем, что сделала.

Но теперь она чувствовала, что общество — это лишь первый шаг. Это было частью движения, охватившего всю страну. Рабочие люди занимались самообразованием, читали книги и посещали лекции. И у этого движения была цель. Они хотели иметь право голоса в управлении своей страной. Когда была война, им приходилось сражаться, а когда цены на хлеб взлетали, они голодали. «Мы страдаем, — рассуждала она, — значит, мы и должны решать».