Кен Фоллетт – Доспехи света (страница 166)

Там было несколько радикальных членов парламента, включая Джозефа Юма. Все они годами вели кампанию против Закона о союзах без всякого результата. Большинство членов парламента были с ними не согласны, ведя себя так, будто любая встреча рабочих людей неминуемо ведет к революции и гильотине.

Но теперь грядет решающая схватка.

Юм объявил, что убедил правительство назначить Специальный комитет по делам ремесленников и машинного производства.

— Комитет будет расследовать эмиграцию ремесленников и экспорт машинного оборудования, — сказал Юм. — Оба вопроса важны и для правительства, и для фабрикантов. И, почти как бы между прочим, нам поручено изучить действие Закона о союзах. Поскольку это была моя идея, правительство согласилось, чтобы я стал председателем. Это наш большой шанс.

— Нам придется действовать хитро, — сказал Спейд. — Не стоит будоражить наших врагов слишком рано.

— Как мы это провернем? — спросил осторожный член парламента с севера по имени Майкл Слейтер. — Мы же не можем держать комитет в секрете.

— Нет, но мы можем не поднимать шума, — сказал Спейд. — Говорить о нем так, будто это нудная рутина, которая вряд ли приведет к чему-то значительному. — За последние пять лет Спейд многому научился в парламенте. Как в шахматах, атака не должна выглядеть как атака, пока ей уже невозможно будет противостоять.

— Хорошая мысль, — сказал Юм.

— Но все будет зависеть от членов комитета, — заметил Спейд.

— Об этом позаботились, — сказал Юм. — Теоретически, членов комитета будет выбирать председатель Министерства торговли. Но я представлю ему список рекомендаций, и без его ведома, в него войдут только те, кто сочувствует нашему делу.

Спейд подумал, что это может сработать. И Юм, и Плейс были опытны в ведении парламентских дел. Их будет нелегко переиграть.

— Что крайне важно, — продолжал Юм, — и ради чего созвано это собрание, так это то, что мы должны привести убедительных свидетелей для дачи показаний комитету. Свидетелей, которые на собственном опыте испытали несправедливость и разрушения, вызванные этим законом. Во-первых, нам нужны рабочие, которые были жестоко наказаны судьями за нарушение закона.

Спейд подумал о Сэл, которая теперь была Сэл Хеннесси, выйдя замуж за Колина.

— В Кингсбридже есть женщина, — сказал Спейд, — которая отбыла два месяца каторжных работ за то, что сказала хозяину, что он нарушает соглашение, на которое сами же суконщики и согласились.

— Это именно то, что нам нужно. Глупые, злонамеренные судебные решения, основанные на этом законе.

Слейтер скептически заметил:

— Необразованные рабочие обычно являются плохими свидетелями. Они порой несут нелепые жалобы. Говорят, что владельцы фабрик занимаются черной магией, станком управляет демон, и все в таком духе.

«Слейтер, однако, полезный пессимист, — подумал Спейд. — Вечно мрачен, но указывает на реальные проблемы».

— Наши люди будут предварительно опрошены здесь присутствующим мистером Плейсом, — сказал Юм, — который уже проинформирует меня о личном опыте каждого свидетеля, чтобы я мог быть уверен, что задаю правильные вопросы.

— Хорошо, — удовлетворенно сказал Слейтер.

Юм продолжил:

— А еще нам нужны владельцы фабрик, которые засвидетельствуют, что управлять рабочими проще, если есть профсоюз, с которым можно вести переговоры.

— Я знаю и таких, — сказал Спейд.

Выступил Фрэнсис Плейс.

— Есть места, где заработная плата настолько низка, что работающие люди получают пособие по бедности. Налогоплательщики злятся, потому что они субсидируют прибыль владельцев фабрик.

— Хорошее замечание, — сказал Юм. — Мы должны найти людей, которые засвидетельствуют это. Это очень важно.

— Наши враги тоже приведут свидетелей, — сказал Слейтер.

— Несомненно, — ответил Юм. — Но, если мы будем действовать осторожно, они не задумаются об этом до последней минуты, и их подготовка будет проходить в спешке.

«Вот так и делается политика», — размышлял Спейд, когда собрание расходилось. Недостаточно иметь на своей стороне правоту. Нужно быть хитрее другой фракции.

Он вернулся в Кингсбридж на Рождество. Члены парламента не получали жалованья, поэтому те, кто не был богат по рождению, должны были иметь другую работу. Спейд продолжал вести свои дела.

Находясь в Кингсбридже, он убедил Сэл и Эймоса дать показания перед комитетом Юма.

Комитет заседал в Вестминстер-холле с февраля по май 1824 года и допросил более ста свидетелей.

Эймос свидетельствовал о преимуществах работы с профсоюзами, а его жена, Элси, с гордостью смотрела на него.

Кульминацией слушаний стали показания фабричных рабочих. Стало до ужаса ясно, что Закон о союзах использовался для запугивания и наказания рабочих способами, которые парламент никогда не предполагал, и многие члены парламента были возмущены.

Один сапожный мастер в Лондоне вдвое урезал плату своим работникам, а когда они отказались работать, вызвал их к лорд-мэру, который приговорил их всех к каторжным работам. Похожую историю рассказал хлопкоткач из Стокпорта, которого избил констебль и посадил в тюрьму на два месяца вместе с десятью другими мужчинами и двенадцатью женщинами.

— Забастовка в Кингсбридже была урегулирована путем переговоров между группой, представляющей владельцев фабрик, и группой, представляющей рабочих, — сказала Сэл. — Частью соглашения было то, что когда хозяин планирует установить на фабрике новое оборудование, он должен обсудить это с рабочими.

— Был ли по этому соглашению хозяин обязан поступать так, как хотели рабочие? — спросил Юм.

— Нет. Он был обязан обсудить, вот и все.

— Продолжайте.

— Один из хозяев, мистер Хорнбим, застал своих рабочих врасплох, установив новую чесальную машину без обсуждения. Я пришла к нему домой с другим членом делегации рабочих, Колином Хеннесси, и одним из владельцев производства, Дэвидом Шовеллером, и мы втроем поговорили с ним об этом.

— Вы ему угрожали?

— Нет, мы лишь напомнили ему, что придерживаться соглашения является лучшим способом избежать забастовки.

— Что случилось потом?

— На следующий день меня разбудили рано утром и отвезли в дом мистера Уилла Риддика, мирового судьи. То же самое произошло и с мистером Хеннесси.

— А что насчет мистера Шовеллера?

— Против него никаких мер не предприняли. Но нас с мистером Хеннесси обвинили в создании союза и приговорили к каторжным работам.

— Была ли какая-то связь между мистером Хорнбимом и судьей?

— Да. Хорнбим был тестем Риддика.

Среди членов комитета пронесся ропот шока и неодобрения.

— Итак, подведем итог, — сказал Юм. — Вы сказали мистеру Хорнбиму, что он нарушает соглашение, затем он арестовал вас и обвинил в создании союза. После чего его зять приговорил вас к каторжным работам.

— Да.

— Спасибо, миссис Хеннесси.

Комитет представил доклад, в котором безоговорочно осудил Закон о союзах.

Закон был отменен через несколько дней.

*

Уилл Риддик умер в том же году, и Роджер стал сквайром.

Сэл и Колин переехали в Бэдфорд и взяли на себя управление деревенской лавкой.

Сэл больше никогда не видела Джоан, но однажды в Бэдфорд пришел человек со странным акцентом и привез от нее письмо. Отбыв свой срок, Джоан вышла замуж за поселенца, и они основали овцеводческую ферму в Новом Южном Уэльсе. Это была тяжелая работа, и она часто думала о своей дочери Сью, но она любила своего нового мужа и не собиралась возвращаться в Англию.

Кит, Роджер, Сэл и Колин все переехали в усадьбу.

Первым делом они выгнали собак Уилла из дома, чтобы те постоянно жили во дворе рядом с конюшнями.

Затем они отмыли холл дочиста, с помощью Фанни.

Неделю спустя они надели старую рваную одежду и выкрасили все деревянные панели в доме в кремово-белый цвет.

— Что ж, по крайней мере, теперь в доме новый запах, — сказала Сэл.

— Предстоит еще много работы, — сказал Кит.

— Мне не терпится взяться за дело, — сказала Фан. — Но сквайр и его семья не должны этим заниматься. Я бы справилась, если бы мне немного помогли. — Платтс покинул усадьбу, хотя от него, признаться, и так не было много толку, и Фан осталась единственной служанкой.