Кен Фоллетт – Доспехи света (страница 153)

Веллингтон приказал всем женщинам покинуть поле боя. Некоторые подчинились. Сэл была среди тех, кто проигнорировал этот приказ.

И теперь ей было скучно. Она никогда бы не подумала, что такое возможно. Она лежала на земле у вершины хребта, вместе с Джарджем и другими солдатами 107-го пехотного полка, глядя вниз на раскинувшийся пейзаж и ожидая начала битвы. Им не положено было находиться так близко к передовой, но они устроились в небольшой ложбине, скрывавшей их от глаз.

Она поймала себя на том, что с нетерпением ждет начала. «Какая же я дура», — подумала она.

Затем, в половине двенадцатого, все началось.

Как и ожидалось, французы первыми атаковали замок и хозяйственные постройки Угумона, передового поста союзников, находившегося в полумиле от того места, где она лежала, и в опасной близости от французских боевых порядков.

Она могла различить комплекс из домов, сараев и часовни, окруженный деревьями. Огороженный сад и роща фруктовых деревьев находились с запада, справа от Сэл. С дальней стороны, к югу, но все еще видимый Сэл, между фермой и французскими боевыми порядками располагался небольшой лесок, буквально пара акров. Сэл сказали, что Угумон защищают двести британских гвардейцев и тысяча немцев. Войска были размещены в лесу и роще, а также на территории самой фермы.

Французская атака началась с мощного артиллерийского обстрела, который, по мнению Сэл, должен был быть сокрушительным на таком коротком расстоянии.

Затем французская пехота двинулась со своей линии фронта через открытое поле к Угумону. В ответ заговорили орудия союзников, обстреливая пехоту шрапнелью.

Союзники в лесу начали стрелять по французам из-за деревьев. У немцев были винтовки, которые били дальше и точнее.

Шрапнель и винтовки были смертоносно эффективны, и французские солдаты в синих мундирах падали сотнями, но они держали строй и продолжали идти.

— Они же такая легкая мишень, — сказала Сэл. — Почему они не бегут вперед, а идут шагом?

Вопрос не был обращен к кому-то конкретно, но на него ответил ветеран войны в Испании.

— Дисциплина, — сказал он. — Через минуту они остановятся и дадут залп все вместе.

«А я бы все равно побежала», — подумала Сэл.

*

Кит вернулся в Мон-Сен-Жан вскоре после полудня.

Он нашел Веллингтона верхом на коне у гвардейцев, на хребте над Угумоном, наблюдающим за ожесточенным боем у фермы.

Веллингтон увидел его и раздраженно спросил:

— Где, черт возьми, эти пруссаки? Я ждал их несколько часов назад!

Гнев Веллингтона бывал сокрушительным, и не всегда он был направлен на тех, кто его заслуживал.

Кит собрался с духом, чтобы доложить командиру дурные вести.

— Сэр, подтверждаю, что большая часть пруссаков покинула Вавр к десяти тридцати, и, по моим оценкам, они прибудут сюда не ранее половины третьего пополудни.

— Так какого дьявола они там делали? Светло с пяти часов утра!

Кит изложил ему сжатую версию событий.

— Вавр чрезвычайно узкое место, с небольшим мостом через реку и извилистыми улочками в городе, где, ко всему прочему, сегодня утром был серьезный пожар. А миновав город, они движутся по размытой дождем дороге…

— Пожар? Как это могло случиться после такого ливня?

Вопрос был глупый, и Кит ответил:

— У меня нет сведений на этот счет, сэр.

— Пойдите найдите Ширинга, — сказал Веллингтон. — У него будет для вас много дел сегодня днем.

Кит отъехал.

Он нашел 107-й пехотный полк на западном краю линии союзников. Некоторые солдаты выползли вперед, покинув позиции, чтобы украдкой взглянуть на поле боя, и лейтенант Джо Хорнбим приказывал им вернуться, чтобы их не было видно французам.

— Мы же не хотим, чтобы старина Бонапарт знал, где мы и сколько нас, — говорил он. — Пусть этот сукин сын гадает, а?

Кит увидел Джарджа, остановил коня и спешился.

— Молодой Джо довольно неплохой офицер, знаешь ли, — сказал Джардж, — особенно если вспомнить, что ему всего восемнадцать.

— От него сложно было этого ожидать, — сказал Кит. — С таким-то дедом-мерзавцем, как олдермен Хорнбим… — Кит отвлекся, увидев свою мать. Он был встревожен. — Что ты здесь делаешь? — спросил он ее. — Женщинам приказано покинуть поле боя.

— Этот приказ до меня не дошел, — сказала Сэл.

— Что ж, теперь дошел.

— Я здесь, чтобы быть с мужем, и не собираюсь убегать.

Кит открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. Спорить с Сэл, когда она что-то решила, было бесполезно.

Он подъехал к Джо Хорнбиму и спросил:

— Лейтенант, вы не видели графа Ширинга?

— Так точно, сэр. — Он указал на север, за гребень. — Несколько минут назад он был примерно в трехстах ярдах в том направлении, разговаривал с генералом Клинтоном.

— Благодарю.

— Так точно, сэр.

Кит сел на коня и поскакал вниз по склону, где на лошадях сидели граф Генри и генерал Клинтон. Прежде чем он успел заговорить с графом, раздалась оглушительная какофония, подобная десяти грозам разом, шум, который мог означать лишь конец света, но Кит служил в артиллерийской батарее и знал, что это всего лишь звук пушек. Просто их было больше, чем он когда-либо слышал одновременно.

Он развернул коня и поспешил обратно на склон, а граф Ширинг и генерал Клинтон следовали за ним. На вершине они остановились и замерли.

Они находились на западной стороне угольной дороги, и Кит сразу увидел, что французские пушки стоят на восточной стороне и стреляют по центру и левому флангу союзной линии. Не менее семидесяти больших орудий выстроились в ряд и палили так быстро, как только могли.

Однако целей они находили немного. Союзные войска на южном склоне сильно пострадали, но большая часть армии Веллингтона находилась за хребтом, и многие ядра Бонапарта бесполезно увязали в грязи.

Так в чем же был смысл обстрела?

Через несколько минут Кит понял.

Французские солдаты в синих мундирах начали наступление, проходя сквозь линию орудий и маршируя через долину. Французские ядра летели у них над головами и мешали союзным войскам выйти из-за хребта им навстречу.

Вскоре стало ясно, что это наступление было крупной атакой. Кит оценил число наступающей пехоты в пять тысяч, затем в десять тысяч, а потом и больше. Может быть, двадцать тысяч.

Орудия союзников открыли по ним огонь, и Кит понял, что они стреляют картечью, тонкими жестяными банками, набитыми железными шариками и обрезками гвоздей, которые взрывались и разлетались смертоносным конусом шириной в тридцать ярдов, кося вражеские войска, как гигантская коса. Но французы перешагивали через тела своих товарищей и продолжали идти.

Битва началась.

Целью атаки обычно было нарушение целостности вражеской линии обороны путем захода в тыл. Этого можно было достичь либо обойдя один из флангов, либо пробив брешь в центре. Затем солдат в линии можно было окружить, заманить в ловушку и атаковать со всех сторон.

Кит использовал свою подзорную трубу, снятую с трупа французского офицера при Витории, чтобы изучить дальний восточный край поля боя. Наступающие там французские войска первыми достигли позиций союзников и энергично атаковали, оттесняя защитников. Фронт союзников проходил вдоль узкой, утопленной в землю дороги с живыми изгородями, и французы быстро достигли этого укрытия. Затем британцы контратаковали. Бой был ожесточенным и кровавым, и Кит был рад, что его там нет.

Наступление французов замедлилось, но не остановилось. Кит с тревогой увидел, что та же картина повторяется по всей линии на дальней стороне угольной дороги. Энергичная французская атака, контратака и медленное продвижение французов.

Было два часа дня, и союзники проигрывали.

Союзные войска вокруг Кита и графа были беспокойны, им не терпелось прийти на помощь товарищам, но Веллингтон не отдавал команды, и граф рявкнул:

— Стоять на месте, солдаты! Всякого, кто побежит вперед без приказа, пристрелят в спину.

Кит не был уверен, что он говорит серьезно, но угроза подействовала, и солдаты успокоились.

Потери французов были высоки, но все новые и новые люди прибывали, включая кавалерию, которую они называли кирасирами. Кит оглянулся на склон за хребтом и увидел, что у Веллингтона мало резервов пехоты, чтобы бросить их в бой. Однако британская кавалерия была наготове. Кит видел по меньшей мере тысячу всадников бригады Дворцовой кавалерии, стоявших у своих коней и с нетерпением ожидавших приказа атаковать. У лейб-гвардейцев и конной гвардии были иссиня-черные кони. Их вел граф Аксбридж, один из тех многочисленных людей, которых Веллингтон недолюбливал.

Кит слышал, как штабные офицеры говорили, что у британской кавалерии лучшие лошади, но у французов лучше кавалеристы. По крайней мере, у французской кавалерии и в самом деле было больше боевого опыта.

Прозвучал горн, и тысяча человек сели на коней. Затем другой сигнал горна заставил их всех одновременно обнажить сабли. Это было грозное зрелище, и Кит был благодарен, что его нет среди тех, кому придется отражать их атаку.

Отвечая на дальнейшие сигналы горна, они выстроились в линию длиной в милю с востока на запад, затем повели коней шагом вверх по склону, все еще вне поля зрения врага. Они перешли на рысь, взобрались на хребет, а затем, с криками и воплями, ринулись вниз, в самую гущу боя.