Кен Фоллетт – Доспехи света (страница 137)

Новобранцев муштровали, учили стрелять и отправляли в долгие походы в полной выкладке, чтобы набить ноги и научить выносливости. Из Англии прибывали корабли с припасами: новые сапоги, свежие мундиры, мушкеты, боеприпасы и палатки. Так правительство тратило деньги, собранные за счет всех новых налогов на родине.

Повышения в звании были быстрыми. Прошлогодние битвы лишили армию Веллингтона многих офицеров. Кита и Роджера быстро повысили, чтобы дать им необходимую власть для руководства работами. Роджер стал лейтенантом, а Кит, благодаря годам службы в ополчении, стал капитаном.

В Сьюдад-Родриго они часто узнавали солдат 107-го пехотного полка. Джо Хорнбима и Сэнди Драммонда произвели в прапорщики, что было самым низким офицерским званием.

Кит был удивлен, увидев в городе сотни английских женщин. Он и не подозревал, сколько жен путешествует со своими мужьями-солдатами. Он узнал, что армия это терпит, потому что женщины часто бывали полезны. На поле боя они приносили своим мужчинам еду, питье, а иногда и боеприпасы. Вдали от сражений они делали все то, что всегда делают жены: стирали, готовили и дарили любовь по ночам. Офицеры считали, что присутствие жен уменьшает вероятность того, что солдаты будут чрезмерно пить, ссориться, драться и подхватывать мерзкие болезни от проституток.

Они встретили Кенелма Маккинтоша в качестве капеллана 107-го полка и нашли его серьезно изменившимся. Его священническое облачение было покрыто пылью, лицо небрито, руки грязны. Его отношение к людям тоже изменилось. Ранее он всегда был высокомерно-отстраненным, разговаривал с необразованными фабричными рабочими свысока, но теперь он утратил этот надменный вид. Он спрашивал, достаточно ли у них еды и есть ли приличные одеяла для холодных ночей. Он, по сути, превратился в более-менее приятного человека.

В середине мая армия Веллингтона покинула Сьюдад-Родриго, направляясь на север. Некоторые солдаты горели нетерпением, проскучав всю зиму. Кит же просто думал, что лучше скучать, чем быть мертвым.

Союзная армия насчитывала примерно сто двадцать тысяч человек, как узнал Роджер, болтая со штабными. Пятьдесят тысяч британцев составляли основной боевой контингент, усиленный сорока тысячами испанских и тридцатью тысячами португальских войск. Партизаны испанского сопротивления были величиной неизвестной.

Французская армия на севере Испании, по оценкам, насчитывала около ста тридцати тысяч человек. Подкреплений им ждать было неоткуда. Говорили, что более половины всей французской национальной армии было потеряно в катастрофическом походе Бонапарта на Москву. Так что Бонапарт не только не усилил свою армию в Испании, но и отозвал лучших людей для своих продолжающихся сражений в северо-восточной Европе, в то время как силы Веллингтона всю зиму получали непрерывный поток людей и припасов.

Бонапарт всегда умел застать врага врасплох, но Бонапарта в Испании не было. Здесь командовал его брат Жозеф.

Поход был тяжелым. Шея Кита обгорела на солнце, а на ногах появились волдыри. Хотя он был невысокого роста, он не был слабаком, но каждый день к закату, когда можно было отдохнуть, он чувствовал себя смертельно уставшим. Облегчением было, когда ломалась ось или гнулось колесо повозки, и можно было остановиться на час и починить его. Еще лучше был участок мягкого или песчаного грунта, где колеса увязали слишком глубоко, чтобы катиться, и приходилось тратить полдня на строительство временной дороги из досок через препятствие.

Кит утешал себя мыслью, что каким бы тяжелым ни был поход, он в любом случае лучше, чем бой.

Роджер поддерживал связь с друзьями в штабе и узнавал о поступающих разведданных, большая часть которых приходила от испанских партизан. Король Испании Жозеф, брат Бонапарта, перенес свою столицу из Мадрида на север, в Вальядолид, город, занимающий господствующее положение в центре северной Испании. Армия Веллингтона двигалась на северо-восток, к Вальядолиду, но он также отправил обходной отряд по северной дуге, чтобы подойти к французам с неожиданной стороны.

Вместо того чтобы противостоять этому маневру, французы неожиданно отступили. Британский штаб недоумевал почему. Разведка оценивала численность противника ниже ожидаемой: всего около шестидесяти тысяч человек. Возможно, многие из них были в горах, сражаясь с партизанами. Их отступление на северо-восток приближало их к французской границе. Возможно ли, что они сбегут через горы на родину? У Кита промелькнула мысль, что британцы могут победить без боя. Затем он сказал себе, что это принятие желаемого за действительное.

Так оно и было. Король Жозеф дал бой в долине реки Садорра к западу от баскского города Витория, и теперь, наконец, Киту предстояло поучаствовать в настоящем сражении.

Они находились на широкой равнине, с горами на севере и юге, узкими каньонами на востоке и западе, и рекой, змеящейся с северо-востока на юго-запад. Французы расположились лагерем на дальнем берегу этой диагональной реки. Армии Веллингтона придется пересечь воду, чтобы атаковать.

Кит был в ужасе.

— Как все начнется? — с тревогой спросил он Роджера.

— Они выстроятся в линию поперек нашего пути, чтобы остановить наше продвижение.

— А потом?

— Мы, вероятно, будем атаковать колоннами, пытаясь пробить бреши в их линии.

Это показалось Киту логичным.

— Нашей главной проблемой является река, — сказал Роджер. — Армия, переправляющаяся через реку, по мосту или вброд, скучена и медлительна. И представляет собой легкую мишень. Если у короля Жозефа есть хоть капля ума, он разместит сильные отряды у каждой переправы и будет надеяться скосить нас именно тогда, когда мы будем наиболее уязвимы.

— Мы можем построить временные мосты.

— Для этого и существуют Королевские инженеры. Но если противник будет проворен, он нападет, пока мы будем пытаться это сделать.

Кит начал думать, что у солдата просто нет шанса остаться в живых. Но люди выживали, говорил он себе. Он просто не мог представить, как.

Той ночью он спал урывками и встал с солнцем, чтобы проследить за запряжкой волов.

К каждому орудийному лафету прилагались две вспомогательные повозки, называемые зарядными ящиками, с боеприпасами. Для ускорения процесса заряжания выстрел представлял собой готовый заряд в виде холщового мешка, содержащего ядро и необходимое количество пороха. Британская армия в основном использовала шестифунтовые железные ядра диаметром три с половиной дюйма. Зарядные ящики были тяжелыми, их тянула упряжка из шести лошадей.

Британская, испанская и португальская армии двинулись вперед в восемь часов. «Спешим к своим могилам», — подумал Кит.

К всеобщему удивлению, большинство существующих мостов и бродов не были защищены противником. Офицеры едва верили своей удаче.

— Жозеф точно не Наполеон, — сказал Роджер.

Артиллеристы, включая Кита и Роджера, переправили пушки через реку, не встретив сопротивления, и подошли к деревне под названием Ариньес, занятой противником. Они оставались вне досягаемости мушкетного огня, но вскоре их начала обстреливать французская артиллерия из деревни, расположенной на склоне. Британские солдаты встали за лафеты и стали толкать пушки быстрее. Киту приходилось осматривать местность и направлять орудия на относительно ровные участки, где отдача не заставила бы их катиться обратно под гору. Он был опасно открыт, но заставлял себя это делать.

Для выстрела из пушки требовалось пятеро. Наводкой занимался командир орудия, обычно сержант, вооруженный квадрантом и отвесом. Банник выполнял простую задачу. Он чистил внутреннюю часть бронзового ствола мокрой тряпкой на длинной палке, чтобы погасить оставшиеся угли и предотвратить преждевременное воспламенение при перезарядке. Затем заряжающий вставлял в ствол заряд. Банник переворачивал свою палку и сухим концом плотно утрамбовывал выстрел в стволе, в то время как четвертый солдат, затравочник, затыкал запальное отверстие большим пальцем, чтобы предотвратить случайную детонацию от шальной искры. Когда заряд был надежно установлен, затравочник протыкал мешок острым протравником через запальное отверстие, а затем засыпал в него еще пороха. Наконец, когда командир убеждался, что пушка наведена верно, он кричал: «Огонь!», и пятый человек подносил тлеющий кончик своего длинного фитиля к запальному отверстию, после чего происходил выстрел пушки.

Орудие откатывалось примерно на шесть футов. Любой глупец, оказавшийся на его пути, был бы убит или искалечен.

Расчет немедленно толкал и тянул пушку обратно на позицию, и процесс начинался снова.

Каждые десять-двенадцать выстрелов расчету приходилось делать паузу, чтобы охладить орудие водой. Если оно слишком нагревалось, порох в мешке мог взорваться, как только его заталкивали в ствол, что приводило к осечке.

Киту говорили, что слаженный расчет мог произвести около сотни выстрелов за день боя.

Вскоре пушки стреляли так быстро, как только расчеты могли их перезаряжать. Они работали в густом дыму от черного пороха, использовавшегося в боеприпасах.

Кит ходил взад-вперед за линией орудий, устраняя неполадки. Один расчет умудрился поджечь недостаточно смоченный банник, другой пролил воду на порох, третий потерял половину людей от французского ядра. Задача Кита состояла в том, чтобы заставить пушки снова стрелять с минимальной задержкой. Он понял, что больше не боится. Это показалось ему крайне странным, но у него не было времени на то, чтобы это обдумать.