Кен Фоллетт – Доспехи света (страница 136)

— Я ведь знала, что он звонарь, — сказала она.

Сэл обсуждала с Джарджем, какие вопросы ему следует задавать свидетелям. Он не записал их, потому что не умел читать, но привык запоминать важное. Он сказал Мейзи:

— Вы помните, что в тот вечер, когда мы звонили, было темно?

— Да, было темно, — ответила Мейзи.

— Так как же вы меня узнали?

— Вы несли фонарь.

Ответ последовал незамедлительно, и Сэл догадалась, что кто-то подготовил Мейзи к этому вопросу.

— И света от фонаря хватило, чтобы вы меня узнали, — сказал Джардж.

— Этого и вашего роста, — ответила Мейзи. Ухмыльнувшись, она добавила: — Таких здоровяков немного.

Она была находчива.

В зале суда раздался смешок, и Мейзи выглядела довольной.

— Тот человек, которого вы видели и приняли за меня, он говорил с вами? — спросил Джардж.

— Нет.

Джардж выглядел так, будто забыл, что говорить дальше. Сэл прошептала:

— Спроси, кто ее домовладелец.

Джардж последовал ее указанию.

— Мой домовладелец мистер Хорнбим, — сказала Мейзи.

— И сколько вы должны за аренду?

— У меня все уплачено. — Она выглядела еще более довольной собой.

Сэл была уверена, что Мейзи каким-то образом подкупили. Но возмущаться по этому поводу было трудно, Джардж, в конце концов, был виновен.

Второй свидетельницей была Мэри Доддс, вдова Бенни Доддса, который был звонарем. Много лет назад Бенни влюбился в Сэл, и хотя Сэл никогда его не поощряла, Мэри невзлюбила ее. Она все еще таила обиду.

Мэри показала, что Бенни говорил ей, будто Сэл иногда подменяет Джарджа. Это было очень веское обвинение, поскольку оно сводило на нет алиби Джарджа.

— Но женщины не могут звонить в эти колокола, — сказал Джардж Мэри, — у них силенок не хватит.

— Она может, — ответила Мэри. — Вы только на нее посмотрите, — язвительно добавила она, и зрители рассмеялись.

Затем шериф Дойл удивил Сэл, вызвав ее в качестве свидетельницы.

Ей нужно было принять решение, и на это у нее было всего несколько секунд. Она злилась на Джарджа, была в ярости, за то, что он поставил ее в такое положение, но кипятиться из-за этого не было смысла. Солжет ли она под присягой ради него? Это был и грех, и преступление. Она могла поплатиться за это и в загробной жизни, и на земле.

Но если она скажет правду, Джарджа, вероятно, повесят.

Она принесла присягу, затем Дойл спросил:

— Миссис Бокс, вы были в комнате звонарей во время их репетиции в ту ночь, о которой мы говорим?

В этом не было ничего плохого.

— Да, — сказала она.

— Все это время?

«Кто-то подсказал Дойлу, что говорить», — подумала Сэл. Сам по себе он был не так умен.

— Да, — сказала она.

— И за это время ваш муж, Джардж Бокс, покидал комнату?

Настал решающий миг, и Сэл не колебалась.

— Нет, — солгала она. — Не покидал.

— Вы когда-нибудь звонили в церковный колокол?

— Нет. — Ложь теперь давалась легко.

— Как вы думаете, вы бы смогли?

— Понятия не имею.

— Миссис Бокс, совершили бы вы лжесвидетельство, чтобы спасти своего мужа от виселицы?

Этот вопрос застал ее врасплох. Она только что совершила это преступление, но не могла ответить на вопрос «да», поскольку это подорвало бы ее показания. С другой стороны, она не была уверена, что «нет» тоже будет хорошим ответом, ведь это выставило бы ее бессердечной. Мужчины не любят бессердечных женщин. А все присяжные были мужчинами.

Она колебалась, но это было нормально. В конце концов, это был гипотетический вопрос, так почему бы ей не быть в нерешительности?

В итоге она решила так и сказать.

— Я не знаю, — ответила она. — Меня никогда об этом не просили.

Глядя на лица присяжных, она почувствовала, что это был правильный ответ.

В конце Сэл и Джардж коротко посовещались, затем он встал, чтобы сказать то, о чем они договорились.

— Мейзи Робертс, вероятно, действительно видела крупного парня, идущего по темной улице, пока звонили колокола. Она с ним не перемолвилась ни словом, так что не может сказать, что голос был похож на мой. Она просто ошиблась, вот и все.

Это была правда, и присяжные должны были это понять.

— Мой старый друг Бенни Доддс был склонен немного преувеличивать, — продолжал Джардж, — и, возможно, сказал своей жене, что Сэл Бокс выглядит достаточно сильной, чтобы звонить в церковный колокол. Бенни умер шесть лет назад, упокой Господь его душу, так что миссис Доддс можно простить, если она не совсем точно все помнит. И это все, что услышали присяжные! Нельзя повесить человека на таких доказательствах.

Он отступил назад.

Последним говорил Хорнбим.

— Джентльмены присяжные, Джардж Бокс, ткач, потерявший работу из-за паровых станков, так что у него есть мотив для луддизма. Он утверждает, что звонил в колокола, но миссис Робертс уверена, что видела его на улице, пока звонили колокола. Он говорит, что его жена недостаточно сильна, чтобы звонить в колокола за него, но Бенни Доддс, другой звонарь, сказал, что она сильна и делала это.

— Помните, присяжные, что вас сегодня просят не решать, виновен ли Джардж Бокс. Вы здесь, чтобы решить, достаточно ли оснований для обвинения, чтобы передать его дело в суд ассизов. Доказательства есть, но на них была брошена тень сомнения, и вы вполне можете счесть, что этот вопрос должен быть решен высшим судом.

— Прошу вас принять решение.

Двенадцать мужчин посовещались, и, к ужасу Сэл, головы быстро закивали в знак согласия. Через несколько мгновений один из них встал и сказал:

— Мы передаем обвиняемого в суд ассизов.

36

Кит Клитроу никогда раньше не видел пустыни, но был почти уверен, что это она и есть. Земля была твердой и пыльной, а солнце нещадно палило весь день. Он всегда представлял себе пустыню плоской, но за последние несколько недель он пересек горы выше любых, что он когда-либо видел.

Они с Роджером сидели на земле и ели тушеную баранину с фасолью, пока солнце садилось за рекой Садорра на севере Испании. Все говорили, что завтра будет большая битва. Это будет первый бой Кита, и, возможно, последний. Он был так напряжен от страха, что ему приходилось заставлять себя глотать.

Это был июнь, и они пробыли в Испании уже два месяца. Прибыв в Сьюдад-Родриго, они немедленно были отправлены на обслуживание орудий. Пушки простояли на хранении всю зиму, и теперь их нужно было привести в боевую готовность. Командиром Королевской артиллерии здесь был подполковник Александр Диксон, человек, которого Кит быстро зауважал за его энергию и ум. Кит и сам некоторое время проработал управляющим и понимал первостепенную важность ясных и понятных солдатам приказов.

Пушки были бронзовые и стояли на двухколесных лафетах из дерева, усиленного железом. Климат в Испании не был влажным, но железо ржавело там, как и везде. Кит и Роджер руководили солдатами, пока те чистили, смазывали и проверяли колесную артиллерию, готовя ее к походу. Британские орудия весили три пятых тонны. Перемещать их с места на место по грунтовым дорогам было нелегкой задачей, а порой превращалось всущий кошмар. Каждое орудие прицеплялось к двухколесной артиллерийской тележке с дышлом, и получившуюся повозку тянуло шесть лошадей.

Большую часть времени Кит был так занят, что забывал беспокоиться о сражениях.

Армия двигалась с сотнями повозок, в основном нагруженных разнообразными припасами, и их тоже нужно было обслуживать, проверять и часто чинить по окончании зимы. Волы и лошади, тянувшие их, к счастью, были чьей-то другой заботой. У Кита никогда не было своей лошади, и он ненавидел их с тех пор, как в шесть лет ему проломил череп дикий жеребец Уилла Риддика.