Кен Фоллетт – Доспехи света (страница 126)
Спейд с отвращением хмыкнул.
— И я знаю почему. Это выборы.
— Думаешь, это Хорнбим начал?
— У меня нет абсолютно никаких сомнений.
На лице Арабеллы появилось брезгливое выражение, словно она съела что-то кислое.
— Этот человек одна сплошная проблема.
— Верно. Но я думаю, что смогу заставить его замолчать. Я поговорю с ним сегодня вечером.
— Удачи.
Спейд поцеловал ее в губы и вышел.
Городской совет, состоящий из всех двенадцати олдерменов, заседал в зале Ратуши. Как всегда, на столе стоял графин с хересом и поднос со стаканами, чтобы олдермены могли угощаться. Мэр, Фрэнк Фишвик, вел заседание со своей обычной смесью дружелюбия и твердости.
Оба кандидата в парламент были олдерменами и присутствовали на заседании. Спейда поразил контраст между ними. Эймосу еще не было сорока, а возраст Хорнбима подбирался к шестидесяти, но их разделяли не только годы. Эймос, казалось, был в гармонии с собой и своим положением, а у Хорнбима было лицо человека, чья жизнь представляет один непрерывный конфликт. Он склонил голову и смотрел на присутствующих из-под густых бровей, словно готовый принять любой вызов.
Выборы были главной темой. Парламент назначил их проведение между 5 октября и 10 ноября. Точную дату оставляли на усмотрение местных властей. Совет решил провести предвыборные дебаты на рыночной площади в день святого Адольфа, а голосование на следующий день в Ратуше. Было выставлено две кандидатуры, и обе были представлены в соответстующем порядке. Подсчет голосов должен был контролировать секретарь мировых судей, Люк Маккаллох. Организационные вопросы не вызвали споров, и Спейд провел это время, планируя свой разговор с Хорнбимом.
Как только заседание закончилось, он сразу подошел к Хорнбиму и сказал:
— Пару слов, олдермен, если позволите.
Хорнбим посмотрел свысока и ответил:
— У меня мало времени.
Спейд сменил тон.
— На это у тебя найдется время, Джоуи, если тебе дорога твоя шкура.
Хорнбим был слишком ошеломлен, чтобы ответить.
— Отойдем на минутку. — Спейд отвел Хорнбима в угол. — Тот старый слух об Эймосе и Хэле Нортвуде снова выкопали из могилы.
Хорнбим вновь обрел свое обычное высокомерие.
— Надеюсь, вы не думаете, что я хожу по городу и распространяю грязные сплетни.
— Ты несешь ответственность за то, что говорят твои друзья и сторонники. Не притворяйся, что они тебе неподконтрольны. Они делают то, что ты им говоришь, и когда ты скажешь «стоп», они остановятся. Сейчас ты должен приказать им держать язык за зубами насчет Хэла Нортвуда.
Хорнбим повысил голос.
— Даже если бы я поверил в то, что вы говорите, с какой стати я должен вас слушаться?
Один или два человека обернулись на них.
Спейд ответил так же громко:
— Потому что тем, кто живет в стеклянных домах, не следует бросаться камнями.
Хорнбим понизил голос.
— Я понятия не имею, о чем вы говорите, — сказал он, но его манера противоречила его словам.
Спейд говорил тихо, но настойчиво:
— Вы вынуждаете меня это сказать. Вы и сами незаконнорожденный.
— Вздор! — Дыхание Хорнбима стало прерывистым, и он с трудом пытался его контролировать.
— Вы всегда говорили, что ваша мать умерла во время эпидемии оспы в Лондоне.
— Это чистая правда.
— Вы не могли забыть Мэтта Карвера.
Хорнбим крякнул, словно его ударили под дых. Его лицо побледнело, и он с трудом дышал. Казалось, он не мог говорить.
— Я встретил Мэтта Карвера, — сказал Спейд. — Он вас хорошо помнит.
К Хорнбиму вернулся дар речи.
— Я не знаю никого с таким именем.
— Мэтт стоял рядом с вами у эшафота, пока вы смотрели, как умирает ваша мать.
Это было жестоко, но он должен был убедиться, что Хорнбим понял, что он знает все.
Хорнбиму удалось выдавить:
— Дьявол.
Спейд покачал головой.
— Я не дьявол, и я не собираюсь разрушать вашу репутацию. Вы не заслуживаете сочувствия, но выборы не должны выигрываться и проигрываться на злобных сплетнях. Я знаю о вашем прошлом уже семь лет и никому об этом обмолвился, даже Арабелле. И не скажу, при условии, что разговоры об Эймосе и Хэле прекратятся.
Хорнбим задыхаясь, выдавил:
— Я этим займусь.
— Хорошо, — сказал Спейд и ушел. Хорнбим никогда не простит ему этого, но они и без того враждовали долгие годы, так что Спейд ничего не терял.
Дома на обеденном столе его ждал ужин. Спейд налил себе капустного супа и отрезал два ломтя холодной говядины. Арабелла потягивала вино, и он почувствовал, что она хочет что-то сказать. Закончив есть, он отодвинул тарелку и произнес:
— Ну же, выкладывай.
Она улыбнулась.
— Ты всегда знаешь, когда я о чем-то беспокоюсь.
— Продолжай.
— Мы очень счастливы в этом доме: ты, я и Эйб.
— Слава Господу, и спасибо тебе.
— И тебе спасибо, Дэвид. Я тебе нравлюсь.
— Поэтому я на тебе и женился.
— Ты думаешь, это обычное дело, но это не так. Я никогда прежде не жила с мужчиной, которому бы я нравилась. Отец считал меня уродливой и непослушной, а Стивену я была просто не очень интересна.
— Трудно себе представить.
— Я не хочу, чтобы что-то менялось.
— Но жизнь меняется. И…
— И Элси с детьми негде будет жить, когда Кенелм уедет в Испанию.
— А! — сказал он. — Я-то думал, они переедут сюда и будут жить с нами.
— Правда?